С кем бы течку провести?

Феликс был зол. Ужасно зол. И он не знал, из-за чего именно: из-за того, что всё пошло не по его плану, или из-за того, что этот-чёртов-Со-Чанбин не подумал своими мозгами, размерами сравнимыми с самкой свиноносой летучей мыши Кити, и допустил вязку, по причине которой он сейчас, блять, беременный! Беременность… Это слово мало того, что не должно было произноситься в отношении самого себя в ближайшие несколько лет, так ещё и банально не укладывалось в голове. Ли просто не мог осознать, что внутри него теперь новая маленькая жизнь. Беременность.. Ох, парень помнит, очень хорошо и отчётливо помнит момент, когда узнал о ней. А узнал он из уст гинеколога, потому что пара десятков положительных тестов, валяющихся в квартире, для него не были показателем. — Вы уверены? Точно-точно уверены? Ошибки быть не может? — настойчиво спрашивал Феликс, глядя на доктора, держащего в руках его анализы, неотрывно и требовательно. — Да, да, да, в который раз уже повторяю, — устало потирая переносицу, ответил мужчина средних лет — врач-гинеколог, консультирующий омегу. — Вы прошли тест на определение беременности по крови, который даёт наиболее достоверные результаты, мало того, детали, замеченные мною при осмотре, также указывают на то, что Вы в положении. — Тогда какого, блять, хуя, скажите, какого я залетел?! Почему эти ебучие противозачаточные вдруг решили перестать оказывать эффект?! — Простите, молодой человек, но это уже не мои проблемы. — Ага, не Ваши, значит?! Так мы это легко исправим! — да, Ли, не сказать, что был тихим-спокойным до беременности, но теперь уж полный пиздец. — Вы ведёте себя неадекватно. — Зато Вашу адекватность я сейчас Вам в жопу засуну! Слава Богу, этому помешал Хёнджин, вовремя вошедший в палату, на что его сподвигли недовольные крики, издаваемые знакомым голосом, иначе, если бы Феликс всё же набросился на врача, проблем бы потом не обрались. О да. Это было просто великолепное представление. Потом уже, когда они с Хваном возвращались домой, тот величал его «ёжиком», посмеиваясь от абсурдности ситуации, но после резко, ни с того ни с сего переходил на отчитывание, давая повод сравнивать себя со строгим родителем. Ли подумал о том, что под влиянием его беременности Хёнджин становится шизофреником, ещё о том, что того теперь можно дразнить в ответ, обзывая лестно «папочкой». А также, в условиях данной ситуации, он впервые воспользовался своим «интересным положением» как отмазкой, ссылая свою чрезмерную раздражительность именно на него. Феликс устало вздохнул. Ну как он вообще умудрился во всё это вляпаться? На каком именно этапе совершил ошибку: решив спросить совета по поводу выбора партнёра в течку у Хёнджина; приняв решение провести её с Чанбином; позволив узлу образоваться? — Пизде-ец… — обречённо проскулил Ли, чувствуя всю безысходность своего положения. Раньше же всё было отлично, раньше же эти противозачаточные работали, так что, что пошло не так? Почему в его животе теперь сидит малюсенький прожорливый негодник, заставляющий гормоны бушевать, порождая множество побочных эффектов? Взять к примеру утончение обоняния: от запаха свежесваренного кофе стало тошнить; изменение пищевых пристрастий: если раньше парень с удовольствием уплетал салаты с капустой, то теперь он её яро ненавидел, отдавая предпочтение солёным огурчикам со сметанкой; частые смены настроения, как в кабинете у врача-гинеколога; сильная слабость; рвотные позывы, возникающие резко, внезапно и, обычно, по вечерам, однако сегодня Феликса выворачивало на протяжении целого дня, что бы он ни взял в рот. Очередной вздох, раздосадованный. Парень кривится, словно от съеденной дольки лимона, после съезжает вниз, полностью ложась на спину. Он поднимает голову вверх, возвращая страдальческое, уже привычное всем выражение лица, скользит взглядом по собственному животу. Рука сама тянется к кофте, задирая её; холодная ладонь ложится на плоский живот. Ощущение нулевые. Только лёгкая дрожь пробегается по телу от того, что ладонь холодная, а так всё, вроде бы, как обычно. По крайней мере омега не ощущает, что у него внутри что-то есть, такое чувство, что он такой же «пустой», как и раньше. Может быть, это из-за того, что ребёнок нежеланный, может быть, из-за того, что округлившегося пузика ещё нет, а может быть, из-за того, что малыш не толкается, не пытаясь доказать своё существование. Ли и сам не знает и был бы весьма рад узнать, только вот никто не даёт подсказок. — Эй, Феликс, ты как? — слышится негромкий, как обычно спокойный голос Хвана, а Феликс испуганно подрывается, не ожидая увидеть в своей комнате постороннего. — Ты чего? — Ничего. Просто нужно будет напомнить твоим родителям, что они не научили кое-кого стучаться, перед тем, как входить, — злобно пробубнил омега, заваливаясь обратно на диван и поворачиваясь к Хёнджину спиной с напускным недовольством. — Я стучался. Просто нужно пореже выходить в астрал. — Заебал, вали отсюда. — Ну-ну, ёжик, не бушуй. — Иди нахуй, папочка. После этого последовала недолгая пауза, затем оба звонко рассмеялись, сами толком-то и не понимая, из-за чего. Возможно, у них первые симптомы нервного срыва… — И как ты меня терпишь? — успокоившись, спросил Феликс, потому что выдержке Хвана искренне поражался. Если бы он сам был на его месте, уже давно разукрасил бы себе лицо, заебавшись выслушивать всю эту пиздотень. — Сам не знаю, — пожав плечами, ответил омега, всё ещё кратко посмеиваясь. Затем помещение вновь охватила краткая тишина. За это время и Хёнджин успел окончательно успокоиться, натягивая привычное выражение лица — спокойное и в какой-то степени серьёзное. Его взгляд устремился на Ли. — Слушай, может быть, всё же дашь Чанбину шанс? — Ты опять об этом мудаке? Хватит уже, я ведь сказал, что нет, — преподнесённость парня вновь сменилась на недовольство. — Ну знаешь, вообще-то это ты его подставил, соответственно, ты и виноват. Он должен был послать тебя на все четыре стороны, а, вместо этого, бродит за тобой, как верная собака, но ты ещё и отшивать его умудряешься. Я дивлюсь! — Хван обессиленно вздохнул. — Нет, он виноват! — настаивал на своём омега. — В чём? — В том, что узел завязался! — Ты, знаешь ли, и сам об узле этом не особо беспокоился на тот момент, ещё и сказал, что у тебя есть хорошие противозачаточные, — голос Со, как гром среди ясного неба. Феликс вновь резво подскочил, но удивление быстро сменилось на ярость, и рука потянулась к пульту о телевизора, лежащему на полу рядом с диваном, чтобы запустить в эту самодовольную рожу, уже и так искалеченную — десятью минутами ранее в неё прилетел учебник по анатомии, который Феликсу ни с того ни с сего захотелось почитать. Однако в этот раз атаку удалось предотвратить благодаря полученному ранее опыту, обнимая поперёк груди, при этом захватывая плечи, чтобы уменьшить количество брыканий. — Пусти меня, совсем охуел?! Иди на хуй! — злобно кричал Ли, предпринимая активные, но от того не менее тщетные попытки вырваться. — А может, поменяемся ролями, и на хуй, на мой, пойдёшь ты? — с лёгкой улыбкой, тронувшей губы. — Дурак, дурак, дурак! Тварь, скотина, уёбок, болван, идиот, мудачина, дубина, еблан! Отвали от меня! — во всё таком же возмущённом тоне продолжал горланить Феликс, не оставляя потуг выбраться из альфьего захвата, хохлясь, словно воробушек. — Господи, замкнутый круг… — безнадёжно мотая головой, подвёл итог Хёнджин. Если честно, он уже конкретно подустал от всего этого дерьма, повезло же ему с соседушкой. В конце концов, остаётся только надеяться, надеяться на то, что Ли со временем подостынет, а Чанбин поймёт, что выводить того на эмоции, дразня, — не самая хорошая идея. И по правде, Хван осознаёт, что эти надежды донельзя наивны. Они оба ведь такие дураки, не умеющие идти на уступки… Эта каша расхлебается не скоро, ой как не скоро… Как же жаль. — Да убери уже от меня свои грабли, придурок! — Не дождёшься, Феликс-а.