Hiraeth. Point of no Return

Силы покидают Чимина, когда адреналин в крови начал уменьшаться с молниеносной скоростью. Ему становится резко холодно, темнеет в глазах и слабость в конечном итоге берет над ним контроль. Для Чимина использовать так много силы - в первый раз, организм просто-напросто не привык и ему сложно реагировать на такие перепады и изменения. Последнее, что Чимин помнит, перед тем, как упасть в обморок рядом с замороженным телом Сехуна, так это, как Хосок, очнувшись от кошмарных иллюзий, немного покачиваясь, бежит по направлению к Чимину, чтобы помочь ему. В кровати Чимин провел несколько дней, и когда он очнулся, то нашел себя в своей квартире, в ногах мирно спал голографический кот, который начал работать перебоями, а разноцветный биллборд-реклама какого-то нового продукта, ярко светил в глаза. Просыпаться дома непривычно, даже проживая у Сокджина, все время Чимина преследовало стойкое чувство, что ему чего-то не хватает. Это оказалась нехватка собственной крыши над головой, где несмотря на все произошедшее, Чимин чувствовал себя намного спокойней. На кухне слышится какая-то возня, тихое пение, а пахло вкусными приправами и чуть подгоревшей яичницей. Сразу можно понять, что это Хосок. Готовить он любил, но получалось это у него не всегда, однако он старался, а Чимин постоянно говорил, как это вкусно, едва ли пережевывая резиновую еду. Вылезая из-под одеяла, Чимин чувствует небольшое головокружение, но быстро приходит в себя и идет по направлению кухни. Когда его увидел Хосок, то его озабоченный взгляд сменился улыбкой. Видимо, он не мог решить, плохо ли, что Чимин наконец-то поднялся с кровати или ему все еще требуется отдых. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Хосок, быстро орудуя лопаточкой, чтобы перевернуть подгоревшую яичницу. — Неплохо. Долго я спал? — интересуется Чимин, садясь напротив. — 72 часа, но ты иногда просыпался, говорил, что тебе холодно. Да и в здании корпорации ты через несколько минут очнулся, бредил, повторяя, что тебя знобит. Чимин пытался вспомнить произошедшее, оно шло к нему смутными обрывками, но он помнил, как жался к Хосоку, пытаясь согреться в его теплых объятиях, как они, по возвращению в квартиру, быстро залезли в ванну прямо в одежде, и Хосок, врубив горячую воду, пытался сохранить Чимину сознание. Способность, как какой-то паразит, высосала слишком много сил, и Чимин к этому не был совсем уж готов. Однако крепкий и долгий сон, возможно яичница Хосока, смогут окончательно вернуть Чимина в строй. Они завтракают, смотря какую-то передачу по телевизору, еда, как и оказалось, была подгоревшей, но Хосок так пристально и внимательно смотрел за Чимином, чтобы тот не остался голодным, поэтому пришлось прожевывать эти угли, обильно запивая кофе. Обсуждать произошедшее в корпорации не хочется, хочется это забыть, как страшный сон. Балансируя на грани жизни и смерти, пытаешься, как можно быстрее стереть из памяти животный страх, вызванный недостатком кислорода во время удушья. Хосок делится последними новостями на счет расследования, рассказывая, что Сокджин с Чонгуком наконец-то закончили форматировать файлы и перенесли все на флэшку, которую нужно доставить в здание суда. Это последний шаг в этом деле, они уже на финишной прямой, а все, что им пришлось пережить, остается в прошлом, как плата за свободу. — Хочешь поехать вместе со мной в столицу? — Хосок отпивает немного кофе, обхватив ее обеими руками. — Ты знаешь, что я хочу увидеть Новый Мир больше всего на свете, — признается Чимин, — но только не при таких событиях, — он чуть растерянно улыбается, закусив губу, — мы с тобой обязательно побываем в столице вдвоем, спокойно там погуляем, попробуем самой вкусной еды, но не сейчас. Я не хочу запомнить столицу такой. Понимаешь? Хосок одобрительно кивает, про себя признавая, что Чимин от части прав. Это его мечта - выехать за пределы Гетто, и если он хочет увидеть столицу при других обстоятельствах, то Хосок даст ему это. Сидеть вместе в расслабленной обстановке кажется чем-то непозволительным и таким забытым в их отношениях. Они смеются, разговаривая на самые разные темы, и так легко становится на душе, что аж продохнуть полной грудью можно. Чимин понимает, что влюбляется в Хосока вновь и вновь, любит его звонкий и заразительный смех, ямочки на щеках, выразительные глаза, а руки у него самые теплые и мягкие на свете. И кажется, что эта утренняя идиллия, вылечила Чимина окончательно, вернув полностью к жизни. Еще несколько дней уходит на подготовку, перед тем, как Сокджин и Хосок отправились в столицу. Если бы с ними поехал Чонгук, то это им бы упростило задачу, все же он знает о местных устоях намного больше, чем тот же самый Сокджин, проживший за стеной не всю свою жизнь. Однако возвращение в столицу для Чонгука могло плачевно кончится, а попадаться он не хотел. Скорей всего, его родители уже давно ищут, и явно не отпустят, если найдут. Но он записывает свои личные показания на видео, которое стало тоже частью файла во флэшке. Добираясь до столицы окольными путями, Хосока немного трясло от страха, потому что последняя его попытка выбраться из Гетто закончилась плачевно, и все благодаря Сокджину. Но когда он узнал новости о том, что грузовик с мигрантами тормознули еще раз, то пришлось смириться, что Сокджин, скорей всего, спас его тогда. Дорога до столицы была долгой и нудной, они с Сокджином опять везли цветы для парка, которые благоухали так ярко, что Хосок начал чихать из-за пыльцы, что попадала ему в нос. Тэхён, несмотря на произошедшее, старался оставаться в строю, поэтому начал ухаживать за цветами у себя дома, пытаясь абстрагироваться, однако по его лицу было видно, что он тоскует всем сердцем по делу своей жизни. Его действительно было жалко в этой ситуации, хотелось как-то ему помочь, поддержать, протягивая руку помощи. Ведь если бы не Хосок, то наверное оранжерея была цела. — Не вини себя за нее, — внезапно проговаривает Сокджин, будто мысли прочитал. Он заметил, как Хосок задумчиво разглядывает горшок с экзотическим цветком у себя в руках, — я про оранжерею, — отвечая на немой вопрос, продолжает он, — Тэхён сильный духом, ему нужно время. Недавно он мне сказал, что оранжерею не хочет восстанавливать, но поскольку то место выкуплено нами, то мы приняли решение возвести там монумент, посвященный всем жертвам эксперимента корпорации. Думаю, что это очень символично. — Это здорово, — коротко отвечает Хосок, замечая про себя, что идея и правда потрясающая. Многие люди узнают о том, что их поддерживают, наконец-то выйдут из своих убежищ в Гетто, хотя бы попытаясь исследовать мир. Столица яркая, ослепляющая, а ее небоскребы были видны уже за километры. Когда они только подъезжали к торговой границе, Хосок понял, что через пару минут он увидит воочию все эти прекрасные дома, красивые улочки и поймет, что такое настоящий прогресс. На границе их слишком долго держать не стали, Сокджина знаю здесь уже в лицо, приветливо улыбаются, а он передает им парочку маленьких горшков с цветами, как сувенир от Тэхёна. И лица этих людей в суровой военной форме нельзя передать словами. Они, как дети, рассматривают цветы, трогают их, переговариваясь. Природа мертва, но небольшая ее часть все еще живет, даря людям радость. Времени было мало, поэтому Сокджин сразу направляется в здание суда, минуя поворот за поворотом. Красивые биллборды, белые огни и замысловатые дома, которые были выполнены в разных архитектурных стилях, заставили Хосока подумать о том, что он обязательно в скором времени вернется сюда с Чимином. Они обойдут всю столицу, зайдут в самый лучший ресторан, где продают экологически-чистую еду, они заберутся на самую высокую смотровую площадку, чтобы любоваться красотами нового мира с огромной высоты. Все это хочется сделать именно с Чимином, как можно быстрее, и задумавшись об этом, Хосок даже не заметил, как они с Сокджином прибыли к зданию суда. По рассказам — это одно из самых старых зданий в новой цивилизации, его отреставрировали, придав презентабельный вид. И действительно, оно отличалось от модернизированной архитектуры, где присутствовал в основном только бетон и стекло, огромные окна в пол, что сияли по ночам. Здание суда выполнено в классическом сдержанном стиле, там были массивные колонны у входа, а небольшие статуи, что располагались на парапете крыши, будто следили не только за порядком, но и за тем, кто прибывает сюда. Благодаря навыкам Чонгука во взломе системы, ему удалось вписать Хосока и Сокджина на встречу, будто они самостоятельно забронировали ее через сайт. Они могли бы это сделать, если у них были бы паспорта гражданина нового мира, поэтому пришлось идти обходными путями для того, чтобы попасть на встречу. На входе их приветствует настоящий живой человек, а не стандартный робот-обслуга, требующий подтвердить номер. Приятная молодая девушка сдержанно их встречает, окинув взглядом внешний вид Хосока и Сокджина, а после чуть кашлянув, говорит в каком кабинете у них встреча. Сердце начало колотиться так быстро, что Хосок мог слышать, как волнуется рядом с ним идущий Сокджин. Они переглядываются, одобрительно кивая друг другу, а Сокджин перед тем, как зайти в один из кабинетов, вытирает потные ладони о свои же джинсы. Страшно до ужаса, но он дергает ручку, заходя вместе с Хосоком внутрь. Их там ждало пять человек. Они сидели перед большим прямоугольным столом, в черных мантиях, что-то активно обсуждая. Вид у всех более, чем серьезный. Хочется вскрыться от этих взоров, что уставлены на пришедших. Сокджин здоровается первый, потом подключается Хосок, буквально упав на стул из-за того, что ватные ноги его не держали. — Ким Сокджин и Чон Хосок, я полагаю, — начинает, видимо, самый главный у них, — и вы попросили встречу у верховного суда нового мира с целью рассмотрения новых показаний о “давнем деле”. Каком это, позвольте спросить? — Дело о незаконных экспериментах Elision Incorporated, — серьезно отвечает Сокджин, чуть нахмурившись. После этих слов в кабинете пронесся вихрь удивленных вздохов, но никто перешептываться не стал. Да и выгонять тоже, однако по некоторым лицам можно было понять, что это менее желанная тема здесь. — Это дело давно закрыто. Сообщники пойманы и наказаны, что вы можете нам еще предоставить? Сокджин поворачивает голову в сторону Хосока, у которого взгляд явно не добрым стал после этой фразы, но он сдерживал свои эмоции, чтобы не натворить бед. Атмосфера уже начала портиться, превращаясь в гнетущую и негативную, а воздух явно потяжелел, и дышать было сложнее в разы. — Есть новые доказательства, показания тех самых жертв экспериментов, показания сына спонсоров, документы, которые считались утерянными. Мы их нашли, — Сокджин продолжает настаивать на своем, желая быть услышанным. — И как же вы их достали? — Огромным трудом. Люди погибли за то, чтобы мы сейчас сидели здесь перед вами, буквально умоляя хотя бы взглянуть на эти файлы, — в разговор вмешивается Хосок. Его голос был тверд, будто холодная сталь, только в отличии от Сокджина, он не говорил с присутствующими с явным почтением, а наоборот использовал более суровую манеру речи. — Мы просто хотим справедливости. Наши родители пострадали от этих экспериментов, теперь страдаем мы…, — Сокджин пытается как-то выровнять баланс, но Хосок опять вмешивается в диалог. — У нас нет никаких прав. Мы, как помойные крысы существуем в Гетто, без образования, должной медицинской помощи и работы. Таких как мы, клеймированных детей, выгоняют сразу с приличного рабочего места. Даже для Гетто мы отбросы. Но флэшка, которую мы хотим вам передать, содержит столько данных, чтобы хотя бы подумать над тем, чтобы начать новое полноценное расследование, — продолжает Хосок и, встав со своего места, кладет на стол черного цвета флэшку. — Мы услышали вас обоих. У вас есть, что еще сказать совету перед тем, как мы закончим? — Нет, — отвечает Сокджин. — Есть, — опять начинает Хосок, — вы должны знать, что правильное решение повлияет на судьбы многих. Мы и так настрадались, видели такие ужасы, которые вам в столице и не снились. Мы просто хотим простой спокойной жизни, равных прав и защиты. Зачем нам рисковать собственными шкурами, ехать сюда к вам, если файлы не были шокирующими, ведь так? — Хорошо, мы учтем все ваши пожелания. Если будет слушание по этому делу, то мы дадим вам знать. Из кабинета Хосок и Сокджин уходили с тяжелым сердцем. Все пошло не по плану, потому что они думали, что файлы откроются в их присутствии, а оказывается, что совет даже флэшку в руки не стал брать. — Блять, — ругается Хосок, ударяя рукой по корпусу машины, когда они вышли из здания суда в полном молчании, — это все было бесполезно. Им не интересна наша судьба. Сидят нафуфыренные кретины в своей столице, жрут свою охуительную правильную еду и мирно спят, даже не подозревая, что происходит в мире. Какой это суд? Это цирк уродов! — Хосоку было плевать, что столица выступает против загрязнения окружающей среды, и сигареты здесь были под запретом, он просто-напросто прикуривает самокрутку, продолжая активно жестикулировать. — Еще ничего неизвестно, — пытается успокоить его Сокджин, хотя сам не особо верит в свои же слова. Остается надеяться, что данных на флэшке действительно хватит, чтобы пересмотреть свои взгляды на произошедшее, — садись в машину, давай свалим отсюда. И кажется, что все, что они делали за долгий период времени не увенчалось успехом. Телефон молчал, никто Сокджину и Хосоку так и не позвонил, все было, как прежде. Около недели Хосок ходил чернее тучи, даже работу начал пропускать, постоянно валяясь в кровати, закидываясь снотворным. Ему тяжело, а слабость свою показывать он не хотел. Даже Чимину. Однако он не дурак, прекрасно понимал в чем дело, пытаясь успокоить и поддержать, вселить надежду, которой так не хватало, но это так не работало. Долгое расследование провалилось, все, чем они пожертвовали было зря, а справедливость давно сдохла, оставляя место лишь черноте этого мира. С каждым днем вера в то, что Сокджин и Хосок, были услышанными, гасла, и никто не мог с этим ничего сделать. Чимин бережно гладит Хосока по голове, когда тот опять просто лежал на своей кровати с открытыми глазами. Думал о чем-то, и понятно о чем, но явно говорить об этом не хотел. Молчание стало его новым другом, и кажется, что Хосоку с каждым днем становилось все хуже. Поцеловав его в уголок губы, Чимин бредет на кухню, чтобы заварить себе чай. Как всегда у них телевизор работал без звука, чтобы не мешал спать, но вдруг взгляд Чимина падает на экран, и он почему-то в кадре видит старое здание корпорации. Немного нахмурив брови и, включив звук, Чимин не поверил своим ушам. «Давнее дело об экспериментах Elision Incorporated получило свое продолжение. Основываясь на анонимные источники, которые предоставили новые данные по делу, суд Нового Мира, решил снова начать расследование, чтобы пролить свет на события тридцатилетней давности.» — Хосок! Хосок! — орет Чимин из кухни, — Иди сюда, быстрее! И когда он сделал погромче, то услышал торопливые шаги, доносящиеся из комнаты. В кухню вбегает растрепанный Хосок в одном нижнем белье и, замерев в шоке, пялится на экран, не веря своим ушам и глазам. «Новое слушание назначено на понедельник следующего месяца. В честь этой новости, многие люди со способностями вышли из тени, и в качестве протеста против угнетений двинулись к стене Гетто, заручившись поддержкой энтузиастов из Нового Мира. Неужели нас ждет примирение двух сторон? » — Это невозможно, — шепчет он, пытаясь убедить себя, что это ничерта не сон. Это происходит действительно с ними, сейчас, в этот самый момент. — У тебя получилось, Хосок, — Чимин широко улыбается, подходя ближе. — У нас это получилось, — поправляет его Хосок, крепко обнимая. И кажется, что он сейчас заплачет от счастья, потому что верить в то, что это происходит с ними так сложно. Будто Хосок спит, и это с ним сознание играет такую злую шутку. Приходится даже ущипнуть себя, чтобы поверить в то, что это происходит на самом деле. Суд прислушался к ним, просмотрел файлы и их было достаточно, чтобы убедить в том, чтобы пересмотреть все решения, принятые по отношению к людям со способностями. Как и передавалось в новостях, действительно многие пошли к стене, как к символу отчуждения и неприятия. Заинтересовавшись в том, что же там происходит, Хосок предлагает всем им вместе поехать тоже, посмотреть, как на самом деле много людей, таких, как они. Уговаривать никого не пришлось долго, Сокджин, когда Хосок ему позвонил, тоже уже был в курсе происходящего, рассказывая, как Чонгук от счастья аж заплакал, не сумев совладать с эмоциями. У стены действительно столпотворение, галдеж и голоса мешаются в один громкий шум, но если пробраться сквозь эту толпу, то можно заметить, как все энтузиасты, схватив, что потяжелее пытаются разнести эту стену, в качестве протеста против системы. И самое удивительное, что никто из них не использует способности, хотя скорей всего найдется парочка человек из этих нескольких тысяч, кто стену может снести с одного удара. Но желание доказать, что они все - люди, сильнее. Хосок не участвует в этом разрушении, он просто берет Чимина за руку, наблюдая за тем, что они все сумели сделать за это время. Рядом стоит Юнги, который бухтит о том, что Чонгук опять вейпит что-то сладкое, а Тэхён и Сокджин обсуждают, что скоро возведут монумент в честь жертв корпорации. Они изменили историю.