Не отводи взгляд

Мари проснулась раньше А Ина. Он тихо и размеренно дышал. Одна его рука лежала на талии девушки, на другой покоилась ее голова. Улыбнувшись, Мари аккуратно освободилась из объятий и встала с кровати. Она укрыла мужчину одеялом, а сама вышла из комнаты и подошла к окну гостиной. На улице было раннее утро. Белое небо отдавало болезненной осенней серостью. Легкий ветерок лениво обдувал листья кленов, растущих под окном, а они, словно нехотя, шелестели. По тротуару, сонно зевая, шла женщина средних лет в спортивном костюме с собакой на поводке. Пес довольно обнюхивал каждый столб и резво рысил по дороге. Сеул только-только начинал просыпаться. В Америке же рабочий день был в самом разгаре. Мари покинула свой наблюдательный пост и включила ноутбук, а пока тот загружался, сделала себе чашку зеленого чая. Попивая его крупными глотками, девушка набитой рукой строчила письма своим деловым друзьям и знакомым. Последнее, самое обстоятельное письмо, Мари написала отцу, по совместительству генеральному директору компании, на которую она работала в Америке. Покончив с деловой перепиской, Мари отправилась на кухню, чтобы наконец озаботиться завтраком. Она окинула содержимое холодильника скептическим взглядом. Ее вкусовые пристрастия были явно далеки от азиатских, но выбирать не приходилось. А Ин словно почувствовал, что на кухне начались активные кулинарные действия и, сонно зевая, вошел в обитель приятных ароматов домашней пищи. Мужчина сел на стул и, облокотившись о стол, наблюдал, за Мари. Ему не хотелось ничего говорить. Казалось, что любое неверно сказанное слово может разрушить мимолетное ощущение сказки, подаренное вчерашней ночью. Хотя возвращение в реальность и было неминуемым, но хотелось задержаться в ускользающей красоте хоть на минуту дольше. Такое же чувство было и у Мари. Она поставила перед А Ином тарелку с завтраком и чашку кофе, села напротив. Девушка прекрасно понимала, что вчерашний вечер и ночь - всего лишь сцены из жизни. Она сыграла роль, о которой всегда мечтала. С единственным мужчиной, подарившим веру в то, что наивная юношеская мечта может воплотиться в жизни. Но для него это был всего лишь эпизод. За пределами этой квартиры полным ходом разыгрывается пьеса его собственной жизни. И она находится на весьма драматичном моменте, когда все надо держать под контролем. Потому они ели в тишине, но при этом не чувствовали неловкости. А Ин все еще остался тем самым невероятно дорогим человеком, вошедшим в самые потаенные уголки души. И, когда завтрак закончился, и настала пора прощаться, Мари хотелось вцепиться в него и никуда не отпускать. Но это мятежное желание девушка в себе подавила. Стоя у входной двери, они молча смотрели друг на друга, продолжая хранить молчание. Мари сделала шаг к А Ину, положила руки ему на плечи и, привстав на мысках, нежно поцеловала. Он ответил на поцелуй и ласково коснулся не пострадавшей от побоев щеки Мари. Всего пара секунд, и он сделал шаг назад. Открыл входную дверь и вышел в холодный коридор. Невидимый занавес упал, акт был сыгран. - Этот хэппенинг* я не забуду никогда, - улыбнувшись, сказала Мари, и А Ин задорно улыбнулся. - Могу пообещать то же самое, - на этих словах А Ин развернулся и ушел прочь. Прощаться он не стал. Мари закрыла дверь, тут же развернулась и уперлась в нее спиной. Девушка не понимала, то ли ей хотелось плакать, то ли смеяться. Губы ее подрагивали, глаза щипало. Но при этом Мари была совершенно счастлива. Она чувствовала невероятный прилив сил. - Да, Машка, ну и натворила ты делов, - спародировала девушка школьную учительницу российской поры своей жизни. Мари хотелось выбежать из дома и танцевать на тротуарах Сеула, словно она героиня мюзикла. Напевать при этом позитивную песенку тоже было бы можно, но Небо не подарило Мари красивого певческого голоса. Потому план на день состоял из полного погружения в работу переводчика, чтобы хоть немного притупить ощущения от произошедшего. Точно сказать, сколько просидела за документами, Мари бы не смогла. От работы ее отвлек звонок домофона. Ударив мысль о возвращении А Ина ментальным молотком, отправив ее тем самым в нокаут, Мари подошла к входной двери. К ней в гости пришли коллеги из клуба, проверить самочувствие. Сердце Мари екнуло. Она очень долго ждала возможности поговорить с девушками из клуба в неформальной обстановке. Как только раздался звонок в дверь, Мари открыла. На пороге стояли две девушки. Одна была накрашена вызывающе ярко и одета в короткое красное платье, ее звали Юн Чжи. Можно было подумать, что она пришла сразу после смены в клубе, но Мари успела узнать, что повседневный образ коллеги мало отличался от рабочего. Вторая девушка – Ми Су – была без макияжа и одета в простые синие джинсы и бежевый джемпер. Образ примерной студентки-отличницы. - Мы уж подумали, что домом ошиблись, - сказала Юн Чжи и прошла в квартиру. Ми Су робко вошла за ней. Гости разулись и прошли в гостиную. Было видно, что они не ожидали увидеть подобную квартиру. - Это райончик для богатых, - Юн Чжи плюхнулась на диван и кинула Мари пакет, который до сих пор держала в руках. Как тебя угораздило? У тебя есть папик? Или много папиков? - Ну что ты такое говоришь, онни**, - робко сказала Ми Су, устроившаяся в кресле. – Нельзя же так. Мари, мы купили тебе средства от синяков и ссадин. Они самые хорошие. Сами ими пользуемся. Три дня – и ничего будет не видно. - Спасибо большое, - улыбнувшись, сказала Мари. – А по поводу папика… у меня его нет. Это квартира родственницы, которая уехала на год за границу. Попросила присмотреть. - А, вот как, - хмыкнула Юн Чжи. – Но ты все равно поаккуратнее, а то всяко может быть. - Например? - Например, закончишь как Воль Хви, - у Мари участился пульс. Ей потребовалось напрячь все актерские способности, чтобы не выдать себя. - Кто это? - Да никто! – нервно рассмеявшись, сказала Ми Су. Она явно была разумнее Юн Чжи. И менее храброй. – Работала у нас, но потом подсела на наркотики и умерла. - Ой, да не пори ты чушь, - злобно посмотрев на Ми Су, сказала Юн Чжи. – Сама знаешь – фигня все это. А держа язык за зубами, только хуже сделаешь… - О чем вы? Я совсем не понимаю… - Мари недоуменно смотрела то на Юн Чжи, то на Ми Су. - Подруга, я вижу, что ты не очень фортовая. Всего две недели на работе, а уже дорогу хозяйской подруге перешла. Хорошо, что американочка, а то пустили бы тебя тогда по кругу… Или, того хуже, в портовый притон в Пусане отправили, наркотой накачав. В нашем деле главное – сидеть тихо, ты это запомни. А если тихо сидеть не можешь, выше головы не прыгай… - Она из твоего сленга ничего не поймет, - печально вздохнув, сказала Ми Су. – Юн Чжи хочет сказать, что если тебе предложат заняться проституцией, то прежде сто раз подумай. Ты в клубе довольно популярная, хоть и новенькая, потому предложить могут. Но это все очень опасно. И гадко. И ты начнешь себя ненавидеть. - Как Воль Хви? – максимально нейтрально спросила Мари. - Она себя за простую работу хостес-то ненавидеть начала, идиотка, - буркнула Юн Чжи. – Хорошая была девчонка, добрая, из семьи хорошей… пока ее папашка не забухал по-черному, да в долги не вляпался по самое не хочу. Еще брательник ее кредитов набрал «на роскошную жизнь». Все на нее повесили. Мамка-то ее только и могла, что стенать о своей дерьмовой жизни. - Но Воль Хви всегда держалась достойно, - перебила подругу Ми Су. – Ее бросил парень, родители поливали грязью, хотя деньги и брали. Ей было тяжко. Не о таком будущем она мечтала. Да и все мы… В общем, проституткой она не была. Но влипла в историю, вот ее смерть и подстроили. Чтобы не разболтала лишнего. - Как так? - Лучше тебе, подруга, не знать. Но если к тебе вдруг приходит чувак в дорогом костюме, то притворяйся тупой американкой, которая ни бельмеса в корейском, кроме «оппа, я тебя люблю». Целее будешь. Мари понимала, что если будет задавать еще вопросы о Воль Хви, то вызовет подозрение и только напугает Юн Чжи и Ми Су. Потому девушка рассмеялась, сказала, что от жутких разговоров ей стало не по себе, и предложила сходить в кафе недалеко от дома и съесть что-нибудь вкусненькое и сладенькое. Самое главное Мари поняла: Воль Хви узнала чей-то важный секрет. Скорее всего, случайно, но из-за этого ее убили, выставив все как рядовую смерть проститутки-наркоманки. Погода в Сеуле вернулась в осенний режим. Небо так и осталось непросветно белоснежным, прохладный ветерок продолжал лениво бродить по улицам. Но в компании Юн Чжи и Ми Су Мари чувствовала тепло на душе. С ними было весело. Девушки помогли Мари обработать ранки и объяснили, как лучше это делать. Затем помогли привести лицо в приличный вид при помощи косметики и отправились в соседнее кафе. Это было по-домашнему уютное место. Вокруг столиков с темными столешницами и чугунными коваными ножками стояли плетеные кресла с кучей подушек. На подоконниках горели свечи. С потолка свисали кашпо с цветочными горшками. Набрав пирожных, Юн Чжи и Ми Су рассказывали Мари о своей жизни. Юн Чжи относилась к работе хостес как к любому другому заработку. К тому же он приносил действительно неплохие деньги. В свободное время она работала еще на одной подработке - посудомойкаой в ресторане. На одну зарплату жила сама, вторую частично отравляла родителям, частично откладывала на свою мечту – обучение в кулинарной академии. Ее мать была домохозяйкой, отец – простым работягой. Лишних денег на образование Юн Чжи в семье не было, но девушка не отчаивалась. Ей нравилось самой добиваться мечты. Ми Су же приехала в Сеул поступать в театральное, но провалилась. Признаться родителям не смогла, потому пошла работать в клуб, а в свободное время ходила по мастер-классам, чтобы попробовать поступить в следующем году. Ми Су и Юн Чжи снимали маленькую студию на окраине Сеула. За болтовней о жизни день медленно начал сменяться вечером. Ми Су и Юн Чжи пора было бежать по другим делам, и Мари попрощалась с ними. Она еще недолго посидела в кафе, думая, как ей лучше поступить. С одной стороны, здравый смысл говорил, что не стоило и дальше лезть в дела Воль Хви. Если девушки были правы, и ее убили, то копаться в этом было довольно рискованно. Но, с другой стороны, Мари было невыносимо думать, что до одного из самых близких ей людей больше никому нет дела. В воспоминаниях девушки все еще ярким и четким был образ матери Воль Хви, которая безразлично смотрела на Мари, когда та пришла выразить соболезнования и задать вопросы. «Умерла? И хорошо. Меньше позора семье. Не хочу говорить о ней». А ведь всего пару лет назад мать Воль Хви всем рассказывала о расчудесной дочери, которая поступила в хореографическое, стала трейни в агентстве, стремится за мечтой… Отбросив сомнения, Мари решила действовать. Она посмотрела на себя во фронтальную камеру телефона – макияж все еще прекрасно скрывал следы побоев. Сама бы она не смогла так накраситься, а вот Ми Су явно была мастером грима и макияжа. За годы, что Мари сдавала комнаты в своей нью-йоркской квартире, она познакомилась со множеством людей. Среди них было немало корейцев. Пролистав свой телефонный справочник, девушка наткнулась на номер молодого человека по имени Ю Чжин. Он гостил у нее около года назад, и насколько Мари могла вспомнить, говорил, что работает барменом где-то в башне Lotte World. Она решила попытать счастье и попробовать узнать необходимую информацию у него. Выяснить что-то своими силами было бы довольно проблематично. К радости Мари, Ю Чжин тут же узнал ее. Неделя, что он провел в Нью-Йорке, запомнилась ему во многом и благодаря ей. Когда девушка обмолвилась, что у нее будет не совсем простая просьба, парень ничуть не смутился. Они договорились встретиться в “Bar 81” в семь вечера, когда у Ю Чжина начиналась смена. В это время людей в баре было немного, и у парня была бы возможность поболтать с Мари. Девушка зашла домой и переоделась в дизайнерский деловой костюм, который идеально соответствовал бы месту. Это было роскошное место. Продуманный интерьер в черных и золотых тонах, неброский, но стильный декор, ненавязчивая приглушенная музыка и шикарный вид из окна на вечерний Сеул. Мари на несколько секунд замерла в проходе, оказавшись внутри бара. К вечеру распогодилось. Небо очистилось от серых облаков, и закатное солнце проливало золотой свет на улицы города. Им сияло каждое начищенное до блеска окно. Мари на мгновение почувствовала себя героиней фильма о будущем. - Здравствуйте! У вас заказан столик? – спросила миловидная девушка администратор. - Добрый вечер, - улыбнувшись, поздоровалась Мари. – Не думаю. Я просто договаривалась встретиться с другом. Он работает у вас. - А, вы – знакомая Ю Чжина? Он предупреждал, - девушка-администратор так обрадовалась, что Мари стало неловко. – Проходите за барную стойку, он вас ждет. И…приятного вечера. Мари прошла чуть вглубь зала и села на центральное барное место. Ю Чжин что-то обсуждал с коллегой, но, как только заметил девушку, прервал разговор и подошел к ней, широко улыбаясь. Мари ответила парню такой же яркой и светлой улыбкой. - Ю Чжин, нельзя быть таким хорошеньким. Тебя посетительницы разорвут на сувениры, - рассмеялась Мари. В Нью-Йорке она часто так шутила. Молодой человек действительно был очень привлекательный: высокий, широкоплечий, с тонкими изящными пальцами и лицом настоящей модели. В американских клубах на него часто засматривались девушки. - У меня есть защитное кольцо! – Ю Чжин показал Мари безымянный палец левой руки. – Через полгода у меня свадьба. - Вау! – радостно воскликнула Мари. – Поздравляю! Вот это неожиданно! Не думаю, что я ее знаю, но она счастливица. - Ты ее знаешь. Помнишь Мин Хи из школы искусств? Ты нас познакомила на фото-выставке «Язык тела». - Разумеется, я ее помню, - кивнула Мари. – Так вы вместе? Не ожидала. - Мы случайно встретились в Сеуле, когда она вернулась. И все закрутилось, завертелось… В общем, - Ю Чжин достал из заднего кармана брюк белый конверт. – Приглашение на свадьбу. Ты должна быть с нами в этот день! - Блин! Выйди хоть на секунду из-за барной стойки, я тебя обниму, - Мари смеялась, принимая конверт с приглашением. Ю Чжин тоже рассмеялся и куда-то убежал, но уже через секунду появился в зале перед Мари. Девушка соскочила с барного стула и крепко обняла молодого человека. Она была очень рада за него. И за Мин Хи, с которой они сдружились во время подготовки выставки. Моделями для фотографий были танцовщики академии искусств, и Мин Хи была одной из них. - Так что у тебя случилось? – спросил Ю Чжин, когда вернулся за барную стойку. – И чего тебе налить? - Не думаю, что у вас есть бельгийское пиво, потому… Вино из мальбека***? - Разумеется, - Ю Чжин улыбнулся. – Надеюсь, твое сердце не сильно разбито из-за отсутствия пива? - Нет. Я пытаюсь держать себя в руках, - Мари рассмеялась, а Ю Чжин ушел за заказом. Около ее дома в Нью-Йорке была круглосуточная брассерия****, специализирующаяся на бельгийском пиве. Девушка часто приходила туда с гостями, да и одна регулярно наведывалась. Ю Чжину запомнились эти посиделки. Молодой человек вернулся с декантером***** вина и бокалом, который изящно наполнил на глазах у Мари. - Когда ты начала разбираться в вине? Я думал, что ты только по пиву. - У меня не так давно гостили французы. Они отказались ходить со мной в пивную, и водили по винным барам. А дома я слушала лекции о винах. На меня никогда не сваливалось столько информации об алкоголе. А любимым их развлечением было искать «мое» вино. С тех пор я разбираюсь в винах не хуже любого француза, наверное, - Мари сделала глоток вина и улыбнулась. – И выяснила, что мое вино из чилийского мальбека. - А теперь можешь рассказать, что за просьба вводит смелую Мари в такое смущение? – прищурившись, спросил Ю Чжин, полировавший бокалы. - Помнишь, я рассказывала тебе о Воль Хви? - Да, она долго у тебя жила. Вы очень подружились. - Она умерла. - Что?! – рука Ю Чжина замерла. Он отставил бокал в сторону и внимательно посмотрел на Мари. - У нее начались проблемы, и она пошла работать хостес. Потом, как я поняла, проблемы стали еще больше, и она пошла и в эскорт. И видно оказалась замешана в темную историю. В газетах написали, что она умерла от передозировки. Ее родители отказались от вскрытия. Следствия не было. - Нифига себе, - только и смог сказать Ю Чжин, облокотившийся о рабочую поверхность бара. - Вот именно. Так ее и похоронили: проституткой-наркоманкой. Но я не могу это так оставить. Воль Хви была чистым светлым человеком. Хочу знать, что случилось на самом деле. Чтобы она покоилась с миром. И вот… я устроилась в клуб, где работала Воль Хви. И сегодня девочки рассказали мне о ней немного. Я, наконец, сдвинулась с мертвой точки. - Ты. Работаешь. Хостес? – из просто азиата Ю Чжин стал широкоглазым мальчиком из аниме. - Именно так, - рассмеялась Мари. – Ну, перестань. Не сомневайся в моих талантах. Ты же знаешь, я настырная, упертая и не люблю проигрывать. Если что-то вбила себе в голову… - Знаю. Но все равно неожиданно. Так чем я могу помочь? - Я знаю, что двадцать третьего или двадцать второго июня Воль Хви была здесь с кем-то. Были шумные посиделки. Они повздорили в лифте. Есть ли какая-нибудь возможность узнать, с кем она была? - О, это вообще не проблема! – улыбнулся Ю Чжин. – Это было двадцать третьего числа. Через неделю об этой истории писали во всех желтых газетенках, но без имени Воль Хви, - Мари удивленно вскинула бровь, а Ю Чжин начал подробный рассказ. – Не так давно было громкое уголовное дело. Бизнесмен, который занимался куплей и продажей произведений искусства, - Ким Им Гём, провозил некоторые свои товары через дипломатов, обходя таможенное декларирование. Деньги с невыплаченных налогов шли в карман ему и дипломатам. Об этом узнала полиция. Было проведено расследование. У Ким Им Гёма конфисковали все имущество, а его упрятали в тюрьму на два года. Владелец нашего бара очень сокрушался, так как это был наш постоянный клиент. И вот пока шло следствие, этого Им Гёма поливали всевозможной грязью в прессе. Выкопали и историю, произошедшую здесь. - Не думала, что все будет так просто… и так сложно, - усмехнулась Мари. - Думаешь, Воль Хви могла поспособствовать тому, чтобы его отравили в тюрьму, а он за это ее… - Не знаю. В корейских тюрьмах разрешены свидания с посторонними людьми? - Чего не знаю, того не знаю. Но, может, не стоит с ним видеться, а? Если это он подстроил смерть Воль Хви, то кто знает… - Не переживай. Я сама осторожность и… американское гражданство творит чудеса. Меня не так-то просто тронуть, в отличие от Воль Хви. Больше Мари и Ю Чжин не говорили об этом деле. Девушка начала расспрашивать парня о предстоящей свадьбе, о планах на будущее, которые он строит с Мин Хи. Но бар постепенно наполнялся людьми и отвлекаться на разговоры Ю Чжину становилось все труднее, потому, когда Мари допила бутылку вина, они попрощались и девушка покинула бар. Домой идти не хотелось, потому она поймала такси и отправилась в район Хондэ. Чем темнее становилось, тем больше тут кипела жизнь. Школьники, студенты колледжей и университетов выходили на улицу и демонстрировали свои таланты всем вокруг. Танцы, игра на инструментах, пение, живопись… - тут можно было найти все. Мари присматривалась к лицам людей, собиравшимся у разных исполнителей. Тут смешивались ностальгия, восхищение новизной и необычностью, восторг от таланта, который только начинал набирать силу. Мари могла бы попробовать предсказать, кто из ребят, выступавших сейчас на улице, через пару-тройку лет смог бы собирать стадионы. Это была ее работа: чувствовать талант и новую тенденцию, которые взорвутся в одно время и подарят миру новый тренд. Мари остановилась у парня с акустической гитарой, исполнявшего свои авторские песни. Около него было не так много людей, но все, кто собрался вокруг, смотрели с неподдельным восхищением. Мари тоже остановилась и улыбнулась. Через пару лет, если его подметит дальновидный продюсер, может появиться новая звезда. Этот парень тонко чувствовал окружающую действительность. Он бы писал отличные саундтреки к сериалам. А так как и внешне он был весьма привлекателен, то мог бы в них и сниматься. Отойдя чуть назад, Мари уперлась в свободную лавочку, на которую неловко плюхнулась. Выпитая бутылка вина давала о себе знать. Девушка печально вздохнула. Ей нравилось в Сеуле. Сейчас даже казалось, что в этом городе она чувствует себя, как дома. Хотя, может, это были всего лишь последствия теплого разговора с Ю Чжином. Но Мари не могла остаться тут. Ее ждал Нью-Йорк. Ждала работа - марафон на выносливость и битва на стойкость. Где она окажется через пару лет? Мари почувствовала, как к горлу подступает горький ком. Ей очень не хотелось оказаться в огромной пустой квартире на Манхеттене, где ее ждет только папоротник по имени Гоша. Свидания в Корейских тюрьмах были разрешены, но процесс это был не быстрый. Мари подала заявку, которую должны были рассматривать в течение трех дней. На работу в клуб она пока вернуться не могла, так как выглядела все еще неважно, да и не очень хотела, ведь все, что было нужно, Мари уже узнала. Образовавшееся свободное время она посвятила изучению пьесы, в которой так хотел сыграть А Ин, и обдумыванию возможностей помочь ему. Мари помнила, что помощь мужчина принимает неохотно, да и не была уверена, что способна ее оказать. Свидание с Ким Им Гёмом было одобрено на четвертый день. Мари отправилась в тюрьму, располагавшуюся в провинциальной глуши на отшибе небольшого городка. Девушка чувствовала себя, как в фильме: будки, разделенные повидавшими виды пластиковыми стеклами с просверленными дырочками, чтобы можно было говорить. Грузный мужчина охранник с небритым лицом внимательно смотрел на девушку, хотя никакой опасности Мари явно не представляла. Им Гёма, одетого в бежевую робу с нашивкой в виде имени и номера, привел высокий худощавый мужчина. - Ты кто? – первым делом спросил Им Гём. Это был высокий мужчина плотного, но достаточно спортивного телосложения. Бросалось в глаза, что он следил за собой. Его бы даже было можно назвать красивым, если бы не пугающий взгляд непроницаемо-черных глаз. - Вы меня не знаете, - спокойно ответила Мари. – Меня зовут Мари. Я подруга Воль Хви. - А, этой паскуды, - Им Гём готов был сплюнуть, но сдержался. – И что тебе надо? - Хочу узнать, что с ней случилось. - Сучка она, вот что с ней случилось. - Знаете, в России говорят: «О мертвых либо хорошо, либо никак». - Мертвых? – Им Гём вдруг переменился в лице. – Она умерла? - А вы не знали? - Конечно, нет. Откуда? Последний раз я видел ее на суде чуть больше месяца назад. Была жива, здорова и слишком болтлива. Впрочем, этого следовало ожидать. Не одному мне она перешла дорогу. - О чем вы? - Это она сдала меня полиции. Пришла как-то ко мне в дом, чтобы вернуть подарки, что я ей прислал, а у меня как раз были важные переговоры в самом разгаре. Она видела и слышала, о чем мы говорим, но и подумать не мог, что разбирается в этом. Вот и отпустил с миром. А она тут же в полицию позвонила. Идиотка. Я мог весь мир к ее ногам положить, а она… - У вас с ней ничего не было? - Она отшивала меня, как мальчика, - горько рассмеялся Им Гём. Мари показалось, что новость о ее смерти действительно расстроила мужчину. – В общем, меня повязали из-за нее. А еще дипломата, что помогал мне и не только. В его багаже также нашли наркотики. Наркоторговцам дорогу лучше не переходить. - Сказали, что она умерла от передозировки. - Она не ширялась. Точно знаю. Сукой она оказалась той еще, но девушкой была хорошей. Честной, доброй и чистой. Такие долго не живут, потому что в таких часто влюбляются подонки, вроде меня. - Еще в газете написали, что она была беременна… - Хм… Я знаю, что она была влюблена в какого-то завсегдатая клуба, где работала. Он был женат, но вешал ей лапшу «я разведусь, и мы будем счастливы» на уши. Наивная она была и глупая. Я видел его как-то раз: высокий, чуть полноватый, волосы до плеч с проседью, на горле шелковый шарф повязан… - Кажется, я тоже его видела, - сказала Мари.