Переверни страницу

Всё это было, пожалуй, чересчур. Где-то на задворках сознания кругами бегал юный герцог Ричард Окделл, вопящий с соответствующей местным нравам простотой «ачётакова, он сам напросился». Даже странно, ведь на её глазах уже не впервые кого-то убивали. Те люди в подворотне, которых подстрелил приятель Реджинальда… Очень, очень простые нравы и вопиющее пренебрежение ценностью человеческой жизни. С каких пор ты сама переняла их менталитет? Ну блин, дорогая, ты думаешь, он бы тебя пощадил, если бы Алва не появился? Это что ещё за сослагательное наклонение? В сухом остатке мы имеем труп тинейджера. И радуйся, что это не твой труп. Радоваться упорно не выходило, но и толком ужаснуться — тоже. Голова кругом от собственного цинизма. Хотелось бы списать на защитную реакцию психики, но какая нафиг защитная реакция, когда ты даже не пытаешься раскаиваться? Но в чём раскаиваться, блин? Это он тебя вызвал на дуэль. И убил его не ты. Руками Алвы убил. Убила. Убил. Неважно, это событие просто слишком большое, чтобы всеми своими острыми краями нормально уложиться. Ладно, надо сейчас смириться хотя бы с тем, что поспать не получится. Хоть и вскочила ни свет, ни заря, хочется бегать по потолку. Ещё и кансилльер этот, не к ночи будь помянут. Прислал записочку с напоминанием о встрече. И, поди, совсем не будет рад, что Ричард Окделл убил Эстебана Колиньяра. Ну ладно, не сам убил, но это мелочи. Инна коротко выдохнула, натянула штаны и, как есть, босиком, пошлёпала в библиотеку. Авось, никто не услышит шаги, и не придётся никому объяснять, чем ранена тонкая душевная организация «дора Рикардо». Надо почитать какой-нибудь трэшачок, чтобы уровень расчлененки и насилия зашкалил и выбил клин клином. Вот, взять, что ли, про Гальтару почитать? Когда книга попалась на глаза в прошлый раз, то одна лишь обложка заставила её отложить: тисненое изображение какой-то твари с щупальцами, копытами и бивнями, бррр. Но сегодня немножко хтони было в самый раз. Язык тут был посложнее, щедро пересыпанный архаизмами, впрочем, это было даже хорошо. Требовало полной концентрации вместо мыслей о… том, чему названия пока не было. Ещё и атмосфера была под стать: за окном темень, пламя свечи заставляет окружающие предметы отбрасывать странные тени. Причудливые загогулины-буквицы, казалось, шевелились, стоило посмотреть на них боковым зрением… — Ричард? Инна заорала, подскочив, когда её плеча сзади коснулась рука. Едва не опрокинула подсвечник. — Нельзя же так пугать! Я не слышал, как вы подошли! — А если бы это был убийца, который перерезал бы вам горло? — назидательно проронил Рокэ, скрестив руки на груди. Тоже босой, в рубашке с развязанным воротом и в мятых штанах. Инна глубоко вдохнула, унимая внутренний холодок. — Вы знаете, Монсеньор, если бы в библиотеке вашего особняка внезапно очутился убийца, то это была бы меньшая из моих проблем. — Почему? — Да потому что это бы значило, что он уже успел зарезать вас и вашу охрану, вы-то не пропустили бы сюда подозрительных лиц. — Лестно слышать, — мурлыкнул Рокэ, — что вы делаете здесь в сей поздний час? — До того, как вы меня едва до сердечного удара не довели, читал. Монсеньор. — добавила Инна. — Вы чересчур юны для сердечных ударов. Идёмте-ка. Думаю, у меня есть для вас лекарство. Поди, напиться до положения риз. Инна покорно кивнула, потому что возражений тут и не подразумевалось. Рокэ привёл её в свой кабинет, налил полный бокал какой-то терпко пахнущей жидкости. Мммм, а сладенько. И не так уж крепко. Вроде бы. Инна сделала несколько глотков, коротко выдохнула. — Ну извольте уж поделиться вашей печалью. «Ты убил человека, а у меня в связи с этим кризис». Инна куснула губу, разглядывая узор на ковре. Это не печаль, это другим словом называется. — Кансилльер хочет меня видеть. А я не понимаю, что ему от меня надо. — И впрямь не понимаете? — Не придирайтесь к словам, Монсеньор. Понимаю, но не знаю, что с этим делать. Он хочет как-то использовать меня против вас. — А чего хотите вы? — подбодрил его Рокэ. Тоже ещё психоаналитик нашёлся. Инна сделала ещё глоток, чтобы потянуть паузу. — Я хочу вернуть свою память. Но он тут мне вряд ли помощник. — мм, вкусненько. — И вообще это как-то печально, что всё вышло вот так. — Что вы имеете в виду? — То, что полностью доверять я могу только кровному врагу. Наверное, это… что-то говорит о моих не-врагах? — нет, возможно, тут побольше градусов, чем казалось изначально. — Мне тоже не стоит полностью доверять, — заметил Рокэ, наполняя свой бокал из другой бутылки. — Хотите сказать, что вы меня отравили? — Нет, но вы даже не спросили, что это. — Вы ведь сказали, что это лекарство. — А вы так и поверили. — Создатель с ним, пусть будет яд, сликшк...шкм вкусненький, — заплетающимся языком проговорила Инна, допивая последние тягучие капли. Бокал глухо стукнулся о ковер. Почему эти узоры меняются, вон лодочка поплыла… Казалось, она открыла глаза в следующее же мгновение. Но перед взглядом была уже собственная спальня, а за окном дело близилось к полудню. Что за снотворное было в напитке? Безопасно ли смешивать его с алкоголем? Угу, и Рокэ проводил клинические испытания, конечно. Надо бы вставать, тем более, что голова почти не болит, как следовало бы ожидать после незнакомого снадобья и сна допоздна. — А, вот и вы, — небрежно кивнул Рокэ, когда она спустилась в столовую, — завтракайте, а затем отправитесь с поручением. — Да, Монсеньор, — кисло ответила Инна, разыскивая взглядом шадди. — Даже не спросите, с каким? — Вы ведь всё равно скажете, Монсеньор. Рокэ усмехнулся, метко запустил по столу в ее сторону конверт. Адреса не было, только печать с вороном. Ясно, поедем доставлять на деревню дедушке. Инна аккуратно пристроила письмо подальше от тарелки. — Поедете в дом барона Капуль-Гизайль. Передадите это письмо и дождетесь ответа. — Слушаюсь, Монсеньор. А как я найду его дом? — Пако вас проводит. Так. Эта птица опять что-то мутит. Если надо просто поработать курьером, почему это не может сделать Пако, ну, чтобы два раза не вставать? Накануне угостил чем-то наркотическим, теперь отправляет непонятно куда. Ладно, он всё равно не будет объяснять. Вон как смотрит… Интересно, есть ли здесь аналог Америки? Органически необходимо завезти оттуда кукурузу, потому что в этих руках вновь отчаянно не хватает попкорна. Инна молча допила вторую чашку шадди, взяла конверт, поднялась.Что ж, посмотрим, в какую сторону будут разворачиваться события. Домом барона Капуль-Гизайль оказался огромный роскошный особняк. Большей частью, на вкус Инны, роскошь была уровня «дорого-бахато», но не ей придираться. Так модно, к тому же, если не пустишь пыль в глаза, кто тебя уважать в этом обществе будет? Сам барон был невысок и совершенно терялся на фоне своей супруги, даром, что был одет ярко и броско. Кажется, это была как раз представительница пресловутых «дорогих женщин». Оранжевое шёлковое платье, запах духов, а не немытого тела. Неужели они здесь уже изобрели духи на спиртовой основе? Иначе где она нашла такие стойкие притирания? Баронесса была довольно рослая, и ее бюст колыхался едва ли не на уровне лица гостя. Ничего так бюст, Инна даже позавидовала, Памела Андерсон нервно курит в углу. И это без всякого силикона. Так, стоп, ты парень, и пялиться на прелести чужой супруги как-то нехорошо, за это в зубах бывают промежутки. — Господин Первый маршал ждёт ответа на своё письмо, но мне нужно немного подумать, — с интонациями заклинателя кобр проронила баронесса, — а пока, если не возражаете, мы пообедаем. «Да я ещё завтрак не переварила». Инна постаралась максимально куртуазно поклониться: — Конечно, баронесса. Я подожду. — Зовите меня просто Марианной. Ещё одна требует звать по имени. Что тут за вкусы, если Ричард Окделл — этакая секс-бомба, на которую слетаются знатные дамы? Инна вежливо улыбнулась: — Я не смею. — Ну что вы, Ричард… я ведь могу вас так называть? Мы с Первым маршалом друзья, и, надеюсь, станем друзьями и с вами. Идёмте же. Какой сюр. Марианна с уверенностью авианосца волокла своего гостя в будуар. Так, так, стопэ, что происходит-то! Они сели на обитый шёлком диванчик, ярко накрашенные губы были совсем близко, и Инна невольно зажмурилась. И что делать? Какая реакция ожидается от Ричарда? Ну, то есть, понятно, какая ожидается — это пацан, а тут такая дама вся на блюдечке. Самое ужасное, что кровь действительно начала отливать от мозга, физиология — бессердечная сука. Инна украдкой изо всех сил ущипнула себя за ногу и не совсем ровным голосом выдавила: — Баронесса… Мне кажется, вы меня не так поняли… Или я вас не так понял… Эта ситуация крайне вас компрометирует. Она рассмеялась, откинувшись на вышитые подушки и обнажая шею. Надо было как-то цензурно переводить ситуацию на другие рельсы. Инна поднялась, едва не пошатнувшись на ватных ногах. — Куда же вы, Ричард? — кокетливо спросила Марианна, поправляя кружево на корсаже. В бомбоубежище. Инна облизнула губы: — Можно мне простой воды? — Возьмите, вон, кувшин на столике. А мне принесите блюдо с черешней. Как ее вообще угораздило попасть в подобную ситуацию? Может, это продолжение сна? Эффект от вчерашнего напитка. Несколько глотков воды помогли взять себя в руки. — Прошу вас, — уже менее панически сказала Инна, протягивая черешню, — баронесса, мне весьма неловко об этом говорить, я не так воспитан, чтобы обсуждать подобное с дамой вслух, но я провинциал и заранее прошу извинить меня за грубость и прямоту. Мне на мгновение почудилось, что вы… желаете… неких жестов любви? Марианна вновь улыбнулась, на сей раз как-то печально. Выпрямилась, поставила блюдо с черешней рядом. — Вы уже отдали кому-то свое сердце, герцог Окделл? — Нет. Но даже если бы и да, не в этом дело. Я… был воспитан в строгости, — промямлила Инна, погибая от неловкости, — большой грех — возжелать чужую жену. — Ах, грех? — Марианна покосилась насмешливо. Накинула на плечи шаль. — Нет, я… Понимаете, вы действительно прекрасны. И я… это вообще не моё дело, чем вы занимаетесь… разве что… это не по вашей воле и я могу как-то помочь? — Создатель… — пробормотала Марианна. — Мне кажется, это несправедливо по отношению к вам, — решительно объявила Инна. Нет уж, расставим все точки над ё. — Вы такая красивая, достойная женщина. Я не имел чести знать вас прежде, но вы также наверняка и очень умная, потому что… мой Монсеньор не стал бы звать себя другом глупых людей. Прошу меня простить, если я лезу не в своё дело, но мне показалось, что вас используют вопреки вашему желанию. Она молчала, глядя из-под вздёрнутой брови так, словно у собеседника отросли рога и дополнительная пара ног. Какой финский стыд. Надо бы удрать, но это тоже как-то… глупо. — Извините, — промямлила Инна, заливаясь краской. Ну только румянца не хватало, что за дурацкая ситуация. — Вы — очень чистый юноша, — Марианна медленно поднялась, приблизилась, запахивая шаль на груди, — вы… словно не видите во мне женщину? — Я прежде всего вижу человека, — честно ответила Инна, хоть феминизм в эту эпоху явно не завезли. — Вы достойный человек. — Прошу вас, это не стоит упоминания… Я только надеюсь, что не оскорбил вас ничем. — Нет, что вы. Но, не буду скрывать, ваши слова были весьма неожиданными для меня. Угу, действия тоже. С ума сойти, это что же, принято здесь павианом наскакивать на даму, едва завидишь ее грудь? «Ачётакова» в превосходной степени. — Моя матушка привила нам строгие правила… — Простите вы меня, Ричард, если я поставила вас в неловкое положение. — Что вы, я… — Поедим черешни, — мягко перебила её Марианна, — она действительно великолепна. Уфф. Кажется, обойдётся без постельных сцен. Инна облегчённо кивнула: — Благодарю вас, Марианна. Кажется, Рокэ не совсем этого добивался.