Не промахнись в Дьявола!

Грязный и мрачный двор, воткнутый чудо-архитектором между домами. Ни асфальта, ни брусчатки — грязь, мусор, окурки, оставленные сотрудниками «бывшего» бара «Красотка» — ныне же ресторана «Бриз». Около стены стояло бесхозное старое кресло, с которого только что согнали бездомного с бесчисленными котомками. Из окон лились слабенькие лучи света, покрывая чёрно-коричневую землю светлыми пятнами. Сейчас молодые ребята выгрузили перед чёрным входом «Бриза», который на ночь вновь превратился в «Красотку», кучу ящиков из-под апельсинов, забитых плотными рядами бутылок из тёмного стекла, в которых что-то плескалось. Мистер Сет Брайт наугад взял одну из них, зубами достал пробку и сделал большой глоток, поморщившись, он обратился к парню, который привёз выпивку на небольшом грузовике, который сейчас стоял на улице.  — Льюис, чёрт побери, что за кислятину ты притащил? — голос у него был бархатный, акцент — чистый, британский, от чего вопрос прозвучал жутковато. — Тебе заплатили за ром, а ты, значит, привёз эту дрянь? Высокий мужчина лет тридцати в жилете и брюках из итальянской материи, сшитых по новой моде, блестящих туфлях и бабочке, несколько угрожающе смотрел на сжавшегося около стены Льюиса. Он был довольно красив: зализанные чёрные волосы, аккуратная короткая борода, орлиный нос, тонкие губы и будто бы светящиеся в сумерках голубые глаза. Простые обыватели были знакомы с ним как с владельцем популярной газеты «Daily News» и небольшой станции по добыче нефти — человека настолько же солидного, сколько и состоятельного.  — Ещё и водой разбавил, да? Думал, я не замечу? — он угрожающе улыбнулся. — Я никому. Ничего. Никогда. Не прощаю. Ты же знаешь!  — Я… Я не знаю! Простите! У меня жена и дети! Мистер Брайт сурово сдвинул брови, а потом тихо рассмеялся, от такого смеха, в тёмной подворотне, вечером, у кого угодно бы пошли мурашки по коже, что уж говорить про несчастного Льюиса, у которого будто бы по спине их прошёл целый полк. Увидев лицо подчинённого, Брайт засмеялся совершенно по-другому — будто бы только что услышал старый анекдот.  — Очень рад за тебя и твою семью, — он похлопал его по спине. — И чего меня все боятся? Из дверей «Красотки» выпрыгнула лёгонькая девушка — на ней было короткое зелёное платье, сама на каблуках, а в каштановые волосы вплетена сеточка. В этой грязной подворотне смотрелась она очень несуразно.  — Сет, милый, всё хорошо! Надеюсь, на вечеринку мы пойдём как все нормальные люди, а не через чёрный вход… Там крысы — фи! У неё было лицо даже не молодое, а детское: пухленькие губки и щёчки, упрямый подбородок и большой лоб, голос — звонкий, высокий. Звали её Джейн Дарк. Мистер Брайт, улыбнувшись, аккуратно взял её под руку и, обведя вокруг луж и грязи, вывел на улицу. Подмигнув остолбеневшему Льюису, он, вместе с девушкой, скрылся за поворотом и вышел на Авеню, огни «Красотки» бросали большие квадратные пятна света на улицу. Тут было гораздо красивее и чище, а у входа уже собралось несколько автомобилей.  — Ты договорился с Мистером Брауном? — спросила девушка.  — Конечно, Джей, он сам приглашён. В конце-концов, я же пообещал — никаких копов. Швейцар, вежливо поклонившись, открыл перед ними дверь — они были зваными гостями и прибыли несколько заранее. Музыканты ещё настраивали инструменты: Малышка Джун, восходящая звезда, пела сегодня, бармен рассматривал каждую бутылку, хитро поглядывая на Мистера Брайта. Его блестящая лысина отражалась в отполированных до блеска плитках потолка. Пара девочек-официанток, изображающих ту самую «Красотку» поправляли скатерти на столах, занавески в цветах звёздно-полосатого флага и всячески наводили красоту. Вскоре «Красотка» наполнилась людьми, зазвучал мощный голос полногрудой Малышки Джун. Стало шумно. Люди чередовали танцы и тосты, пили и смеялись, «Великая Депрессия» только набирала обороты, так что они старались подавить тёмные размышления о будущем: обсуждали новые новости — почему Миссис Хоффман муж подарил машину, а Мисс Радд вынуждена ездить на «стареньком» форде модели Т, сколько лет ещё протянет старина Рокфеллер, родит ли ещё что-нибудь достойное Фицджеральд. Все столы были заняты. И за всем этим делом из уголка наблюдал молодой человек: одет он был довольно просто, дешёвый плащ висел на спинке стула, а фетровая шляпа, которая закрывала половину его лица, явно повидала многое. Глаза были закрыты тенью, так что любопытная публика, которой было совершенно плевать на этого человека, могла увидеть только удивительное сочетание греческого носа и острого подбородка. Он практически ничего не пил — бокал был полон, просто рассматривал людей из-под тульи своей шляпы.  — Сет, если я тебе изменю, ты ведь не будешь на меня обижаться? — шепнула на ухо Мистеру Брайту девушка, она болтала с каким-то молодым человеком — папенькиным сынком, судя по сочетанию на удивление бестолкового лица и дорогого костюма. Джей не была его женой, так что Мистеру Брайту было совершенно плевать. Он и несколько солидных джентльменов болтали с барменом — машины, женщины, политика, кризис, снова женщины. Этого бармена Мистер Сет Брайт знал ещё мальчишкой и ему было очень любопытно следить, как меняются его взгляды на жизнь. Вечер пролетел незаметно, люди на нетвёрдых ногах стали расползаться по домам, квартирам и поместьям в стиле Гэтсби, Брайт взял под руку едва переставляющую ноги Джей и осторожно повёл к выходу. Краем глаза он заметил подозрительную личность — мужчину в шляпе. Нет, тут каждый третий носил шляпу и он сам уже был готов закрыть свои волосы такой же, просто его апатичность и трезвость насторожила Брайта.  — Я прогуляюсь, милая. Билли, — обратился он к водителю. — отвезёшь Мисс Дарк к нашему дому и поможешь ей подняться по лестнице — передай Марте, что я вернусь поздно. Мистер Брайт, ласково притронувшись пальцем к носу Джей и поцеловав её в щёчку, захлопнул дверь и, помахав рукой, пошёл по улице, отдаляясь от раскрытых настежь дверей «Красотки», краем глаза он заметил, как мужчина вышел из «бывшего бара» и пошёл в его сторону. Тогда Сет проверил миниатюрный пистолет в кармане жилета и, ничего не боясь, продолжил путь. Машин уже было немного, где-то вдалеке грохотал грузовик, забравший бутылки и коробки из-под апельсинов, в окне верещал ребёнок, всё было так обыденно. Мистер Брайт следил, действительно ли тот тип следует за ни, прошёл несколько кварталов, отдаляясь от недостроенной Эмпайр-стейт-Билдинг — она виднелась где-то сзади, справа, этакий шпиль, готовый взрезать небеса, открывая путь человеку в неведомые дали. Больше чем символ! Так, во всяком случае, уверяло доверчивых граждан радио. Он уходил в более мрачные кварталы, всё дальше и дальше. Было много бездомных, бродяг, собак, иногда на тарахтящих мопедах проезжали полицейские, но от света их фар Мистер Брайт даже не жмурился. Он совершенно не волновался — в этом мире ему ничего не угрожало. Был третий час ночи, а он всё шёл, шёл, шёл — его глаза слегка светились, он прекрасно видел в темноте. Преследователь был хитёр, следил за ним издалека, скрываясь в тени, Мистер Брайт потерял его из виду и только случайно Мистер Брайт приметил какое-то движение за своей спиной. Значит, всё-таки слежка — может опять какой Аль Капоне решил устранить конкурента? Нет, тогда бы в него уже давно стреляли. Сет Брайт неожиданно юркнул в подворотню заброшенного дома — совсем недавно оттуда полиция выгнала бездомных, так что свидетелей можно было избежать — крысы и тараканы, хвала богам, не самые болтливые существа. Он остановился в центре маленького двора: разбитые окна, обшарпанные кирпичи, просевшая крыша — всё по классике.  — Хм… Мистер Брайт, — голос был хрипловатый, — рад, что вы избрали именно это место. Брайт развернулся на каблуках — этот человек стоял буквально в пяти шагах от него. Сет окинул его безразличным взглядом: рука типа лежала на поясе — Брайт предположил, что тот прячет пистолет.  — Романтическая атмосфера способствует хорошему разговору. Преследователь ухмыльнулся.  — В вашем случае разговор хорошим не получится. У вас всего два варианта: мы можем мило поговорить, а потом я приведу и вас, и вашу красотку, вместе с вашими ручными дружками прямо в зал суда, либо я заставлю вас говорить, а потом силой принесу вас или то, что от вас останется.  — Личное дело, понимаю. Жаль акустика ни о чём — вам не удастся на всю улицу рассказать подробности своей жизни. Мужчина в шляпе слегка наклонил голову и сделал шаг к Брайту. Сет попытался заглянуть ему в глаза, закрытые шляпой, потом сделал вид будто узнал его, горько вздохнул и слегка опустил голову. На его лице сначала появилось несколько потерянное выражение, сменившееся грустью, он пару раз слегка приоткрывал рот — будто бы хотел что-то сказать, но сил ему на это не хватало.  — Мне очень жаль Элис, — печально выдавил он. — Хорошая девочка, но мы договорились — деньги для матери… Если вы заплатите долг, то я буду рад…  — Какая к чёрту Элис? — холодно спросил молодой человек. Вся грусть в один миг слетела с Мистера Брайта, он посмотрел на мужчину с высоты своего роста — тот скорее был поджарый, жилистый, нежели высокий и стройный.  — Я откуда знаю?! — развёл руками Сет. — Может быть ты жених этой Элис или как её там, а теперь желаешь мести? Ко мне каждую неделю наведываются с угрозами! — У меня работа и я её выполняю, — агент сделал шаг. — Нью-Йорк не место для таких подонков как ты. Он слегка приподнял шляпу и спокойно посмотрел на Брайта, тот улыбнулся.  — Мистер Браун — сукин сын! — Сет поднял руки в широком жесте, а потом резким движением достал пистолетик и направил типу прямо в лицо. — Ну, одним агентом больше, одним меньше… Ответ последовал мгновенно: агент одной рукой схватился за ствол, другой за руку Брайта, вывернулся и выбил пистолет из руки, потом с силой ударил Сета по лицу. Брайт почувствовал, что у него из носу пошла кровь. Тогда он собрал все силы и нанёс удар по противнику, перехватил его руку, помешав ударить. Но тот был изворотлив: секунда и он практически повалил Мистера Брайта, но в последний момент тот ускользнул от удара в солнечное сплетение и затылком ударил агента по голове — шляпа слетела, обнажая лицо. Мистер Брайт выпрямился, отряхнулся и с чувством собственного превосходства посмотрел на противника — ошибка, ему прилетело кулаком сбоку в челюсть — бокс. Ещё один удар и Брайт врезался затылком в стену. Очень больно. Противник достал из кобуры свой пистолет и направил ему прямо в лицо. Сет прикрыл глаза — голова кружилась, в ушах звенело. Как же больно, чёрт возьми! Но не настолько, чтобы сдаваться! Он слегка сполз по стене, избитый и «обессиленный», тяжело дышал — по лицу агента прошла лёгкая усмешка. Сет сбил его с ног и нанёс удар в голову, отобрал пистолет и, используя его как кастет, продолжил наносить удар за ударом. Тот на земле, пытался выкрутиться, извернуться, но Брайт был тяжелее и выше, придавил его к земле, так что тому осталось лишь пытаться парировать удары.  — Раньше надо было стрелять! — воскликнул Сет, прежде чем нанести добивающий удар. Агент лежал на земле без сознания, лицо его было разбито в кровь, струйка тянулась изо рта, глаза закрылись. Сет, выдохшись, упал на колени рядом с ним, дрожащими пальцами достал портсигар, еле-еле вытащил сигару и спички, долго не мог добиться огня. Наконец он закурил. Один. Во дворе заброшенного дома. Огонь от сигареты плясал на осколках разбитых окон. Мистер Брайт достал платок и вытер лицо — кровь. Он испугался — так давно не видел собственной крови, голова пошла от мысли собственной уязвимости. Он не мог отдышаться, успокоиться — отбросил сигарету и уткнулся в ладони лицом, по щекам невольно покатились слёзы. Его трясло, было ужасно больно, хотелось просто лечь на землю и заснуть, а, проснувшись, увидеть себя в нежных объятиях Джей, но она так далеко!  — Габи! — жалобно простонал он, подняв голову к небесам. — Братец, где же ты, когда так нужен?