Кажется, навсегда...

      Тэхён возвращается к ситуации ранее, когда он напился до беспамятства. Глаза отказываются разлепляться, тело ноет — на удивление, нижняя часть не болит так, как это происходит обычно, — голова трещит по швам… доброе утро. Рядом какое-то тепло, значит, он не один. И, честное слово, Тэхён ожидает увидеть кого угодно — вплоть до Чимина, — но никак не… — Чон Чонгук! — говорит насколько можно громко Тэ, пусть и получается какой-то отчаянный хрип, удавшийся не с первого раза. — В квартире аж две комнаты, неужели тебе нравится спать именно тут? — Ты сам сначала просил переспать с тобой, а потом не разрешил уходить, — Чонгук выглядит (и звучит) более бодро. Чтобы споить демона нужна, видимо, лошадиная доза… ладно, доза лошадиного стада. Хотя... а пьянеют ли они вообще? Надо уточнить. Парень поднимается на локтях, заставляя одеяло съехать до паха. Собственно, вот и подтверждение его словам. — О боже… — Ким сам приподнимается, смотря на свою наготу, и осознание прошибает током. — Ты воспользовался моим состоянием и изнасиловал! — Ты сам воспользовался моим положением и приказал это сделать! Я не смею ослушаться приказа! — Я был не в себе! — Чуть ли не визжа, произнёс Ким. — Я тебе об этом любезно напомнил, прежде чем ты полез ко мне в трусы, — Чонгук потянулся. — Господи, я тебя ненавижу… — Тэхён встал с кровати, отбирая одеяло, которым пытался прикрыться. — Да ну? — Демона нисколько не смутила его нагота, и он скептически изогнул бровь, скривив губы в издевательской ухмылке. — А ночью ты говорил… нет, выстанывал совершенно другое. Могу процитировать. — Избавь, — Вампир зашёл в ванну, предварительно взяв одежду. Послышался шум воды и запах вишнёвого шампуня.

И визг.

      А после — огромный поток слов, из которых культурными были только «Чон Чонгук, какого дьявола на мне столько засосов?!».       Одеться таки пришлось, — хотя бы боксеры, которые легче было пошить заново, чем искать, куда Тэ их пафосно кинул, что демон и делает (не шьёт, конечно… в этом ему намного легче, чем обычным смертным). Хотя порядок навести тут не помешало бы. Где-то валялись вещи, где-то какие-то листочки. Рядом с кроватью была небольшая кучка, под кроватью — пыль, коробка и, о, боксеры… Выйдя из ванной, Тэхён вытирает полотенцем свои волосы. Он в одной только выцветшей футболке с надписью и трусах. В глазах читается бешенство, — даже из-под футболки на шее виднеются несколько багровых отметин. — Кстати, не ожидал найти смазку и прочие «вещи» под кроватью. Честно, даже не сразу понял, что ты там нашёптывал. И ты сам просил тебя пометить, не смотри на меня так. — Да замолчи уже. Я не всё помню, но уверен, что мне не понравилось! — Ким кинул в демона полотенце и двинулся на кухню. — О-о-о, точно, про это, — Чон вальяжно проплыл за «жертвой» на кухню. — Ты довольно чувствителен для трехсотлетнего. Думаю, соседи не могли уснуть, как минимум всю ночь. А как только ты не называл меня. — Господи… — И так тоже, — демон в открытую издевается, нагло улыбаясь, — обещал стать сатанистом и согласен был попасть в Ад. Тэхён нервно достаёт упаковку рисовых мочи и показательно громко их распаковывает. — Зато я понял, что ты очень любишь позу… — рисовый пирожок запихивается в рот неугомонного демона. Пусть и ненадолго, но тишина. Ужасно стеснительная тишина. Тэ отворачивается к холодильнику, размышляя над завтраком, пока не чувствует прикосновения к талии. — А ещё… тебе очень понравилось, — Чонгук шепчет тихо и в самое ухо. Голос становится бархатистым, обволакивающим, — когда я сделал так… — Чонгук неожиданно и резко поворачивает Кима к себе лицом, впечатывания в дверцу холодильника, и ведёт губами от хряща к ключицам, немного прикусывая нежную кожу, чем вызывает протяжный стон. Тэхён закрывает рот ладонью и отводит глаза. Чёртов демон. — Чон… Чонгук, — Тэ собирает крупицы мужественности, здравомыслия и умения врать, — это был просто секс. Мне просто нужна была разрядка, а ты был рядом. Ничего личного и, уж тем более, это ничего не значит. — Я знаю, Тэ, — Чонгук резко отодвигается, убирая руки с талии. — Ты мне приказал, я выполнил — не более. Рад, что ты согласен со мной. Кодекс очень важен для нас. Ты же знаешь, что я не могу любить тебя, верно? Было бы неприятно разбить тебе сердце. Именно это ты и сделал, идиотский демон. Глоток воздуха. Собрать все силы и не подать никаких эмоций. Ты сможешь, Тэхён. — Да. Просто секс, — Тэхён снова отворачивается к холодильнику, пока не слышит удаляющиеся шаги. Чонгук покинул кухню.       Вампир сам запутался. Он вспоминает по кускам эту ночь. Он знает, что хотел этого. Что он приказал… зачем? Все догадки хочется отвергнуть. Не может он влюбится. Чон — демон, Тэхён — вампир, послушать — так бред городского сумасшедшего.       Но почему-то так больно от своих же слов. Он не хотел этого слышать: ни от себя, ни от Чонгука. Но Тэхён не плачет. Он уже не маленький мальчик, чтобы плакать из-за парней. Он сдерживает эмоции в себе и открывает холодильник, но взгляд не цепляется ни за что — он размыт. Приближающиеся шаги. Чёрт. — Я могу что-то приготовить, — в голосе чувствуется сталь. С чего бы это? — Нам ещё надо успеть на самолёт. — Рамён запарь и всё, — Тэхён, опустив голову, обходит демона, стараясь не касаться его лишний раз, и удаляется из комнаты. «Надо собрать вещи» — думает он, но прекрасно понимает, что просто хочет уехать от своих же проблем. Чонгук ставит чайник и садится за стол, устало потирая виски. Устало? Он же демон, какая усталость? Он не может дать ответ на этот вопрос… да и не хочет, если честно. Никто не хочет признавать свои ошибки, поражения или слабости. Тэ возвращается на кухню успокоившийся, пусть и слегка холодный. Он усаживается и начинает трапезу, листая ленту в социальной сети. Чонгук не мешает, не отвлекает на себя внимание, — просто поглощает рамён. — Поешь и собирайся. Поедем в аэропорт. Возьми какую-то сумку и набросай туда вещей, чтоб родня не заподозрила ничего. Хорошо? В ответ Тэ получил лишь кивок. Чон даже глаз не поднимал, и это ударяло ещё больше.

***

      Через полчаса Тэхён перепроверяет паспорта, билеты, сумки, всяческие провода, наушники, подушку, косметичку со всякой ерундой. Чон на всё это непонимающе смотрит, узнавая, кажется, ещё больше о людских (почти) натурах. Они выходят и на такси доезжают в аэропорт, за всю поездку не промолвив и слова. Прямо как вчера. Но теперь Тэхён не чувствует ничего, о чём бы мог пожалеть… уже пожалел… В Тэгу лететь недолго. За это время можно подремать, что и делает вампир, ведь родители живут по «принципам вампира», а значит, ночью придётся не спать. Ещё одна такая бессонная ночь, — и Тэхён впадёт в кому на ближайшие пару веков. Чонгук же глаз не смыкает: смотрит на людей, изучает всё вокруг, даже через Тэхёна пытается посмотреть в окно. Летать между «мирами» не так интересно, как на самолёте. Парень успевает изучить всё, что только позволяет пространство самолёта, флиртует с стюардессой и остаётся в восторге.

***

— Итак. За нами должен приехать водитель. Хотя, зная отца, за нами приедет кэб. — В смысле? С лошадьми? — Чонгук не понимает: шутка это или нет, но, судя по серьёзному лицу вампира, это был не юмор… в каком веке застрял его отец? — В восемнадцатом, я полагаю. Ты наш дом не видел. И не смотри на меня так, у тебя на лице всё написано, что и мысли читать не надо, — Тэхён поправляет сумку и двигается ближе к выходу, высматривая хоть что-то похожее на его фамильный герб (а он обязательно будет, ибо как же без этого). — Господин Ким? — Ему слегка машет мужчина средних лет. Он ниже самого Тэ, одет в костюм и шляпу… века эдак двадцатого. Тэхён оглядывается и не видит ни карет, ни экипажей, ни ретро-машин… ближе всего к мужчине находится чёрный джип. — Как долетели? Присаживайтесь. — Спасибо, — Тэхён садится на переднее сиденье, вынуждая демона сесть сзади одному, заранее положив вещи в багажник, — всё хорошо. Как у самого дела? — Всё отлично, Ваши брат с сестрой прилетели пару дней назад. — Чудно, — Ким утыкается в телефон, листая ленту. Сзади слышится недовольное фырканье, но кому какая разница?

***

      В дороге они уже около часа, и только сейчас Чонгук заметил лес и большое строение вдалеке. Больше напоминало не дом, а... замок. Просто замок. Чонгук такого не встречал, поэтому всматривался в окно. Они подъехали к самым воротам, остановились и вылезли из машины. — Родовое поместье четы Ким. Неоготика, если интересно. Построено чешскими архитекторами. Отваливаем уйму денег на то, чтобы этот «домик» не превратили в музей, — Тэ вытащил наушники и стал внимательно изучать лицо демона. Тот в очередной раз удивился проницательности собеседника, но ничего не сказал, молча отходя к багажнику.       На улице ещё достаточно светло, поэтому Тэхён спокойно заходит в дом, поднимается по старинной лестнице на второй этаж, не встречая преград в виде отца или матери. Чонгук следует позади, осматривая всё вокруг. Парень смотрел парочку фильмов про вампиров и готов заверить, что дома в них выглядели именно так. Мрачно, антиквариат повсюду, пусть и не грязно, но чувствуется сырость, что ли. Похоже, отец Тэ, действительно, завис в восемнадцатом или девятнадцатом веке.       Демон слышит несколько поворотов ключом и тоненький скрип массивной двери. Перед ним открывается комната… нет, покои, размером с квартиру Тэ, наверное. Помещение просторное, холодное, немного пыльное, но хорошо сохранившееся. Постель заправлена явно свежим бельём, большие окна, которые в городе называют «панорамными», услужливо зашторены.       Пока Тэхён раскладывает вещи, Чонгук находит кушетку примерно его роста, подушки, полки с разными камнями и минералами. Напротив стоит стеллаж с кассетами, дисками и пластинками. Чонгук падает на мягкий подоконник, потягиваясь. В комнате тихо и, казалось бы, ничего не может нарушить эту тишину. Казалось… — Тэхён-и! — В комнату без стука влетает молодая девушка и прыгает на руки Тэхёну. — Я скучала! — Я тоже скучал! — Тэ обнимает девушку, а Чонгук пытается понять, насколько младше сестра. У девушки длинные тёмно-русые волосы, такие же глаза, как у Тэ и очень милое личико. Ей не дашь и двадцати вообще-то. — С прошедшим днём рождения! — Девушка спрыгивает с парня и всучивает ему небольшую коробочку, с милым рисунком. — Я подумала, что это будет идеально для тебя, поэтому пообещай на досуге примерить всё! — Обещаю, — Ким отложил коробочку на кровать и крепко обнял девушку. — Как давно ты приехала? — О, мы с Ын Джином вчера прилетели. Я слышала, что у него появилась девушка, но мне он ничего не говорит! — А где слышала? — Они с отцом с сегодняшнего утра заперлись в кабинете и разговаривают там. Ты представляешь?! А со мной он перекинулся парой приветственных слов и всё! — Н-да уж. Это в стиле отца, — Голос звучал презрительно-обиженно. Демон продолжал лежать и «увлечённо» рассматривать окно, вслушиваясь в диалог. — Ну, оно и понятно, ведь, — девушка сделала важное лицо, выставив указательный палец вверх, а второй рукой подперев бока, и они в унисон процитировали, — «твоя главная задача — привести статного мужа». Комната разразилась смехом, они уселись на кровать, и только тогда девушка охнула, обращая внимание на демона. — Тэхён, кто это? Не познакомишь? — Чонгук поднялся со своего места и подошёл ближе к хозяину. — А, точно, — Тэхён явно надеялся на то, что гостья не заметит его подопечного, но ладно… придётся, — моя сестра — Ким Чонгю, а это… мой друг — Чон Чонгук. — Очень приятно, — особенность Чонгю была в том, что она всегда смотрела таким лицом, будто знает намного больше остальных. Это выражение невозможно описать. Тут проскакивала ухмылка с примесью коварной улыбочки, а в глазах был какой-то вредный огонёк, — вы… из этих? — Из каких? — Чонгук смотрит с непониманием, косясь на Тэ. А у того седьмой пот сходит, ведь он понятия не имеет, что сейчас будет. — Ну… Тэ, ты ему не рассказал, что ли? — О… о чём именно? — У Кима голос подрагивает, как бы он не пытался его контролировать, а сам он весь выпрямился от напряжения. — О нашей семье, дурашка, — Сестра начала шептать, надеясь не показаться странной в глазах гостя. — А, Господи, — Тэхён падает головой на подушки, облегчённо выдыхая, — да, он в курсе сколько мне лет. И немного в курсе отношений с отцом. — Надо же, ты ведь даже Чимину не рассказываешь про нас. Наверное, вы хорошие друзья, да? Тэхён легонько толкает её, грозно посматривая исподлобья. Вроде бы ничего особенного, но от взгляда Чона не скрылись слегка порозовевшие уши вампира. Наверное, выражение лица Чонгю неспроста такое. Демон снова лёг на свою кушетку и продолжил изучать пейзаж. — А мама где? — Спит ещё, — Ким-младшая тоже упала спиной назад и раскинула руки звёздочкой, — устала после моих ночных разговоров, хе-хе. Знаешь, папа хочет от меня жениха, а все вампиры такие противные. Ей Богу, я за тебя скорее выйду, с учётом того, что ты гей! Сколько с ними не знакомлюсь, а они все такие напыщенные! Один мне как-то сказал, мол: «детей родишь мне пять штук. А лучше восемь!». Думаю, дурак или что? Я комбайн какой-то? Или завод по деторождению? Так мало адекватных вампиров осталось, чтобы мыслили молодо… Да и найти этих вампиров ещё надо. Не буду же я на сайте знакомств писать «ищу вампира от двухсот лет»… — Это же не всё, что тебя беспокоит, верно? — Тэхён приподнялся на локтях и взглянул на сестру. — Только не ругай меня, ладно? — В глазах девушки застыла помесь страха и печали. — Ты — единственный, с кем я могу об этом поговорить… — Обещаю… эм, Чонгук, ты не мог бы взять содовую из машины? — Что? У нас была содовая? — Демон удивлённо поглядывал на хозяина. — Чонгук, — следом демона одарили таким многозначительными взглядом, что Чон успел лишь раскрыть рот, издав понятливое «а» и поспешно удалиться из комнаты. — Ну-с, рассказывай. — По правде говоря, я уже влюблена… — последнее, что слышит Чон, перед тем, как дверь закрылась. Так, и что теперь? Куда ему идти? Изучать поместье? Нет уж, наткнуться на кого-то и разъясняться — не самая приятная перспектива. Чонгук просто сел у стенки рядом с дверью, создал себе баночку содовой, подушку и решил наслаждаться тишиной. Изредка его идеальный слух улавливал какие-то фрагменты речи, благодаря чему могла собраться полная картина. «Но есть одна проблема, это не совсем вампир», «он человек». «Эх, Чонгю, я тоже, кажется, влюблён… не в вампира… в идиота, я бы сказал». Что?.. Чонгук очень не хочет подслушивать, ведь его не так просто выпроводили, но чёрт! Это же касается его хозяина! Но он может и сам рассказать, если захочет. А если не захочет? Он боролся сам с собой, отключая слух, но кое-что всё же долетало. «Ох, Тэхён-и, это так ужасно». Вот же! Он пропустил самое главное! Чонгук сжал жестяную банку так, что той можно было играть в настольный теннис. Что это? Злость? Обида? Ревность? Невыносимо. Демон создаёт ещё одну банку. И ещё. И ещё. Кажется, проходит довольно много времени, ибо вокруг стоит минимум девять пустых баночек. Спать будет опрометчиво, — он не знает отца Тэ и его реакцию. Вот же…       Проходит слишком много времени. Чонгук продолжает сидеть на полу. Он успел выстроить из банок башенку, смять их всех, немного поиграть, поотжиматься, полежать, постоять, сменить футболку и, в конце концов, отыскать туалет. Наконец, дверь открылась, предлагая войти, и Чонгук ввалился в комнату. Помимо девяти комочков алюминия в руках было три газировки. Тэхён смотрел на свои пальцы, перебирающие край футболки. Чонгю же смотрела то на него, то на вновь прибывшего своим фирменным выражением лица «я знаю то, чего не знаешь ты». — А, кстати, — последнее слово девушка протянула, повернув голову на брата, — сегодня же праздничный ужин… и, как ты мог догадаться, тебе придётся надеть что-то деловое… — О нет. — О да… я сама не рада, но у меня уже есть платье! А вот вам, мальчики… надо приодеться. Удивительно, но мы живем в Корее, а мода у папы европейская. Ты с собой брал что-то? «Да, меня» — подумал Чонгук, но культурно промолчал, пропуская остальной диалог мимо ушей. Дверь закрылась, и они остались наедине. — Есть идеи? Ужин буквально через час… — Тэхён опасался смотреть на демона. — Есть, — Чонгука снова окутала чёрная мерцающая дымка. Когда она рассеялась, демон был одет в чёрные штаны низкой посадки, белую рубашку и подтяжки, которые уж сильно прилегали к груди. — Пойдёт? — Смотри, мою сестру не соблазни ненароком. Демон снова пропал в дымке, но, выйдя из неё, уже держал в руках одежду для Тэ. Вампир вскинул бровями, но взял одежду. Раздеваться перед Чоном не хотелось от слова совсем, но тот и не собирался сдвигаться с места. Чёрт. Спина, грудь, шея — все было украшено метками, укусами. Чонгук разглядывал своё «творение» и был доволен. Тэхён же убить его хотел, ибо рубашку пришлось застегивать на самую последнюю пуговицу. В принципе, было довольно холодно, так что это не было таким уж сильным минусом. Горчичные штаны, белая рубашка с небольшими складками на груди. Сойдёт. Можно идти.

***

Парни спустились на первый этаж. Где-то гремела посуда, что Тэхён аргументировал наличием служанок, которые готовят. Одна из дверей приоткрылась, и оттуда «выплыла» женщина в длинном, тёмном, украшенным камнями платье. Она удивлённо рассматривала парней, пока не двинулась навстречу радостного Тэ. — Мама! — Тэхён обнял женщину, слегка приподнимая её, чем вызвал кроткий смешок. — Я так скучал! — Я тоже скучала, Тэхён-и, — Наконец, она обратила взгляд на демона и улыбнулась. — Не представишь? — Ах, точно. Это Чон Чонгук, мой близкий друг, который знает про нашу «особенность». Извини, что не предупредил, но нас затопили соседи, а родители Чонгука в отъезде... в общем, я пригласил его. — Приятно познакомится, мистер Чон, — они поклонились друг другу, даря скромные улыбки, — отец ещё мучает твоего брата? Они говорили о чём-то, идя в зал. Там уже стоял большой вытянутый стол, обставленный свечами, посудой, разными фигурками. Чонгук чувствовал себя лишним, хотя семья Тэхёна казалась ему радушной и милой. Пока в комнату не вошли двое мужчин. Один был ещё довольно юн и немного задумчив. Второй казался более напыщенным, разодетым в, скорее всего, дорогие одеяния, но выглядел не старше пятидесяти. — Тэхён, здравствуй! — Вампир помладше заулыбался, увидев брата, но словил еле ощутимое фырканье и убрал с лица улыбку, скромно поглядывая из-под чёлки. Мужчина же рассматривал сына сверху вниз, пока не отвлёкся на Чонгука. — Это ещё кто? — Вампир вмиг оказался у самого лица демона, ожидая, видимо, напугать или заставить чувствовать себя некомфортно. Он не церемонился сказать «здравствуй» или поклониться. — Это Чон Чонгук, близкий друг Тэхёна, — в этот раз его представила мать, пока отец продолжал рассматривать его, давить морально, но лишь натыкался на полное безразличие в глазах смотрящего в упор. Ноль эмоций. Мужчина оценивающе хмыкнул (ибо ожидал чего угодно, но не этого) и прошёл вглубь зала, усаживаясь во главе стола. Вскоре спустилась Чонгю в нежно-розовом платье в пол. Начала играть классическая музыка в живом исполнении. На часах уже вечер, семья в сборе. Трапезничают, общаются между собой. Молчит один только отец и Чонгук. Чонгук по очевидным причинам, а вот отец… он не вызывает никаких положительных эмоций. Только сейчас Чон понимает, что его хозяина бессовестно буравит взглядом собственный отец. Зачем же, интересно? — Мам, ты не хочешь к нам приехать? Погостить? Ты же давно не была в Сеуле. — Тэхён отправляет в рот очередной кусок говядины и улыбается. — Я подумаю, спасибо за приглашение, милый. Передашь салат? Тэхён приподнимается с места, берёт тарелку и протягивает матери, немного наклонившись. Чонгук прослеживает взгляд отца и понимает, что тот слишком зло смотрит. В глазах прям считывается что-то бешеное. Он выглядит, кажется, страшнее самого Сатаны. Но на лице ни один мускул не дрогнул, что заставляет теряться. Вскоре, уровень нервозности зашкаливает, ибо отец встаёт и зовёт Тэхёна поговорить. На террасу. Зимой. В одной рубашке. Но Тэ вытирает салфеткой рот, поднимается с места и проходит за мужчиной. Чонгук дёргается, чтобы пойти следом, но вовремя успевает подумать о последствиях. — Нашёл себе невесту? — Отец облокачивается на перила и не смотрит на сына. — Нет. — А что это за друга ты привёл? — Чонгук. Учимся вместе. Нас затопило, а его родители не дома, — Тэхён сглатывает, руки на груди складывает. — И ты ему рассказал про нас всех? — Отец сверкает взглядом и смотрит уже на Тэ. — Или он не просто друг, а? — Что? Какая разница? — Тэхёну холодно и страшно. — Какая разница?! Ты притащил в мой дом своего дружка и спрашиваешь это у меня?! Совесть бы поимел! — Отец вмиг меняется, будто срываясь с цепи. — Да с чего такие выводы?! Ворот рубашки оказывается зажатым в ладони, а после слышится треск ткани. Из-под порванного воротничка виднеются укусы и засосы. — С того, что ты — неблагодарное создание! Мы не выгоняем тебя из дома, зовём на праздники, пусть ты и позоришь честь семьи, а ты приводишь в дом того, кто... спит с тобой! Он даже не вампир, чёрт тебя дери! Ты привёл какого-то человека в это поместье?! — Ким-старший готов голос сорвать, но он выскажет всё, что думает. — Не тебе решать, кого мне любить и с кем заниматься сексом. И уж точно не перед тобой я буду оправдываться. — Тэхён выплевывает эти слова и морально готовится к новому потопу брани. — Ты — позор семьи. Даже от Чонгю, от женщины, больше прока, чем от моего первенца. Мы возлагали на тебя такие надежды… и что получили? Ты смеешь приводить своих друзей-мужеложцев?! А дальше что? Разграбишь собственный дом? Отдашь его государству и перестроишь в музей? — Дом там, где тебя ждут. А меня в баре ждут больше, чем в этом поместье, — Обида, боль, злоба — три эмоции, преследующие его в этом поместье. Нигде ему не делали так больно, как в собственном доме. Но надо держать лицо. — Надо было отдать тебя той колдунье, что сказала о твоём предназначении, — отец поворачивается обратно к перилам и смотрит вдаль, — не верил я в этих шаманов. Когда мне сказали, что ты принесёшь мне позор, — я не поверил! Это же мой первенец! Надо было убить тебя ещё тогда… — Надо было… пожинай плоды своей недоверчивости, отец, — Тэ толкает массивную дверь и вылетает в зал. — Чонгук, пошли отсюда. Демон еле успевает подскочить, попутно извиняясь, и несётся за вампиром. Тот наспех надевает пуховик, не застегивая его, и выбегает из поместья. — Что же ты ему наговорил? — Мать озадаченно смотрит то на дверь, то на мужа. — То, что считал нужным, — Отец снова садится за стол и продолжает трапезу, будто ничего не случилось.

***

Чонгук несётся, держа Тэхёна под колени. Тот уселся на спину и попросил доставить их в город. Немедленно. Ему нужно успокоиться. Они вновь в клубе, уже в центре Тэгу. Людей тут просто туча, но Тэхёну это не мешает притвориться немного пьяным и разговориться с каким-то парнем. Чон наблюдает со стороны. Он видит сначала невинные игры глазами, потом слышит лёгкий флирт, потом уже более откровенные намеки, а после… Через минут двадцать с начала разговора Тэхён сидит в чужой машине и продолжает играть пьяного парнишку. Чонгук следует за ними. Подъезд. Уезжающий лифт. Дверь. Дверь закрылась прямо перед носом Чонгука, поэтому тот лишь концентрируется на звуках и понимает абсолютно всё, что происходит. Ким же заходит в коридор, стаскивая с себя верхнюю одежду. Парень, в чьей квартире они находятся, пьян по-настоящему, так что он лезет с поцелуями, заваливая Тэ в спальню. Они падают на кровать, целуются. Тэхён чувствует вкус алкоголя. Поцелуй ему не нравится. Ещё чуть-чуть — и его стошнит. — Не так быстро, малыш, — Тэ пресекает попытку залезть к себе в штаны, меняясь местами так, что он оказывается сверху, а руки парня над прижатыми к кровати, — знаешь, у тебя очень красивая венка. Ким, буквально, чувствует дрожь под собой, когда острый клык походит по вене, немного царапая кожу. — Знаешь, я ведь неплохо могу сосать, — Ким хитро улыбается, — кровь, правда. Мы, вампиры, знаешь ли, непостоянные личности, но кровь любим. — Пусти меня, ирод! — Кажется, человек протрезвел даже от таких поворотов событий. Он начал брыкаться и браниться. — Мразь! Скотина! Урод! Пусти! — Пять минут назад ты хотел меня, пупсик, — Тэхён продолжает улыбаться, — что ж ты такой грубый сейчас? — Вы — недостойные жизни твари, которые убивают людей! Лучше бы вы все сгорели где-нибудь! Вы убиваете всё, что движется! Вы просто уроды, обделённые чувством сожаления! — Удивительно было то, как быстро он поверил в слова Тэхёна. Но это не заботило последнего. — Да ты что?! Мы вас убиваем? Что ты знаешь о роде человеческом? Попробуй прожить триста с лишним лет! Вы убили Джона Леннона, Сакко и Ванцетти! Хиросима, Нагасаки? Ни о чём не говорит? Мы убиваем?! Вы убили Че Гевару, вы убили Кеннеди, унизили Нельсона Манделу и сожгли Миссисипи. Нигде не было замешано ни одного вампира. Это всё вы, люди. Вы причислили Мао к лику святых, допустили Тяньаньмэнь. Франко, Салазар и Кастро, Пиночет, Сталин, Бен Ладен — это всё люди. Ни одного вампира! Вы убивали индейцев, евреев и гомосексуалистов. Продолжаете убивать людей из-за ненависти, но только и вините всех вокруг. Вы были палачами Лютера Кинга, Атауальпы, Коперника и Галилео. Вы сделали Гитлера, Бормана, Геринга, Эйхмана, Сатану. Вы ранили мир, который вскоре угаснет. Вы мучаете животных, использовали людей в качестве рабов, устраивали гладиаторские бои, убивали… ради чего? Забавы ради! Не осталось ни одного признака невинности! Что ты знаешь о Холокосте? О геноциде в Армении? Когда-то был Братский народ в Акадии… От Яна Палака до Да Винчи. И именно вам еще предстоит написать самые страшные страницы истории. Не вампирам!       Тэхён взбушевался. Эмоции так и распирали. Он впился в глотку мужчины, вызывая короткий крик, который угас вместе с его жизнью, а вампир сползает с кровати и начинает плакать. — Что случилось? — Чон входит в комнату после первого всхлипа, присаживаясь на корточки перед вампиром и осматривает комнату. — Я… я не хотел убивать… я просто… хотел напугать его… Чонгук… — слёзы капают на штаны, спускаясь по щекам. Тэхёну нужен отдых. — Ну, нечего было выделываться. Тэ, — Чон смотрит на заплаканное лицо, — ты… ты вспылил. Да, это не есть хорошо, но ты — вампир. И тебе нужно отдохнуть. Успокойся, пожалуйста, нам ещё труп прятать. Послышался тихий смешок. Ким пытался стереть слёзы. Ему бы беззаботность Чонгука. Демон же создал пистолет и рукой убитого выстрелил тому в висок. Что делать с укусами?.. Видимо, ничего. Ну и Бог с ним. Кровь же не пропала толком, ибо Тэхён не выпил и капли, испугавшись самого себя. — Одевайся и пошли скорее, — Чонгук подал пуховик, снова подхватывая Тэ. — Приготовься. Не успел Тэ ничего сказать, как они вылетели из окна, приземлившись в мало освещённом закоулке. Что сделано, то сделано… Пусть это уйдёт в архив совести и причин самоуничтожаться ночами.

***

К сожалению, слишком долго не погуляешь, так как Тэхёну становится холодно, и они заходят в кофейню. Там играет телевизор, парочки обжимаются, а Тэхён согревается капучино. Не думал он, что Новый год пройдёт именно так… Часы пробивают полночь, народ сходит с ума, открывает алкоголь, суетятся, поют, дурачатся… а два необычных создания сидят на лавочке в обнимку. Нет, не потому что любовь, — потому что Тэхён замерз, а Чонгук почти всегда на несколько градусов теплее. Это удобно. Чон в руках согревает ладони Тэхёна, ведь тот, дурашка, забыл перчатки. И Чонгук не думает их создать… ведь, это слишком… просто? Да, им хорошо вдвоём. Пусть они этого не понимают, но так и есть… Друзья ли они, любовники… Всё это не так важно конкретно сейчас. И, вроде бы, Тэхёну хорошо. Он влюбился в этого демона… но демон не любит его. Это не по правилам. Они не могут быть вместе. Да и были бы? Осознание бьёт Тэ куда-то в солнечное сплетение. Дышать трудно, а на глаза наворачиваются слёзы. Нет. Он не маленький мальчик, чтобы плакать из-за неразделенной любви. Он перерос это… наверное. Хочется волком выть, кусать пальцы, чтобы как-то заглушить эту душевную боль. Почему? Почему из всех существ его угораздило влюбиться в демона… в демона, для которого важен кодекс. В демона… в такого прекрасного демона. И Тэхён рад, что сможет видеть его каждый день, но Тэхён уже ненавидит это. Видеть каждый день того, кого ты, кажется, полюбил… и знать, что он никогда не полюбит в ответ. Тэхён начинает задыхаться, но берёт в себя руки. Нет. Нельзя. Он забывает отца, того парня, имени которого он даже не знал… ему хорошо находиться в объятиях Чонгука, но это так сильно ранит. Тэ цепляется за эти объятия, как за спасительный круг… пусть это больше похоже на спасительный выстрел. В сердце. И ни на дюйм дальше, помнишь?

Помнит.