(5)
27 сентября 2018 г., 21:09
Когда Локи подъезжает к коттеджу, то почти успокаивается — дорога даже с его бешеной скоростью заняла минут 30. Он решил, что если Фригга будет спать, он останется до утра. Тогда шансы совершить глупость будут ещё меньше. Хотя как он проведёт эту ночь в незнании, он не представляет.
Охранник спокойно впускает младшего наследника на территорию, и ягуар заезжает на парковку.
Но выходить Локи не спешит. Он замирает на месте, пытаясь прийти в себя. Во время движения он думал, что в порядке, но сейчас осознал, насколько же это далеко от правды. Дыхание поверхностное, он будто задыхается тем, что внутри, в его голове, в его мыслях. Там всё ещё пусто, но эта пустота давит.
Он опускает зеркало и смотрит на своё отражение. Всё в порядке. Внешне он абсолютно спокоен. И не потому что желает этого, а потому что так получается. Случайно.
Локи тянется за сигаретами, но останавливается. Мама всегда была против. Тор тоже курил, но Фригга воспринимала это проще. Тор курит, потому что это выглядит круто, а он — потому что хочет. Так она говорила. И была права. Ему всегда было свойственно некое саморазрушение.
Ему было лет пятнадцать, когда за семейным завтраком у него по неосторожности задрались рукава рубашки и все увидели тонкие шрамы. Мама была в шоке, отец, кажется, не удивился.
Это был один из самых неловких приёмов пищи на его памяти.
Тор потом отвёл младшего в сторону и влепил смачную пощёчину. Сказал, чтоб получше прятал и больше не палился. Тор обо всём знал и относился спокойно, но расстраивать родителей не позволял, говорил, что брат только опозорит их, если кто увидит. Локи это и сам понимал, но ничего не мог поделать.
Это было ему необходимо. Он делал маленькие неглубокие порезы, надавливал на кожу, чтоб проступили капельки крови, и совал руки под мыльную воду. Запястья жгло, как огнём, но этого хотелось.
Тор был единственным, кто об этом знал.
К подростковому периоду у них уже сложились те отношения, которые сохранились по сих пор. Разумное невмешательство. Они постоянно находились вместе, но не влезали в личное пространство друг друга без разрешения. Конечно, Локи отпускал едкие шуточки по поводу буквально всех действий старшего, но это не было слишком.
Но тогда они хотя бы иногда проводили время вместе. Тор заваливался в комнату к Локи, с чипсами и иногда пивом, включал какой-то глупый фильм, болтал о своих проблемах и пытался сделать так, чтобы не было слишком заметно, что он пришёл за советом. Локи это, конечно, понимал, но не был против. Наоборот это даже льстило.
Они сидели на полу, облокотясь о кровать, перед ними стоял ноутбук с очередным боевиком.
— Если б хоть раз заметил, как она на тебя смотрит, всё бы понял, — Локи смеётся, делает большой глоток, но тут же морщится. — Палёное. Голова будет болеть.
Сегодня Фригга сказала, что Тор нравится Сиф. Для парня это стало открытием, а его младший брат, оказывается, обо всём знал.
— Тогда отдай мне! — прикрикивает Одинсон, порываясь отобрать бутылку.
Локи отклоняется, вытягивая руку с алкоголем в сторону, и тут же машинально вскрикивает, когда Тор перехватывает его запястье. Старший хмурится.
— Не обращай внимание, — отмахивается Локи и прикладывается к горлышку.
— Что-то случилось?
— Не, случайно вышло, — и, видя вопросительный взгляд брата, поясняет. — Я же обычно беру ножи с кухни, так как они не такие острые, как мои. А тут их, видимо, поточили...
Он виновато улыбается и пожимает плечами.
Тор всё-таки берёт чужое запястье и поднимает манжеты свободно висящих на тонких руках рукавов. Успокаивается, только увидев поверх привычных полос более глубокие порезы. Кожа вокруг красная, да и вообще всё это дерьмово, но от такого ещё никто не умирал, и Тор просто треплет братишку по волосам и прижимает к себе.
А потом Локи начал курить. Чувство саморазрушения во время затяжек, терпкий запах дыма, нагревающийся в самом конце фильтр — всё это компенсировало отказ от привычки резать руки и позволило закатывать рукава рубашек до локтей. Его тело никогда не было таким рельефным, как у Тора, но вены, просвечивающие через тонкую бледную кожу, привлекали многих девушек и не только. В конце концов, они живут в свободной стране.
Фригга не хотела всего этого. Она верила в сына, верила, что он может не причинять себе и окружающим постоянный вред. Она любила его. Неужели это была ложь?
Локи начинает глубоко дышать, и приходит облегчение. Думать становится проще. По крайней мере, он сможет поговорить с матерью.
Он выходит из машины и поднимается по небольшому крыльцу, зачем-то считая ступеньки. В голову приходит, что зря он сейчас это затеял, после двух бокалов достаточно крепкого вина.
Но Фригга не спит. Ещё даже не готовится ко сну, говорит горничная, занимается в библиотеке. Это вызывает улыбку: женщина увлекается переводами и может просидеть за работой всю ночь.
Локи поднимается на третий этаж коттеджа и осторожно открывает дверь, не до конца понимая, что же он скажет.
Фригга в домашнем длинном платье и с собранными в удобный пучок волосами сидит за столом перед ноутбуком и разложенными книгами. Тихая добрая женщина. И это уже вызывает ноющую боль, ведь, если Лафей не врёт, а Локи заранее верит ему, то Фригга не была его матерью. Она вообще никем ему не являлась.
Локи запоздало стучит по косяку. Фригга оборачивается и ласково улыбается ему.
— Сынок, давно тут стоишь? — она снимает элегантные очки в тонкой оправе и подходит, легко приобнимая сына.
Локи нагибается, отвечая на объятие, и выдавливает улыбку.
— Нет, только подошёл. Мы можем поговорить?
— Что-то случилось? — она чуть хмурится, и Локи хочется разгладить все морщинки на её прекрасном лице, но он лишь молча смотрит в голубые глаза и надеется, что его собственные сейчас бесстрастны. — Хорошо, пойдём в гостиную.
Локи отходит, пропуская мать вперёд. Мелькает малодушная мысль, вдруг всё, что сказал Лафей, неправда. Наверно, тогда он будет выглядеть глупцом, но он должен знать.
Они спускаются на первый этаж, где Фригга тихо приказывает служанкам заварить чай и принести имбирное печенье. Тут так уютно.
Локи как бы невзначай останавливается перед большим зеркалом, чтоб поправить пиджак и чем-то занять время. Даже самому себе он кажется слишком бледным. Голова слегка кружится — нервы или вино.
Поворачивается Локи, только когда видит в зеркальной поверхности, как девушка ставит чайный сервиз, и слышит тихий звон фарфора. Он садится в удобное кресло и наблюдает, как Фригга, отославшая служанку, разливает ароматный зелёный чай с женьшенем — её любимый.
Локи, смотря на чашку в ожидании, когда чай остынет, начинает:
— Я хотел кое-что у тебя спросить, — и запинается, понимая, что никак нейтрально это не сформулировать; либо да, либо нет. Локи грустно улыбается. — Скажи мне честно, у вас же один сын?
Получилось слишком уверенно. Но он ведь не верит!
— О чём ты, сынок? — после паузы спрашивает Фригга.
Спрашивает слишком серьёзно. Будто знает, о чём он. И это ужасно, ведь это скорее да, чем нет.
— О кровном родстве. Вы с Одином не являетесь мне биологическими родителями? — получается ни то вопрос, ни то утверждение, да ещё и голос срывается под конец фразы.
Фригга молчит и как-то безнадёжно улыбается.
— Только не делай поспешных выводов, — она наклоняется и сжимает его ладонь в ободряющем жесте, но Локи выдёргивает руку, о чём тут же жалеет, увидев боль в глазах женщины. — Тебя взяли в семью младенцем. Ты должен понимать, что мы не могли поступить иначе.
Глаза начинает противно щипать. Он не должен. Не должен так реагировать, нужно сначала всё узнать, выяснить, а только потом...
— Вы мне врали! Ты мне врала!
...делать какие-либо выводы.
— Это было необходимостью!
— Ты мне врала всю мою жизнь!
Рациональное мышление будто отключается. Он не может контролировать ни свои слова, ни свои действия. Фригга, мудрая женщина, это понимает.
— Сынок, тебе надо успокоиться. Давай ты сейчас отдохнёшь, я скажу быстро прибраться в твоей комнате, а утром мы поговорим.
Но всё равно подбирает не те слова.
Локи смотрит, как та, кого он считал матерью всю свою жизнь, медленно встаёт и поднимается наверх. Он ей кивает, слышит, что она отдаёт соответствующие распоряжения служанкам, но это всё будто не здесь. У него в голове только одна фраза. Вся его жизнь была ложью. Лгали ему, лгал он.
Локи тоже встаёт из-за стола, но вместо того, что бы пойти в комнату, выходит на улицу. Морозный воздух не освежает, только ночь необратимо пьянит.
В голове, оказывается, Лафейсона появляется план, удивительно продуманный и чёткий.
