Янтарный переворот

Прошла неделя со дня покупки. И если Аомине и Кисе вроде как мирно существовали в доме первого, то в доме Зоро велись военные действия. Даже сейчас тигр возвращался домой с продуктами, ожидая, что дома, как минимум не будет, или он будет перевёрнут верх ногами. Ророноа открыл дверь, мгновенно закрывая, боясь, что, не дай Бог, лис выскочит через неё. А посмотрев на состояние прихожей, у тигра случился инфаркт, инсульт и нервный тик. Новые обои были изодраны. Зеркло вдребезги разбито и превращено в стеклянную пыль. Ковёр, на котором лежала разбитая люстра, был не в лучшем состоянии.       — Ну и где теперь этого лиса искать? Конечно, Санджи в доме, НО этот проворный лис умудрился найти такие части домишка, о которых Зоро даже не подозревал. И теперь, чтобы поговорить с блондином о «бардаке», Ророноа требовалось часа 3, не меньше. Санджи нашёлся в его спальне. Лежал, свернувшись калачиком. Зоро сел рядом с ним.       — Не подходи, шаурма, иначе я вырву тебе язык и выкалю глаза.       — Зачем же так жестоко? Лис повалил тигра на кровать, садясь на бёдра, и обнажил клыки и когти. Ророноа устроил свои руки на тазовой кости, чуть касаясь, двигал вперёд. Санджи покраснел, почувствовав возбуждение нефритового кота.       — Я отпущу тебя через месяц. Ты вернёшься домой.       — Нет! У меня больше нет дома! Его сожгли! Моего отца, как и многих других моих друзей, убили! Все выжившие из моей деревни вынуждены скрываться в уголках леса! — капля упала на лоб Зоро. — Во всём виноваты люди! Они уничтожают всё, чего не знают, всё, чего боятся! А ты купил меня у них! Все вы одинаковые! У вас у всех… — всхлип, — одно на уме… Вы все хотите одного… Вы… Ророноа резко сел, обнимая       — Не плач. Я не такой, как все. Я хочу, чтобы ты полюбил меня, но если этого не случится, я отпущу тебя. Месяц. Они будут следить месяц, а потом им будет всё равно. И тогда ты сможешь сбежать. Тогда делай, что хочешь, хоть убей меня.       — Хочешь, чтобы я любил тебя? Хорошо… Санджи снял майку и кинул её в угол, двигая своей задницей на вставшем члене Зоро. Он расстёгивал рубашку. Вернее рвал когтями. Штаны и трусы блондина полетели к майке. Лис вытащил возбуждённую плоть альфы, проводя рукой вверх-вниз. Санджи привстал, заводя вторую руку назад и вводя один палец в дырочку.       — Знаешь… Мх… как относятся к омегам… мнх… в деревне лис? Если кто-то… А! назовёт их шлюхами, то ему отрубят член или голову… Мн! Ах! — второй палец. — Омеги сами выбирают с кем спать…       — Заткнись, — хриплым голосом рыкнул Зоро. — Заткнись. Просто… — тигр сминал кожу на спине, целовал шею, — заткнись. Ророноа убрал вторую руку Санджи, сам проталкивая свои пальцы. Грубо быстро. Омега кричал, стонал и выгибался. Он хватался за широкие плечи, царапал спину, а альфа ставил засосы, кусал шею, плечи, ключицы.       — Хватит, — Санджи толкнул его на подушку. — Достаточно. Блондин привстал, подводя головку к анусу. Медленно опускаясь, тяжело дыша. А зеленоволосый уложил свои руки на его таз. Омега опустился до основания.       — Хочу… сильнее… Ах! Пожалуйста… Мх! — слабый толчок. — Ах! Приятно… — блондин сладко дрожал.       — А тебе нравится член в заднице. Сколько у тебя было партнёров? Должно быть много. Очень много. Сколько раз ты лежал под кем-то?       — О… А! Оди… М! Мх! Один… Ах! Пр… мнх! Помедленнее… Арх! Больно.       — Значит, я второй. Кто был первый?! — злостью была пропитана каждая буква в словах. — Кто?! Ты так же стонал?! Так же кричал?! Кто это бы…?!       — Ты… А! прошу… помед…леннее… пожалуйста… Аа!       — Не ври! — Зоро кончил внутрь. — Не ври мне.       — Ты первый… я ни с кем не спал. Ни с кем… до тебя никого не было… Янтарные лисы не умеют правдоподобно врать. Поэтому… поверь…       — Я… то есть… ты… — Ророноа перевернул его к себе спиной, прижимая к груди. — Мой, — он поставил метку на загривке шеи. — Мой омега. Никому не позволю сделать тебе больно. Никому.       — Я же говорил, что омеги сами выбирают, с кем спать. Ты не дослушал. Думаешь альфы выбирают омег? Думаешь альфы подчиняют омег? Омеги выбирают альф, а второе делают только тупые альфы. У нас в деревне тех, кто сделает, выгоняли из деревни. Омег янтарных лис нельзя подчинить. Ты же не собираешься этого делать? Иначе я сбегу. Ты же не думаешь, что я терпел тебя целую неделю, просто так?       — Я могу воспринимать это как признание?       — Может быть. Не хочешь выйти из меня?       — Не, я предпочту второй заход, — целуя в метку, прикусывая нежную кожу, произнёс альфа.

Дом Аомине

Аккуратно открыв входную дверь, Аомине чуть ли не на цыпочках прошёл внутрь. Хотелось сделать сюрприз одному лису. Маленькое колечко. Не обручальное, но похожее. Он держал его в кармане, то постоянно теребя, то доставая и рассматривая. А вдруг не понравится? 16-летний подросток ужасно нервничал. Он сначала посмотрел не кухне. Там обычно готовит Кисе за час до его прихода. Не найдя омегу там, он пошёл в гостиную, потом в ванну. Рёта нашёлся в спальне. Лежал побитым лисёнком. Глаза плотно закрыты, а губу дрожали и шептали что-то. Он проснулся внезапно, сидячий рядом Дайки вздрогнул. Омега закричал, схватился за волосы и резко сел. Альфа прижал его к себе.       — Они убьют нас! Они ищут нас! Они найдут и убьют нас! Они… Они близко! Кровь! Много крови! Она по всюду! Нет! Дайки! Дайки, отойди! Нет! Не подходи! Не иди туда! Я прошу! Нет! Кровь…       — Тише-тише. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Тише-тише. Лисёнок, успокойся.       — … кровь… раны… кровь… нет… н-нет…       — Тише… — Рёта царапал спину альфы острыми когтями, говорить было тяжело. — тише сладкий. Всё хорошо. Скоро должен прийти Зоро и Санджи. Давай… Спокойно. Кровь на спине пачкала рубашку, но Аомине терпел. Рёта очнулся так же внезапно, как и начал бредить. Он убрал когти и взял лицо темноволосого и нача целовать нос и щёки, будто извиняясь. Но Аомине не понимал. За что? За что он извиняется? За эти царапины?       — Глупышка, всё хорошо. Мне не больно. Это совсем не больно. Тебе гораздо… гораздо больнее.       — …сти… Про…ти…       — Не извиняйся, лисёнок. Не надо, — он прильнул к губам омеги. — Не надо.       — …ки-чии. Альфа едва коснулся своими губами губ Кисе. Он схватил губами нижнюю, потом верхнюю. Дайки впервые коснулся этих губ. Сладких, манящих и желанных. Аомине касался его язычка. Горячего, неумелого. У Рёты не было своей одежды. На нём майка Дайки, которая постоянно спадает с плеч. пантера залез под неё. Нежная кожа. Стук во входную дверь. Кисе побежал открывать, а альфа обиженно застонал. На пороге стояли Ророноа и Санджи.       — Санджи-чии, Зоро-чии, вы помирились!       — Можно и так сказать, — шлёпнув по попе омеги, произнёс Зоро. — Трижды. Помирились.       — Оу, так вот чего вы так долго, — на лестнице показался Аомине без рубашки. — Не могли бы ещё раза два?       — Рёта, что тебе снилось?       — Санджи-чии!       — Я спросил, что тебе снилось! Потому что я из-за этого разнёс пол дома! Говори!       — Нас найдут… Нас ищут… И они найдут.       — Дайки, он много сломал?       - Только покорябал       — Стены?       — Спину. Рёта потащил друга на кухню, а альфы устроились в гостиной.       — Ну и в чудиков же мы влюбились, они предсказывают будущее. Так что давай возьмём их и свалим. Завитушке нужны руки, мне нужна нога. Тебе, вероятно, нужен здоровый позвоночник, а Рёте нужен язык. Они и так настрадались, их деревню сожгли, так что мы идём в далёкую Арабасту, там Луффи, который уже всё знает, а ведьме долг я выплатил. Нам нужно бежать. Бегом собирать вещи.       — Бежать значит?       — Они не вынесут этого. Да, они сильные. Но это будет выше их сил. И мы будем бежать, пока они не скажут, что мы можем противостоять. Ясно? Собрать вещи было не сложно. Рёте было сложно ходить. Это ведение отняло слишком много сил. Дайки нёс их вещи и его. Лисам спрятали хвосты и ушки, сняли ошейники. Ближе к ночи они добрались до ворот, через которые входят и выходят из города.