Зельевар. Шанс на спасение

В центре Лондона в запущенном, невзрачном здании старого кирпичного универмага «Чист и Лозоход лимитед», в витринах которого сквозь пыль виднелись несколько облупленных манекенов в съехавших париках и нарядах, лет десять как вышедших из моды, располагалась Больница Святого Мунго. На пыльных дверях большие вывески гласили: «Закрыто на ремонт». Но каждый волшебник знал, что стоит обратиться к манекену в зеленом нейлоновом фартучке, он откроет проход в приемное отделение. В приёмном отделении, где на шатких деревянных стульях по обыкновению сидели рядами волшебники и волшебницы; иные, совершенно нормальные с виду, читали старые номера «Магического еженедельника», иные — с неприятными уродствами, вроде слоновьего хобота или лишней руки, торчащей из груди. Здесь вечно стоял гвалт, — многие пациенты издавали очень оригинальные звуки: кто издавал тонкий свист, кто брякал, как бубенчик, кто истерично хохотал, не в силах остановиться. Между рядами сновали волшебники и волшебницы в лимонных халатах с вышитой на груди эмблемой: скрещённые волшебная палочка и кость. Они задавали вопросы посетителям и делали записи в больших отрывных блокнотах. За столом с табличкой «Справки» с равнодушным лицом изо дня в день сидела привет-ведьма, что подсказывала прибывшим, на какой этаж нужно подняться, чтобы получить соответствующую помощь. За ней всегда висели плакаты «ЧИСТЫЙ КОТЁЛ НЕ ДАСТ ПРЕВРАТИТЬСЯ ВАШЕМУ ЗЕЛЬЮ В ЯД», «САМОЛЕЧЕНИЕ — ЭТО САМООБОЛЬЩЕНИЕ», они менялись раз в полгода на более актуальные. Кроме них в приемной висел портрет Дайлис Дервент, целительницы и директрисы Хогвартса, жившей в XVIII веке. Слева от стола висел указатель: ТРАВМЫ ОТ РУКОТВОРНЫХ ПРЕДМЕТОВ (Взрыв котла, обратное срабатывание волшебной палочки, поломка метлы и проч.)— 1 этаж РАНЕНИЯ ОТ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ (Укусы, ужаления, ожоги, застрявшие шипы и проч.) — 2 этаж ВОЛШЕБНЫЕ ВИРУСЫ (Инфекционные заболевания: драконья оспа, болезнь исчезновения, грибковая золотуха и проч.) — 3 этаж ОТРАВЛЕНИЯ РАСТЕНИЯМИ И ЗЕЛЬЯМИ (Сыпи, рвота, неудержимый смех и проч.) — 4 этаж НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ (Наговор, не совместимый с жизнью, порча, неправильно наложенные чары и проч.) — 5 этаж БУФЕТ ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ И БОЛЬНИЧНАЯ ЛАВКА — 6 этаж ЕСЛИ ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, КУДА ОБРАТИТЬСЯ, НЕ В СОСТОЯНИИ НОРМАЛЬНО ГОВОРИТЬ ИЛИ НЕ ПОМНИТЕ, ЗАЧЕМ ПРИШЛИ, НАША ПРИВЕТ-ВЕДЬМА С УДОВОЛЬСТВИЕМ ВАМ ПОМОЖЕТ. Если из приемного покоя пройти через двойную дверь, затем по узкому коридору, освещённому хрустальными шарами, полными свеч и плававшими под потолком наподобие гигантских мыльных пузырей, подняться по лестнице на третий этаж, войти в отделение для больных волшебными инфекционными заболеваниями, пройти по пустынному коридору со скудным освещением до самого конца, можно было обнаружить тяжелую металлическую дверь с надписью «БОКС. Особо опасная инфекция. НЕ ВХОДИТЬ!!!». Изолятор для тяжелых инфекций внутри был небольшим, без окон, рассчитанным на двух больных. Стены из белого кафеля отражали свет единственной лампы, стоящей на прикроватной тумбе. В этой палате, пропахшей болезнью, запекшейся кровью и неуловимой ноткой травяных настоев, находился только один пациент, у постели которого молодая целительница неустанно шептала заклинания. Ее форменный халат с эмблемой местами был выпачкан кровью, как и старые бинты, которыми был застлан пол. На тумбочке рядом теснились десятки бутылочек и склянок с зельями: прозрачные, мутные, ярко окрашенные, со странными осадками и пузырьками, они стояли в хаотичном беспорядке, отражая отчаянную борьбу, кипевшую в этой комнате. Целительницу звали Жюли Мийо, она уже месяц не покидала стен больницы, борясь за жизнь своего пациента, которого сейчас можно было принять за мертвеца. Кожа его имела болезненный зеленоватый оттенок, сквозь повязку на шее сочилась кровь, дыхание было прерывистым, руки и ноги порой сковывала судорога. И за весь период пребывания в больнице он ни разу не приходил в сознание. Целительница ощупала руки своего пациента, они были мертвенно холодные. Жюли влила в его горло очередное зелье, надеясь остановить кровотечение, но рана снова открылась. И это повторялось изо дня в день. «Не будет ли милосерднее отпустить его?» — мелькнула мысль. Но Жюли тут же отогнала её, мотнув головой. Сдаться она не могла. — Я Вас прошу, Северус, — в отчаянии взмолилась она, меняя повязки. — Только не сдавайтесь! — Целительница больше не знала, что делать. Все мыслимые и немыслимые зелья, заклинания и заговоры уже испробованы. Но тут, будто услышав ее слова, подопечный Жюли впервые за все время открыл глаза. Он оглядел комнату и тут же забылся снова. Целительница выдохнула от облегчения, это был добрый знак. Где бы ни был Северус Снейп, он решил вернуться в свое бренное тело. Жюли начала шептать заклинания еще активнее, перебирая баночки с зельями. Они помогут поддерживать силы в измученном теле пациента, чтобы он продолжил борьбу. Стиснув зубы, целительница вновь склонилась над своим пациентом, обрабатывая его рану очередным зельем, и, словно пытаясь отыскать силы для продолжения этой бесконечной борьбы, вдруг невольно вспомнила тот день, когда впервые переступила порог Хогвартса. То был знаменательный учебный год, первый со дня исчезновения Того, Кого Нельзя Называть. Выросшая среди маглов Жюли Мийо мало что знала о войне с Воландемортом, но последние события Британии едва не вынудили мсье Мийо мигрировать обратно во Францию вместе с англичанкой-женой и их единственной дочерью. Но профессор Макгонагалл заверила их, что опасность миновала, и волшебный мир снова стал безопасным. И вот Жюли, сжимая в руках палочку из ясеня и волоса единорога, сидела за столом Когтеврана, чувствуя, как её сердце замирает от восторга. Жюли плохо помнила воодушевляющую и, наверняка, слегка чудаковатую речь профессора Дамблдора, но тот момент, когда она подняла глаза к преподавательскому столу и впервые увидела молодого профессора с холодным и пронизывающим взглядом, она запомнила на всю жизнь. Тогда она еще не подозревала, что именно Северус Снейп пробудит в ней страсть к зельеварению и направит её на путь истинного призвания. Ночь в палате прошла тихо и без осложнений. Спустя еще пару дней, когда состояние пациента стабилизировалось и больше не вызывало тревог, Жюли осознала, что провела в стенах больницы Святого Мунго целый месяц. Теперь, когда её подопечный не страдал от лихорадки, судорог или кровотечений, она наконец решила позволить себе ненадолго вернуться в свою крохотную квартирку неподалеку. Она вышла из больницы и пересекла улицу к зданию напротив. Оно было такое же старое, как универмаг, но на нижних этажах располагались офисы, а верхние служили временным убежищем разношерстной публике. Её комнатка под самой крышей, хоть и стоила сущие гроши, благодаря магии была превращена в уютный уголок. Крошечная квартирка Жюли, хоть и видела её редко, всегда встречала хозяйку теплом: мягкий свет лампы, плед, брошенный на уютный диван, и аромат сушёных трав, напоминающий о тихих вечерах, которые она проводила здесь в перерывах между бесконечными сменами. После долгожданного душа Жюли наконец посмотрелась в зеркало и с удивлением заметила, как заострились её скулы, а впалые щеки ещё сильнее подчёркивали усталость последних недель. Она хотела было поспать пару часов, но ее сон нарушила сова, доставившая Ежедневый Пророк. Сунув кнат в мешочек совы, Жюли развернула газету. На первой полосе колдография Министра Магии что-то серьезно докладывала. В статье сообщалось о новых реформах: дементоры окончательно удалены из Азкабана, а охрану тюрьмы поручили мракоборцам. Жюли хмыкнула — наконец-то министерство приняло решение, которое волшебное сообщество ждало долгие годы. На следующей странице красовалась огромная колдография светловолосой женщины с неестественной улыбкой. Она держит в руках книгу с очень знакомой Жюли фотографией. «Северус Снейп: сволочь или святой?». Целительница невольно сжала губы, эта женщина должна была нажиться на этой истории, иначе она была бы не Скитер. Сенсационная книга была анонсирована через месяц. Жюли зло перелистнула страницу. «РАБАСТАН ЛЕСТРЕЙНДЖ, РОДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ, ЭРИК ЭЙВЕРИ И ТОРФИНН РОУЛИ НА СВОБОДЕ! Мракоборцами ведется преследование последних Пожирателей смерти, оставшихся на свободе». Девушка быстро пробежалась глазами по статье, четверо пожирателей до сих пор скрывались от закона, трансгрессируя с места на место по всей Европе. Жюли была уверена, что их поимка всего лишь вопрос времени. «Пожилая волшебница из Лейвенхэма, графство Саффолк, утверждает, что в ее огороде завелся инфернал» гласила заметка в конце газеты, однако, говорилось далее, после проверки инферналом оказался боггарт, поселившийся в колодце. За чтением газеты целительница не заметила, как пошел девятый час, и ей было уже пора приступать к своей смене. Весь день Жюли носилась по этажам, примерно каждые два часа навещая своего подопечного, а к ночи поняла, что у нее совсем нет сил идти домой. И решила заночевать в палате Северуса, на соседней койке, как она делала весь предыдущий месяц. — Надеюсь, Вы не будете против, если я посплю на соседней кровати, — устало сказала целительница, она привыкла беседовать со своим подопечным, хотя была уверена, что его сознание на данный момент находится где-то далеко-далеко. Она прилегла на кровать и взглянула на Снейпа. — После всех этих потерь, после всего, что мы пережили, наконец, у людей есть будущее, и… Вам нужно увидеть этот новый мир. Вы заслужили это, Северус. Её дыхание стало ровным и спокойным, и в тишине палаты, как отклик на её слова, Северус Снейп впервые за долгое время почувствовал, что возвращается к жизни.