Наглость города берет

- Я буду считать годы, попытаюсь отвести Рагнарок так далеко, как только получиться, - продолжал тот. – И когда мы снова встретимся, я воздам тебе за все годы ожидания. Сквозь мокрую одежду, Дум ощутил, как трикстер прижался к нему всем телом. Он был стройным, но мускулистым. И все таким же мучительно холодным. - Если мне понравится то, что я увижу, - пояснил он, шепча слова практически в губы Виктору. Юноша снова ощутил знакомый жар на губах. И почувствовал, как навалившееся тело начинает теплеть, словно выкачивая из Дума все тепло. Но ему было не жалко. Сейчас, его переполнял жар. Пульсирующий, сводящий с ума жар. И он был рад избавиться хотя бы от его части. - Договорились, - выдохнул он. Ждать ответа долго не пришлось. Губы Локи прижались к его собственным. С каждой секундой они становились все теплее и Виктор, наконец, разжал рот, позволяя трикстеру проникнуть глубже. Язык, казалось, обжег его нёбо, прошелся по зубам, занял собой весь рот Виктора. Он пытался как-то ответить. Отстоять свои позиции, но попытки оказались тщетны. Расслабив свой собственный язык, Дум позволил Локи делать все, что он пожелает. О, он желал многого. Одежда слетела с Виктора мгновенно, в этот раз при помощи магии, что позволило сохранить целостность рубашки и штанов. Каким-то чудом, под Думом оказалась толстая, а главное сухая, материя, на которой было крайне удобно лежать. Но юноша отлеживаться не собирался. Первый раз или нет, но он желал проявить инициативу. - А я уж думал, ты будешь лежать так до утра, - засмеялся трикстер. Виктор попытался оставить засос на шее мага, но кожа была слишком крепкой, почти неподвластной его губам. - Ты хоть что-нибудь почувствуешь? – Начал злиться Виктор. - Много чего, поверь мне, - продолжал улыбаться Локи, изучая руками крепкое юношеское тело Дума, - а вот маркировать меня, как свою собственность, я не позволю. Юноша перестал пытаться, просто начав целовать кожу трикстера. Та вмиг стала мягкой, нежной, податливой… Тогда Виктор его и укусил. - Ах ты, людское отродье! – Локи оттолкнул его, вжав спиной в пол, и расхохотался. Маленький след от укуса быстро затянулся на его шее, от чего Дум испытал что-то сродни разочарования. - Ты расслабился, я заскучал, - соврал Дум. Трикстер взглянул на него испытывающим взглядом. Затем прижался к нему вплотную, заведя руки Виктора над головой, и сообщил: - Тогда я буду к тебе беспощаден. Ты можешь умолять меня остановиться, но я буду истязать тебя до самого утра, до того момента, как ты начнешь плакать от удовольствия, пока твой разум не сдастся во власть желания. Ты забудешь все слова, кроме моего имени и не вырвешься из этого безумия, пока я не решу отпустить тебя. У Дума начало сбиваться дыхание. Пульсация в паху стала настолько яркой, что любое движение ноги Локи, которая уже давно обосновалась между его бедер, заставляла постанывать на выдохе. Почти незаметно, но явно достаточно, чтобы это услышал навалившийся на него трикстер. - Слез моих ты не дождешься, Локи. Но если сумеешь выполнить хоть часть обещанного… - дышать было тяжело, хотелось оставить все силы только, чтобы постанывать, чтобы дать своим эмоциям волю. Но Дум решил держаться до победного. – Если ты выполнишь часть… Тогда я буду ждать твоего возвращения. - Каждую ночь ты будешь вспоминать обо мне, смертный, - пообещал Локи. Его руки, уже согревшиеся от телесного жара Виктора, прошлись по крепкой юношеской груди, чуть царапнув ее ногтями. Медленно, мучительно медленно, теплая рука прошлась по его бедру, вернулась вверх и погладила живот, все ниже и ниже опускаясь к паху. От первого касания Дум сдавленно вскрикнул. Он не ожидал, что от столь простого жеста может быть так хорошо. Локи поглаживал кончиком указательного пальца его головку. Круговыми движениями он ласкал верхнюю плоть, чуть-чуть оттягивая ее вниз и снова отпуская. Виктор попытался двинуть бедрами, чтобы хоть как-то помочь себе, но Локи тотчас же одернул руку. - Терпение, Виктор. Я только начал. Дум опустился на ткань и расслабил поясницу. Постарался восстановить дыхание, но в этот момент его планы нарушила вернувшаяся на прежнее место рука Локи. - У тебя неплохой член, если позволишь мне столь вульгарное замечание, - отметил трикстер. - Мгхммм…- только и отозвался юноша. - Крепкий, в меру длинный… Красивый, - рука Локи, наконец оттянула вниз крайнюю плоть. Виктор был готов ко многим сюрпризам этой ночью, но когда головку обожгло чужое дыхание, а затем обхватили влажные губы трикстера – он был не готов. Он выгнулся, пытался сделать вздох, но вместо этого вскрикнул. Он жара, от удовольствия, от безумия происходящего. Но оценивать ситуацию не было никакого желания. Пальцы Локи впились в его бока, не позволяя дергать бедрами. Сильные, они словно иголки вжимали Виктора в пол. Он сдался. Он не стал больше сопротивляться и позволил трикстеру повелевать собой. Горячая влажность прошлась от головки к корню. Он ощутил острый язык у самого основания своего члена, тот прижался к стволу и прошелся до самого верха. К своему стыду и разочарованию, отсутствие практики дало о себе знать. Не удержавшись, Дум кончил. Сначала он подумал, что ему не суждено теперь дожить до рассвета. Но удовольствие притупляло любой страх. Ему было все равно. Он был на вершине блаженства и теперь был готов принять любую судьбу. Однако, Локи ничуть не был разгневан или раздосадован. Сполоснув губы озерной водой, он обратился к Виктору: - Девственник. Ну конечно! – Трикстер покачал головой. Не столько осуждая юношу, сколько собственную недогадливость. – Подумать страшно, чего бы добьешься к тридцати, с такими-то амбициями. Дум переводил дыхание и пристально, заворожено, смотрел на трикстера. - Помочь тебе магией или дальше справишься сам? Когда рука Локи опустилась на его ребра и ласкающее прошлась от груди к бедрам, Виктор ощутил, что пульсация в паху начала возвращаться. - Сам, - выдохнул он, - мне просто нужно приноровиться. Трикстер был вполне доволен таким ответом. Юный господин отсутствовал вот уже день. Ушел днем, пропал на ночь и не появился на рассвете. Цыгане из клана Зефиро беспокоились. Собрались в кучки, переговаривались, но не находя никакого ответа, снова разбредались по территории стоянки. Кто-то ходил искать в лес, но поиски вновь были безрезультатны. Когда надежда начала таять, словно утренний туман, со стороны большой дороги показался Виктор. Закутанный в, неизвестно откуда взявшийся, кусок зеленой шерстяной материи, он шел как-то странно, будто его ноги подкашивались от усталости. Но на лице его было заметное самодовольство, какой-то победный блеск мерцал в его глазах. Откуда он шел, чем занимался, никто так и не понял. А от вопросов Виктор отмахнулся довольно тактичным, но настойчивым жестом руки. Завалившись в первый попавшийся шатер он рухнул на лежанку и проспал так два дня. Никто не мог утверждать наверняка, ибо предположение это граничило с безумием, но одному из старожилов показалось, что, заглянув в шатер, он увидел на лице молодого цыгана совершенно счастливую улыбку. Дум отсыпался и никто не стал тревожить его покой. Конец