Hiraeth. Point of no Return

Тэхён уверен, что его решение, скорей всего, повлияет на его отношения с Хосоком, но другого выбора он просто-напросто не видел. Подвергать Чимина опасности, что возникает из-за эмоционального порыва его партнера, не хочется совсем, поэтому Тэхён спустя минуту раздумий берет на себя весь груз ответственности за свое решение. — Нам нужно уйти, — как можно более серьезно произносит Тэхён, сразу замечая, как Хосок не согласен с таким вариантом событий. Он порывается подбежать к пульту управления, чтобы попытаться разобраться с кнопками, но Тэхён перехватывает его, прижимая к себе, чтобы не сопротивлялся, — так будет лучше, Хосок. Ты его можешь погубить своим импульсивным решением. Это ты себе никогда не простишь, — даже сквозь ткань Тэхён ощущает, как температура тела Хосока зашкаливает, как его трясет. Удерживать его было проблематично, потому что Хосок постоянно дергался, пытаясь вернуться к капсуле. Он не кричал, не вопил, просто сопротивлялся, не теряя надежды вырваться, но каким-то чудом Тэхён выволакивает его из кабинета, чья тяжелая дверь захлопывается после них. Картину с бессознательным Чимином, с пикающими приборами, с постоянной переменой температуры, Тэхён забудет не скоро, как и сам Хосок, который еще какое-то время стоял около двери, а в его голове бушевала одна из самых сложных дилемм в его жизни. Чтобы скоротать время Тэхён предлагает побродить по лаборатории, чтобы найти еще какие-нибудь зацепки. Возможно, им повезет и они найдут важные документы, подтверждающие причастие различных спонсоров к этому эксперименту. Хосок теперь не разговаривал с Тэхёном после того, как он насильно вытащил его из того кабинета. Обида в нем затаилась самая уродливая и большая, но Тэхён понимал, что поступил правильно. Да, смотреть за Чимином в таком состоянии очень больно, можно даже сказать невыносимо, но другого выхода в этой ситуации нет. — Я бы так же поступил, если бы это был Сокджин, — признается Тэхён Хосоку, пытаясь разбавить обстановку. И это была чистая правда. Зачем подвергать любимого человека смертельной опасности? Более того, это ведь прекрасно понятно, что убивать здесь подопытных не будут — слишком много вложено в них денег и сил, чтобы просто так расправляться с ними во время эксперимента. Блуждая по длинным коридорам лаборатории Тэхён все еще больше убеждается в том, что это место его пугает. В некоторых местах свет был намного тусклее, чем в остальных, крики, что раздавались из кабинетов заставляли кровь леденьть в жилах, и каждый раз вздрагивать, когда неистовый ор проносится по темным уголкам этого здания. Кажется, что ученые готовы пойти на все, чтобы достичь своих целей, более того они не щадят никого, подвергая людей самым невообразимым экспериментам. — Это место — Ад на земле, — шепчет Тэхён, когда они проходят мимо очередного кабинета, дверь которого была намного тяжелее, чем остальные. — И мы оставили Чимина здесь, — все так же недовольно шепчет Хосок, даже не пытаясь понять решение своего друга. Его мнение не рушимо, а каждый, кто не согласен с ним автоматически становится врагом народа. Однако Тэхён, уже сталкивающийся с таким поведением в отношениях с Сокджином, даже не замечает этой обиды, потому что слишком уверен в своей правоте. Когда они оказываются в каком-то круглом холле, который был окружен несколькими дверьми, их внезапно перехватывает один из ученых, грубо окликая, — эй, что вы тут делаете? — он поправляет очки, быстро подходя к Тэхёну и Хосоку, у которых вся жизнь перед глазами мгновенно пронеслась. Неужели их вот так поймают? Схватят, как преступников, да еще и посадят в одну из пыточных, пытаясь выявить максимум их сил. Хосок уже порывается достать пистолет, что спрятан под халатом, а Тэхён нервно глотает подступающую слюну, ощущая, как первые испарины появились на его лбу. Бежать даже некуда было, они окружены закрытыми дверьми, а что за ними неизвестно. Может, там какой-нибудь кабинет, где пытают радиацией или пичкают лекарствами, что вызывают ужасную зависимость. — М.м.ммы, — невнятно пытается выдать Тэхён, начиная ужасно заикаться, ощущая, как едва ли цепляется за сознание, балансируя где-то между ним и обмороком. В горле мгновенно все пересохло, а сердце, кажется, стучит в висках, ушах, кончиках пальцев. Они одни, их никто не спасет, никто не узнает, где они, а если Сокджин примчится их спасать, вероятность положительного исхода крайне мала. Хосок, наоборот, смотрит пристально, настороженно, будто настраивается лишить человека жизни и он сможет сделать это, если понадобится. — Что ты мямлишь? — огрызается незнакомец, — понаберут безопытных ассистентов, а потом удивляются, почему работа стоит. За мной идите, — командует он, разворачиваясь спиной. Тэхён в этот момент едва ли может побороть приступ рвоты, спровоцированный повышенным стрессом, а Хосок прикрывает глаза, спокойно выдыхая. Сейчас все кончится без кровопролития. Они волочатся за ученым минуя коридор за коридором, наталкиваясь на различных пациентов и других обитателей этого места, как вдруг их так называемый проводник тормозит перед дверью, вводя пароль. — Подготовьте ее к сеансу терапии, — командует он, пропуская Хосока и Тэхёна внутрь и оба сразу же вздрагивают, когда тяжелая дверь закрывается за ними. Оказавшись в комнате, Тэхён оглядывается, замечая про себя, что это не обычный кабинет, а скорей всего место, где живут подопытные. И на деле все было совсем не так уж и плохо: одноместная кровать, заправленная свежим постельным бельем, прикроватная тумбочка с ночником, даже электронная книга есть, зеркало, шкаф и огромный фикус в углу комнаты. Если бы это место не было настолько пугающим, то комната вполне могла сойти за обычную палату в больнице. — Что значить подготовить? — спрашивает Тэхён у Хосока, который воровато оглядывался по сторонам, будто пытался найти хоть какие-нибудь зацепки, — и кого? Здесь никого нет, — продолжает он, а после замечает девушку, выходящую из ванной комнаты. Ее худощавый вид пугал, землянистый цвет лица тоже, небрежный маленький хвостик на голове добавлял еще более болезненный вид, но видимо ее это уже давно не волнует. Девушка устало поправляет халат, что спал с одного плеча, и можно было заметить, как сквозь бледную, практически белую кожу, проступает не только сетка из голубых вен, но и четкое очертание костей. Хосок таращится изумленно, будто призрака увидел, он даже глаза протирает несколько раз, а когда она садится на кровать, тихо вздыхая, голос Хосока внезапно нарушает тишину, — я знаю Вас, — это заявление удивляет Тэхёна, — Вы — Ким Сыльги, мать Намджуна, — выдает он сразу. И это звучит, как абсурд, в который тяжело поверить. Но Хосок помнит ее с фотографии в досье, которое они с Сокджином нашли в архиве. Сам Намджун сказал, что его родственница пропала без вести, все говорят об этом, что она в один момент бросила своего сына, а он такой безутешный пытался ее найти на протяжении многих лет. — Это уже не смешно, — устало проговаривает она, — каждый новый ассистент считает своим долгом так пошутить, вы серьезно? Что еще спросите? Как это Ким Намджун свою мать до сих пор не спас? Или как вы шутить любите? — несмотря на изможденный внешний вид, во взгляде Сыльги можно было заметить ту самую злость, что таится в ней. — Нет-нет, — быстро пытается успокоить ее Хосок, — мы здесь не за этим, — он присаживается перед ней на корточки, беря ее руку в свою, пытается начать диалог, как его перебивают. — У тебя…такие…теплые руки, — чуть зачарованно начинает Сыльги, — я давно не чувствовала настоящего человеческого тепла, — продолжает она и мягко гладит Хосока по тыльной стороне руки. На ее изнуренном лице появляется чуть заметный отблеск улыбки, а сама Сыльги свои взгляд меняет на более добрый, что располагал к себе. — Но… Намджун сказал, что Вы пропали без вести, — Хосок нарушает свою же легенду о том, что он какой-то лабораторный ассистент, увидев воочию мать Намджуна, которая может стать отличным свидетелем, который может пролить свет на происходящее, рассказать все, как было из первых уст. Сыльги смотрит пристально на Хосока, чуть прищурив глаза, а потом выдает, — ты не похож на ассистента, — и после этих слов у Хосока сердце в пятки уходит, — что тебе нужно в таком случае? — Послушайте, мы хотим помочь Вам…и всем, кто стал жертвами эксперимента, — сразу начинает оправдываться Тэхён, чтобы Сыльги не подняла тревогу, черт знает, что у нее творится в голове, — наши родители, как Вы, тоже были участниками у Elision Incorporated. Да Вы сами знаете, что там творилось, как детей клеймили при рождении, лишая всех человеческих благ. Мы хотим вернуть справедливость, пожалуйста, не вызывайте сюда никого, — в конце просит Тэхён, надеясь, что его услышали. — Вы занимаетесь благородным делом, — отвечает Сыльги, — но боюсь, что я не смогу вам помочь. — Почему? — восклицает Хосок, начиная заметно нервничать. — Я не могу покинуть эту лабораторию… — Вы тут заложница? Намджун и Вас здесь запер? Мы поможем Вам выбраться, не волнуйтесь! — Хосок пытается хоть как-то приободрить Сыльги, втереться к ней в доверие. Перед ним сидит самое настоящее доказательство бесчеловечных и негуманных экспериментов; то, что может спасти всех. — О нет, я не заложница, — Сыльги усмехается, — хорошо, я расскажу вам, что случилось на самом деле, — у них было немного времени перед самой терапией, поэтому Сыльги начинает с самого основного, — да, вы правы, я была подопытной в свое время, мой ген изменили, и у меня открылась способность к регенерации. Однако со временем, без должных медикаментов эта самая способность начала работать против меня, медленно убивая. Измененный ген стал мутировать, доставляя мне невыносимую боль и страдания. Очень иронично, что регенерация способствовала приближению моей смерти. Но Намджун, мой дорогой Намджун, решил помочь мне. Я не просила его об этом, но он мне сказал, что иного выхода здесь нет, потому что я единственный человек, который дорог ему. Заключив сделку с учеными, которые искали место для своей новой лаборатории, Намджун принял их условия. Они продлевают мне жизнь, обеспечивают необходимыми медикаментами и терапией, а Намджун закрывает глаза на то, что еще творится в лаборатории, а еще обеспечивает им анонимность. — Вы хотите сказать, что ради одного человека Намджун подвергает сотни людей опасности? — восклицает Хосок. — Никого не напоминает, м? — иронично заявляет Тэхён, хитро поглядывая на Хосока. Но на деле он сам пребывает в неком шоке от услышанного. — Намджун не знал, что эти эксперименты будут настолько бездушными. — Серьезно? — перебивает Хосок. — Когда они начинали, у них была маленькая лаборатория и пара людей, только около года назад они обзавелись поддержкой спонсоров. Они уверяли, что учли ошибки прошлого, поэтому их эксперименты теперь более гуманны. Хосок отказывается верить в такие нелепые оправдания. Мотивация Намджуна от части ему ясна, более того, он может поставить себя на его место, но неужели ему не жаль всех этих людей, что томятся здесь? Они не видели солнечного света десятки месяцев, не дышали свежим воздухом, а вся их жизнь — это какая-то коробка, напичканная высокими технологиями. — Почему тогда они не могут Вас вылечить? — интересуется Тэхён. — Моя болезнь уже в той стадии, что искоренить ее невозможно. Можно только продлить мне жизнь. Регенерация дала мне вечную молодость, но отняла здоровье. Если бы я знала, что так будет, то предпочла морщины и пигментные пятна, нежели ежедневно быть облученной и обколотой препаратами, — было видно, что она пыталась шутить в этой ситуации. Конечно сложно оставаться оптимистом, когда твоя жизнь зависит только от лекарств. Это больше похоже на существование, но Сыльги не оставляет надежды на то, что когда-нибудь сможет выйти из лаборатории, прогуляться по улицам Пенумбры, посмотреть на красивое звездное небо ночью, вдыхая прохладный свежий воздух. Именно этими мечтами она живет на протяжении девяти лет, но пока ее жизнь ограничивается зданием лаборатории, общением с Намджуном и его обещанием, что когда-нибудь они заживут нормальной жизнью. — Вы все равно поедете с нами, — решительно заявляет Хосок, не отступая от своего мнения. Сыльги слишком важный источник, его нельзя потерять, а значит ее нужно вывести из Пенумбры. На это решение Тэхён закатывает глаза, вскакивая со своего места и, хватая Хосока под руку, уволакивает в ванную комнату, чтобы провести развивающую беседу. Дверь громко захлопывается, а Тэхён быстро поворачивается к Хосоку и недовольно смотрит. — Она едва ли ходит, как ты ее повезешь? Телепортируешь ее? — недовольно шипит он, скрещивая руки на груди. — Узнаем, что за препараты ей колят, возьмем ее и увезем отсюда, — начинает придумывать решение ситуации Хосок, тем самым выводя своего собеседника из себя. — Ты ради своей долбанной идеи готов рискнуть чужой жизнью? — Намджун рискует сотнями чужих жизней и спит спокойно, как я смотрю. Он ради своей мамаши весь этот балаган и затеял. Тебе не кажется, что это отдает безумством? — Но ты не Намджун! — восклицает Тэхён, хватая Хосока за плечи, — мы не можем просто взять и утащить ее отсюда! — у Тэхёна медленно начинают сдавать нервы. Он отказывается верить в то, что Хосок еще хуже, чем Сокджин. У последнего хотя бы логическое мышление присутствует, в то время, как Хосок слишком поддается своим эмоциям, не продумывая несколько вариантов сразу. А ведь что-то явно может пойти не так и неизвестно, чем все может закончится. — Ты не с самого начала ведешь это расследование. А я все на кон поставил, черт, да я Чимина из-за этого чуть не потерял! И если ситуация требует быть радикальным, значит я буду радикальным. И мне плевать, что мне придется пролить кровь, потому что наша проливается постоянно. Люди страдают в этой лаборатории, их нужно спасти, нужно вернуть эту чертову справедливость! — Хосок неугомонен, но с одной стороны его можно понять. Наблюдая за страданиями других, смотря, как они мучаются, просто-напросто существуя, Хосок вспоминает ради чего все это затевалось. Ради правды, ради того, чтобы вернуть свободу и право на мирную жизнь, и если свобода требует риска, то Хосок готов взять всю ответственность на себя. — Мы похитим ее, — выдает внезапно Хосок, что провоцирует Тэхёна на нервный кашель, — после терапии. Мы посмотрим, как она проходит, возьмем все нужные медикаменты и возьмем ее в заложники. Намджун пойдет на сделку ради своего матери. — Хосок, ты совсем рехнулся? — опять шипит на него Тэхён, хватаясь за голову. — Сыльги мы предупредим, объясним ей все, я думаю, что она может нас понять. Сам посмотри, она мучается и знает каково другим. Это наш шанс, Тэхён, — теперь от Хосока веяло неким безумством, но он пытался адаптироваться под ситуацию, придумать лазейки, которые помогут им в этом случае. Кто знал, что все зайдет настолько далеко и кто знал, что Хосок со своим стремлением добраться до правды готов пойти по головам. Терять ему уже нечего, потому что Рубикон он переступил тогда, когда оставил Чимина одного в Гетто.