Не промахнись в Дьявола!

— Чёрт, Габи, ты же слышишь меня! Он смотрел на небо, его голос эхом отлетал от кирпичных стен, становился глухим и чуждым. Покрытое тучами небо даже не дрогнуло, было темно и как-то неестественно тихо. Только бешеный стук сердца нарушал эту тишину  — какой-то тип чуть не избил его до полусмерти и лишь чудом он сумел дать ему достойный отпор. Такого с Мистером Брайтом не было со времён бурной молодости! Кровь текла тонкой струйкой из носа, каждое даже самое лёгкое движение отдавалось боль по всему телу. Может этот гад что-то ему сломал: ребро или кисть? Как хотелось топнуть ножкой, хлопнуть в ладоши! Со злости он ударил агента локтём в грудь. Мистер Брайт был в бешенстве, но всё же вытер слёзы рукавом рубашки, сплюнул — и тут кровь — что ж это такое! Раньше Сет считал себя чем-то вроде неприкосновенной коровы, на которую ещё и молиться надо, а тут такое унижение. Даже победа не могла скрасить его мысли, да и была ли это победа? Допрыгался — его поймали за хвост, что будет дальше — агент придёт к Джей, захват, шантаж — и он как миленький пойдёт прямо в руки к чёртовым копам? Или на него устроят облаву на выходе из офиса? Может пора собирать вещички и уезжать? От такой мысли Мистер Брайт вздрогнул — триста лет прожил в этом городе. В своём городе! Сбежать, оставив любимые улицы и толпы народу на растерзание непойми кого — такого он никогда не допустит! А ведь обычные человеческие удары он почти не чувствовал — только толчок, сейчас же каждая мышца, каждая косточка пела балладу о своих несчастьях. Это совершенно не по человечески!  — Габи, пожалуйста! — взвыл Мистер Брайт. Прошла секунда, другая и вот последовал ответ: облака раздвинулись, обнажая звёздное небо, подул ветер. Сильнее, сильнее… Дикие завывания, в которых слышится таинственная музыка. Волосы Брайта зашевелились, а шляпа агента сорвалась с места и полетела в кучу мусора. Что-то с гулким стуком приземлилось за спиной Сета.  — Т-ты совсем с ума со-сошёл! — раздался недовольный голос. — Я в-вобще-то был занят!  — Три часа ночи, Габи, — по лицу Сета пробежала лёгкая улыбка. — Страшно подумать, что мой святой братец может делать в такое время. Он повернулся в его сторону: такой же высокий, но более стройный и изящный. На волосы также не пожалел бриолина, черты изящные, хотя не лишены жёсткости, подбородок гладко выбрит. Он был в чёрном костюме-тройке, а в руке крутил тростью с серебряным набалдашником.  — О, Господи, Л-Люци! Что случилось? Он взглянул на его лицо, потом на агента в обмороке, без слов опустился и обнял брата. Сет положил свою голову ему на плечо — голова валилась с плеч, они бы так и простояли, но Габи дружески похлопал его по спине и отпустил.  — Знаешь его? — спросил Брайт. Тот покачал головой, он уже выпустил брата из объятий и теперь внимательно смотрел на типа. Курчавые волосы, загорелое лицо, излишне острые черты — что-то было в них знакомое, но… Нет, показалось — Габи покачал головой.  — Перенесёшь меня домой, Габи?  — Может л-лучше в больницу? Ты выглядишь оч-очень плохо. Мистер Брайт покачал головой: врачи были бы в шоке, увидев странные отростки на рёбрах, подсчитав количество почек, и обнаружив бешеный пульс. По идее лежать Мистеру Брайту с такими патологиями в могиле и уже давно! Так что, если Сет и обращался к врачам — так только к тем, кто понимали, с чем имеют дело. Тем временем молодой агент очнулся, на зубах стоял привкус грязи, голова раскалывалась, но он продолжил лежать тем же поленом, не подавая вида. Он думал, что же ему делать — притворится совсем разбитым, бросить дело и, когда они наговорятся, пойти зализывать раны — да пошли вы с такими мыслями! Когда оба брата от него отвернулись, он осторожно нащупал карманный пистолетик Сета, неосторожно оставленный им на земле… Выстрел. Пуля попала в лёгкое Брайту и вылетела насквозь. Габи посмотрел на брата, который упал и, кашляя кровью, начал потихоньку агонизировать, потом на агента — спокойно встал во весь свой рост и одним ударом трости отправил несчастного в нокаут. Потом нервно принялся ходить вокруг брата.  — Так, с-сейчас сюда яв-яв-яв… Чёрт побери! явится полиция — у меня не очень мн-много времени. Мистер Брайт, корчась на земле, сумел поднять руку и сделать жест, дескать — сейчас, одну минуточку — всё пройдёт!  — Умирай б-быстрее! — недовольно проворчал Габи. — Я жду! Сету было плохо — агония разрывала его тело, было тяжело дышать — каждый вздох отдавался хрипом, кровью и болью, он перестал видеть, голубые глаза потускнели. Он перестал биться. Перестал дышать. Его сердце остановилось. Но через пару минут, Мистер Сет Брайт, как ни в чём не бывало, поднял голову, кровь из носа остановилась, следы от ударов пропали. Брайт поморщился — запачкал всю рубашку собственной кровью, недовольно подняв глаза на брата, он сказал:  — Раз тебя ждёт милая подруга, то передай ей привет от своего маленького разозлённого братика. Кстати, напомни, как меня зовут? Голова после такого финта была не совсем в порядке, впрочем, как и обычно. Тело возрождалась, а с разумом происходило невесть что: иногда Сет принимался считать себя джунгарским хомячком, иногда просто ничего не помнил, иногда творил невесть что… В этот раз всё обошлось.  — Люци, т-ты только что умер. Да-давай, без глупостей, под-поднимайся: перенесу вас обоих к т-тебе.  — На ручках? — ехидно спросил Брайт. — Я просто вообще ничерта не вижу, всё так крутится! Вот если бы кто-нибудь произнёс моё имя… Не знаю зачем, но мне хочется! Он мечтательно закатил глаза — кажется, выпитый ром и пара коктейлей вложили свою лепту.  — Лю-ци-фер, — по слогам выдал Габи. — доволен? В протест ожиданиям, Брайт не обрадовался: он вспомнил, что обычно любимый братишка забавно спотыкался на пятой букве, а сейчас произнёс всё слово практически без заминки.  — Кстати, прихватишь заодно и агента? Он, видимо, хотел со мной поговорить Ему было весело и он улыбался. Боль практически ушла, только рана несколько саднила, голова шла кругом, а ноги даже под дулом пистолета не согласились бы держать его прямо.  — Хорошо. Надеюсь, у тебя дома никого постороннего нет.  — Габи, слушай, — Брайт попытался хлопнуть себя по лбу, но промазал — координация пострадала. — Может Марта, или как её зовут… Домработница. Наверняка Джей уже плохо и она пытается ей помочь народными средствами: отпаивает чаем с лимоном, селёдочка и вообще. Если я ввалюсь в квартиру, в таком виде, вместе с тобой и с ним, она ж с меня три кожи сдерёт! Габи вздохнул — дорогой братец старался всему миру доказать, что он не немой.  — Так, я т-тебе не нянька, ты уже до-достаточно взрослый, что бы разобраться с одной женщиной! Я просто пе-перемещаю тебя и а-агента — в конце концов, меня ждут! Кто же его ждёт, Сету выведать так и не удалось, агент ему в дознании не помог — так и лежал, развалившись на земле. Габи встал посередине двора, посмотрел на небо, которое заново заволокли облака, покрутил в руках серебряный набалдашник, а потом с силой ударил тростью по земле. Огромные белые крылья с шелестом вылетели из-за его спины. Перья неестественно блестели в лунном свете, пробивающемся сквозь серый занавес облаков, он слегка взмахнул ими по очереди, проверяя, помещается ли во двор, потом посмотрел на брата. Мистер Брайт нащупал оба пистолета и чуть заново не убился — к счастью пуля пролетела мимо и врезалась в стену, оставив след на кирпиче. В одну руку он взял трость брата, набалдашник в виде птицы обжёг его руку холодом. Внутри трости, Сет знал, прячется не только клинок, но и небольшая фляжечка с коньяком — он сам её туда вмонтировал по просьбе брата — сухой закон распространялся не только на наш мир. Шляпу агента, вынутую из лужи, он вернул на законное место. Габи рукой схватил брата, другой — несчастного молодого человека и, с силой оттолкнувшись от земли, взмыл в ночное небо. Приятное чувство полёта, свист ветра в ушах, вот уже и свет от фонарей слепит, улицы сливаются в сплошные полосы. С высоты птичьего полёта город кажется таким красивым, таким чистым, таким спокойным! И вот Габи спикировал на знакомую плоскую крышу, сбросил агента как мешок картошки на землю, а брата аккуратно поставил на ноги.  — Я видел свет в тв-твоих окнах. Так уж и быть — поговорю с Ма-мартой. Ты, пока, подожди тут, с… Как его зовут?  — Дитрих Марлен*, — выпалил Мистер Брайт. — Какая разница?  — Я придумал повод — ты хочешь по-поговорить, скажем, с Дженовезе или Гамбино, через в-вот него. И вре-вре-время подходящее. Мистер Сет Брайт согласно кивнул — фамилии Джановезе и Гамбино должны были произвести на женщину огромное впечатление, и она бы поспешила убраться восвояси до того, как начнётся перестрелка. По старой привычке.  — Только будь осторожен, у неё слабые нервы… Я не хочу остаться без завтрака!