Hiraeth. Point of no Return

Хосок оглядывает всех потерянным взглядом, не понимая какое именно решение ему следует принять в этой ситуации. Внутри мгновенно возникает стойкое желание перекинуть ответственность на кого-нибудь другого, но столкнувшись с суровой реальностью понимает, что не на кого. Тэхён и Анна смотрят на него огромными полными надежды глазами, а Хосок про себя считает медленно до трех, после чего произносит, — я не могу тебя отпустить одного, Тэхён, поэтому ты пойдешь со мной, а Анна поищет нам транспорт для того, чтобы убраться отсюда, как можно быстрее, — у Хосока сосет под ложечкой от нервов, руки дрожат, а голос звучит крайне неуверенно, и все из-за того, что волнение за Чимина предательски берет верх, не оставляя и шанса мыслить хладнокровно. Выйдя из дома, их всех встречает ледяной и сильный порыв ветра, заставляющий кутаться в одежду еще больше. Хосоку приходится хуже всех — никогда не испытавший проблем с замерзанием, он покрывается мурашками и трясется из-за низкой температуры. Крайне непривычно, что добавляет еще одну проблему. До церкви идти было не так долго, все же нынешняя Пенумбра не может похвастаться своими внушительными размерами, когда одна лишь улица насчитывает несколько километров. Здесь все находится близко, что удобно и не очень одновременно. Однако и без того пессимистично настроенный Хосок, пытается вынести хоть какие-то положительные моменты из этой ситуации, думает о том, что доберутся до пункта назначения быстро, если ускорить шаг. Поскольку все еще были на ужине, пробраться незаметно в церковь через запасной вход, отмеченный на присланной карте, не составило особого труда. Тяжелая дверь оказалась запертой, но Тэхён, быстро сообразивший что к чему, достает из кармана прихваченный с собой пузырек с жидкостью, которая при попадании на металл мгновенно начинает создавать эрозию. Некогда благородный серебряный цвет начинает покрываться отвратительной ржавчиной, пузыриться и неприятно смердить чем-то неестественным. Хосок прикрывает нос от неприятного запаха, кашляет и глаза его начинают слезиться из-за этого, однако привыкший к подобному Тэхён терпит до конца, до того самого момента пока защелка не отвалится от конструкции, предоставляя возможность проникнуть внутрь. Запах Хосока преследовал еще долго, возможно они действительно пропахли этой мерзкой искусственно-вызванной эрозией, а возможно это фантомная вонь, которую спровоцировало подсознание. Блуждая по запутанным коридорам, пытаясь хоть как-то прочитать карту, Хосок начинает нервничать уже на десятой минуте. Здание церкви оказывается еще более внушительным, чем им показалось в первый раз, поэтому вход в лабораторию они находят не так быстро, как хотелось бы на самом деле. Стоя перед огромной стальной дверью, что требовала ввода пароля для подтверждения, Хосока начало трясти еще больше, чем до этого. Он еще не до конца осознал, что где-то внизу находится Чимин, нуждающийся в спасении. — Подожди, — вдруг произносит Хосок, когда Тэхён уже собирается вводить пароль входа, что прислали им Чонгук и Сокджин, — а если он…— у Хосока не хватает духа произнести роковое слово «мертв», но Тэхён понимает его и так. — Я не думаю, что они их убивают, — честно отвечает он, даря толику надежды, — все же столько много денег потрачено в этот проект не для того, чтобы убивать подопытных. Ты сам это понимаешь. — А если он…ну…по естественным причинам? — выражение лица Хосока меняется до неузнаваемости. Он стоит потерянный настолько, что возникает желание оградить его от всего происходящего, чтобы не видел всех ужасов, что происходят здесь. — Ты слишком много думаешь и мало делаешь, — впервые серьезно, будто строгая учительница, выдает Тэхён. Если никто не сможет взять управу над происходящим, то их обоих ждет провал, возможно с летальным исходом. Поэтому Тэхён уже не спрашивая вводит длинный пароль для подтверждения, а сухой безжизненный голос робота информирует о том, что авторизация прошла успешно. Дверь открывается автоматически, сразу демонстрируя им длинный спуск вниз по лестнице. Дверной проем был будто переходом из одного мира в другой. С одной стороны церковь, выполненная по всем известным канонам, с витражами и красивым декором, а с другой спуск в модернизированную лабораторию, которая с первых секунд поражает своим размахом. Хосок неуверенно ступает на первый выступ вслед за Тэхёном, ощущая, как его ноги становятся ватными с каждым последующим шагом. Казалось, что они спускаются в преисподнюю, где их ждут лишь страдания и разочарования, и это вынужденное путешествие никем из них не было желанно. Оказавшись в небольшой комнате, где висели рабочие халаты, Хосок и Тэхён накидывают на себя белые одежды, ощущая отвращение к ним. Это одежда — палачей, людей, которые издевались над их родителями, закрывая глаза на их страдания, работая лишь на результат и желание пойти против самой природы. Ощущение, будто халаты их душат, сжимают в тиски, не давая вдохнуть полной грудью настолько необходимый воздух. Хосок чешет кожу сквозь ткань едва ли не до крови мгновенно, а Тэхён понимая, что их негласный лидер переживает очередной приступ паники, вновь берет все в свои руки. Становиться ответственным за происходящее безумно тяжело и сложно, кажется, что вся судьба мира ложится лишь на одного человека, непроизвольно делая заложником ситуации. Но времени мало, погода им не благоволит в этом случае, а Чимина следует отыскать, как можно быстрее, если они хотят убраться из Пенумбры, а не остаться здесь еще на какое-то время. Пересилив себя, свои страхи и негативные мысли, что роем заполоняют голову, Тэхён тянет Хосока за локоть в сторону второй двери, которая после нажатия кнопки входа, открывает им ту самую лабораторию. — Не думал, что когда-либо окажусь здесь, — шепотом произносит Хосок, ощущая, как больничный запах сразу же ударяет ему в нос. В лаборатории было шумно, видно, что работа кипит здесь круглосуточно. Ученые ходили из стороны в сторону, сжимая в руках планшеты, время от времени поглядывая на них, а еще Тэхён заметил нескольких подопытных — их походка отличалась. Шли они медленно, едва ли перебирая ногами, а их лица с впалыми щеками и едва ли не черными мешками под глазами, говорили о том, что эксперименты забирают все силы. Но самое удивительное то, что эти люди не были закованы в наручники, их не контролировали, не приставляли смотрителя. Видимо, они настолько были истощены физически и морально, что никому и в голову не приходит то, что они могут сбежать. Да и куда они сбегут с острова, что омывается морями, а на самом континенте их вряд ли кто ждет. Тэхён понимает, насколько это продуманный проект, что были учтены подобные вещи. Если в Новом Мире они решили бы повторить подобное, то сразу бы возникли вопросы, а проект сразу же попал бы в черный список, а в Пенумбре всем плевать. У них свои законы, свои устои, да и секте под началом Намджуна не до подобных вещей. Только не понятно, какие все же цели преследует Намджун, какую выгоду от этого получает, если его родители в свое время пострадали от эксперимента, что сломало их жизнь навсегда. Решив не привлекать внимания, Хосок и Тэхён начали неуверенно исследовать лабораторию, замечая, что она не похожа на типичное место пыток. Если бы здесь не проводили эксперименты, то можно было решить, что это один из самых новых и продвинутых медицинских центров, где каждый пациент получит качественное обслуживание. Около каждой двери висели голографические таблички, информирующие о том, кто ведет данный эксперимент, его ассистент и подопытный, а также сам вид эксперимента. Прочитав несколько таких табличек, Хосок понял, что здесь есть два вида: физический и психологический. И сложно теперь определить, какой из них звучит страшнее. Мозг сразу начал рисовать не самые приятные вещи, заставляя сердцебиение учащаться. А если на Чимина давят психологически? Если достают наружу его самые потаенные страхи, чтобы понять при какой критической отметке его способность достигает максимума? А если во время физического эксперимента в него вкалывают непонятные лекарства, что могут вызвать нереальную зависимость? Все эти мысли сподвигли Хосока читать каждую табличку еще быстрее, чтобы найти Чимина в заветной комнате. С одной стороны он надеялся, что его имя не будет фигурировать нигде, и он просто находится в заточении для будущего эксперимента. Как бы хотелось Хосоку из двух зол выбрать именно эту, потому что это значило бы, что Чимину от части ничего не угрожало все это время. Тэхён читал информацию также внимательно, подмечая различные вещи в лаборатории. Например ту, что здесь абсолютно нет охраны и весь стафф — это ученые и их ассистенты, что переговариваются они крайне редко, а на подопытных смотрят с неким презрением. В коридоре сложно было понять, что на самом деле здесь происходит, потому что атмосфера максимально нейтральная и если ее можно было отписать цветом, то это был какой-нибудь светло-серый. Наверное, так бы описал это место Тэхён, если бы у него сейчас спросили, что он думает об этом месте. Однако он даже не подозревал каким страданиям подвергаются люди за закрытыми дверьми, через какие ужасы им приходится проходить каждый день, и что это вполне ожидаемо, что они все похудели, побледнели и осунулись из-за всего происходящего. Наверное, если их раздеть и посмотреть на тела, то кроме шрамов, синяков и прочего, можно еще было бы заметить, как кости проглядывают из-под кожи, и кажется, что они явно долго не протянут. Тэхён видит эту стерильную чистоту, отсутствие хоть какого-то декора, но также понимает, что эта нормальность — фальшивая, эта игра в адекватных ученых, которые на деле сделают все, что угодно, чтобы достичь своих целей. Пока Тэхён рассматривал мимо проходящих людей, его за рукав начал дергать Хосок, который заметно побледнел в ту же самую секунду. До Тэхёна не сразу дошло, что от него хотят, но после того, как он прочитал табличку, все стало ясно без слов. Хосок чуть пятится назад, смотря на то, как имя Чимина мигает голубым цветом напротив слова: «подопытный». Это такое мерзкое, отвратительное слово, думает Хосок, ощущая, как внутри него борются два начала: агрессия и уныние. С одной стороны он в бешенстве от того, что Чимин находится там, за этой непробиваемой дверью, которую для него открывают каждый день, чтобы подвергнуть очередной порции боли, а с другой стороны он хочет орать от безысходности, от того, что его любимый человек все это время находился в заточении, а Хосок даже не подозревал об этом. — Открывай, — пересохшими губами шепчет Хосок, даже не смотря на Тэхёна. Он все еще сверлит взглядом эту табличку, просто отказываясь верить в то, что он видит это перед собой. Реальность бьет его по голове тяжелым мешком, а после даже не дает подняться на ноги. И Хосок в оцепенении смотрит на имя Чимина, ощущая, как внутри зарождается истерика. Никогда в жизни Хосок не подготовится к тому, что его ждет за этой дверью, а времени на раздумья у них не было, поэтому как только Тэхён вводит комбинацию цифр, Хосок самостоятельно толкает дверь, оказываясь в комнате с приглушенным светом. Перед ним встает ужасающая картина, а в центре Чимин, помещенный в какую-то непонятную колбу, наполненную водой. Рядом с ней индикатор температуры, которая была понижена едва ли не до сотни. Понятное дело, что Чимин находится не просто в воде, а в какой-то специальной жидкости, что напичкана различными веществами, и в тот самый момент все становится на свои места. У Хосока флешбэки голову разносят на части, а он понимает, каким слепым идиотом был все это время. Фантомный холод, что окутывал его по прилету в Пенумбру — не игра фантазии, не ослабление способности, а связь Чимина с Хосоком. Все это время Чимин был подвержен резкому перепаду температуры, он страдал из-за этого, а на Хосока частично переносилось это состояние, как его соулмейту. Все это время Чимин непроизвольно пытался подать хоть какой-то знак, но Хосок его не замечал. Или этот сон, что приснился накануне. Хосок готов поклясться, что этот кабинет точь-в-точь такой же, как и в его сне. — Чимин, — Хосок подходит к стеклянной колбе, замечая огромное количество проводов, подключенных к телу. Неизвестно, как это все работает, за что отвечает каждый провод, поэтому Хосок немного теряется, — как это отключить? — спрашивает он у Тэхёна, смотря на панель управления. — Я не знаю, Хосок, — отвечает он, — я не хочу брать на себя ответственность за то, что произойдет. Если мы что-то не то нажмем, то вдруг Чимину перестанет поступать кислород и он задохнется, или вдруг система даст сбой, перейдет в какой-нибудь другой режим. — Мы должны вытащить его отсюда, ты понимаешь? — Хосок начинает нервничать. Его отделяет от Чимина это чертово стекло, такое тонкое, такое хрупкое, но ощущение будто это целая непробиваемая стена, которую невозможно покорить. Хосок воровато оглядывается, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но кроме непонятной кипы бумаг с досье ничего не находит. — Если ты что-то не то нажмешь, то можешь убить его, — предупреждает Тэхён, — нам нужно подождать окончание эксперимента. После этих слов Хосок смотрит на Тэхёна бешеным взглядом, и кажется, что он испепелит его сейчас из-за такого предложения, — ты с ума сошел? — вопит Хосок, замечая, как индикатор состояния Чимина говорит о том, что скоро подопытный достигнет своего максимума, а пульс из-за этого начал учащаться, — он страдает, Тэхён! — орет Хосок, а на его глаза моментально наворачиваются слезы. — Я понимаю тебя, но мы не знаем, как работает эта конструкция. Я не могу вывести ее из строя, потому что это не просто металл, это целая система жизнеобеспечения. Если бы здесь был Чонгук, то возможно он бы справился, но не я, — Тэхён сам пытается найти выход из этой ситуации, но поскольку инструкции нигде не было, а рисковать он не решается, то для него выход был один. — Блять, — ругается Хосок, шмыгая носом, ему в голову приходят идиотские идеи по типу разбить стекло или устроить пожар или просто взять в заложники какого-нибудь ученого, чтобы тот остановил этот процесс. Однако все эти решения были крайне радикальными, что привлекут много внимания, но Хосок не может бездействовать, он не может смотреть, как страдает Чимин в данный момент. Он обессиленно падает на пол, ощущая, как ситуация давит на него, заставляя подчиняться ее же законам, как ледяная рука безжалостно сжимает сердце, что бьется так быстро из-за паники. Впервые Хосок ощущает себя потерянно настолько, что готов совершить сделку с самим Дьяволом, главное — спасти Чимина из этого места. Смотреть на то, как его тело пробивает судорога — невыносимо, как индикатор температуры понижается — тоже смотреть нестерпимо, и хочется просто вытащить Чимина оттуда, заключить в объятия и долго успокаивать, обещая, что никогда больше в жизни не оставит его. Однако на деле его встречает страшная реальность, что вынуждает принимать сложные решения, от которых теперь зависит все, и Хосок так устал от дилемм в своей жизни, что смотрит на Тэхёна, негласно умоляя решить теперь все самому.