Зельевар. Шанс на спасение

Прошло ещё две недели, и труды Жюли начали приносить плоды. Рана на шее профессора затянулась, а лицо, раньше измождённое и бледное, приобрело здоровый оттенок. Теперь оно уже напоминало прежнего Северуса Снейпа. Пусть он редко приходил в сознание и пока не мог говорить, прогресс был очевиден. — Доброе утро, Северус, — поприветствовала его Жюли, входя в палату с подносом в руках. Она была рада увидеть, что её пациент бодрствует, пусть даже его взгляд был отстранённым. Жюли знала, каких усилий ему стоит оставаться в сознании. — Надеюсь, у Вас сегодня хватит сил на разговор. Мне нужно обсудить с Вами кое-что важное. Целительница поставила завтрак на прикроватный столик, привычным движением проверила его рану и удовлетворённо кивнула. Опасения, что шея может снова воспалиться, теперь окончательно исчезли. — Я больше не могу держать Вас здесь. — сказала она мягко. — Отделение открывается. Северус попытался приподнять голову, но мгновенно застыл от боли. — Я бы могла перенести нас в другое место, — добавила она поспешно, и, к её удивлению, он слегка кивнул. — Вот и отлично, — улыбнулась она, стараясь не выдать собственного облегчения. — У меня есть возможность взять несколько выходных. Там, где мы окажемся, вы быстрее пойдёте на поправку. Вечером Жюли при помощи заклинания аккуратно усадила Снейпа в кресло-каталку. Он выглядел странно умиротворённым, хотя Жюли догадалась, что его молчание — это не столько знак принятия, сколько попытка сохранить хоть каплю собственного достоинства. Она вывезла его из палаты, тихо и быстро прокатила по пустынному коридору к выходу из больницы Святого Мунго и, убедившись, что их никто не заметил, трансгрессировала к побережью. Шум волн мягко звучал в ночной тишине. На небе начинали тускло мерцать первые июньские звезды. Северус, почувствовав соленый воздух, приоткрыл глаза, место это было ему знакомо. Это Тинворт, полумагическое поселение в графстве Коруолл. Точнее, его окраина, тут всего пару домов. Здесь иногда проходили заседания Ордена. — Мне показалось, что это идеальное место для восстановления. Морской воздух Вам пойдет на пользу. — сказала Жюли, толкая кресло, которое необычно легко двигалось по песчаному берегу. Они шли к маленькому домику, похожему больше на глиняный горшок с крошечными оконцами и небольшой полукруглой дверью. — Это летний домик моих родителей. Домик имел всего две крошечные комнатки, кухоньку и ванную комнату. Но мама Жюли рассказывала, что ее отец, дедушка целительницы, при жизни расширял пространство настолько, что мог принимать сотню гостей. К сожалению, он рано овдовел, и умер еще до рождения внучки, оставив своей дочери-сквибу свой любимый домик у моря. Жюли закатила кресло-каталку в гостевую спальню, которую она подготовила специально для Северуса. Комната была небольшой, освещалась единственной лампой накаливания, впрочем, как и две другие комнаты этого небольшого строения. Стены были словно сделаны из светлой глины, а пол выстлан мягким ковровым покрытием. Кроме одноместной кровати с белыми хлопковыми простынями здесь был старый шкаф, когда-то давным-давно покрашенный в темно-бирюзовый цвет. Из маленького окна в комнату врывался свежий морской воздух. — Через пару дней Ваш голос восстановится, совсем скоро Вы сможете садиться в постели и самостоятельно есть. А что касается магических способностей… — Жюли замешкалась. — Пока рано давать прогнозы, но темпы выздоровления обнадеживают. Отдыхайте, Северус. Вам нужно набираться сил. Жюли плотно укрыла одеялом Северуса, дала ему глотнуть восстанавливающего зелья. Она знала, что пока еще ему сложно воспринимать реальность, но надеялась, что ее слова поддержат его. Как только профессор уснул, Жюли тихонько вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Она впервые за очень долгое время ночевала в родительском домике. У окна тихонько перестукивались ракушки, подвешенные ею в далеком детстве. Ими были украшены стены и даже потолок. В памяти начали появляться образы из детства. Как она играла у моря, собирала ракушки, купалась. Самые яркие воспоминания о ее родителях были связаны с этим домиком. Он всегда был полон гостями, экстравагантными приятелями ее матери и шумными коллегами отца, они часто собирались на пикники у моря. Иногда к ним заходила энергичная престарелая соседка, тетушка Абигайл. Она вечно носила остроконечную шляпу, фиолетовую мантию, поэтому в детстве Жюли считала ее колдуньей. И, конечно же, оказалась права. Каждое лето к тетушке приезжал ее внучатый племянник Билли, с которым они любили вместе играть на побережье. Жюли лежала в постели и улыбалась своим воспоминаниям. Она верила, что это место, наполненное такими светлыми событиями, обязательно поможет Снейпу в его борьбе. Следующим утром Северус смог поесть с ложечки более твердую пищу. На его шее красовался едва заживший шрам багрового цвета. Но никаких опасений он не вызывал. Благодаря морскому воздуху лицо Северуса приобрело здоровый оттенок, он даже как будто слегка поправился, так что ни болезненной худобы, ни темных кругов под глазами она не заметила. Закончив утренние процедуры, Жюли вышла на крыльцо с чашкой кофе. Море сегодня дышало спокойно, его волны лениво перекатывались вдоль берега. Солнце нежно скользило по черепичной крыше домика, а вдали раздавались крики чаек, разрезая тишину утра. Жюли только начала наслаждаться этим редким моментом покоя, когда краем глаза заметила приближающуюся фигуру. Высокий мужчина в чёрной футболке шёл уверенной походкой, и, хотя его лицо ещё терялось в отблесках солнечного света, Жюли сразу узнала его. Рыжие волосы, завязанные в хвост, широкие плечи и открытая улыбка, едва заметная издали. Это был Билл Уизли. Её сердце сжалось. В другом времени, в других обстоятельствах она была бы искренне рада видеть друга детства. Но сейчас радость смешалась с тревогой, Билл не должен узнать о Северусе. Жюли вздохнула, поднялась с крыльца и заставила себя улыбнуться. — Жюли! — позвал Билл, подходя ближе. — Я думал, мне показалось вчера, когда увидел свет в твоем доме. А ты действительно вернулась! — Привет, Билл, — она старалась, чтобы её голос звучал ровно. — Да, я приехала вчера. — И не дала знать? — сказал он притворно обиженно, но улыбка в уголках его рта говорила об обратном. Жюли отвела взгляд, нервно поправляя край своей кофты. Она услышала тихий стон в доме. Сердце забилось сильнее. — Прости, я… Только обустраиваюсь. Ты знаешь, как это бывает после долгого отсутствия. — О, это я понимаю. Нам с женой тоже потребовалось много времени, чтобы коттедж пришел в себя после долгого запустения. — Билл улыбнулся, рассматривая домик. — Он почти не изменился, разве что заново покрашен? — Да, я немного обновила фасад, — ответила она, напряжённо улыбаясь. — Ну, так что, впустишь старого друга? — Билл уже делал шаг к двери, но Жюли поспешно преградила ему путь, чуть вытянув руку. — Ой, нет, — выпалила она слишком быстро, чем тут же вызвала у Билла удивление. — То есть, я… у меня там такой бардак! Все вещи в коробках, ничего не разобрано. Билл прищурился, но всё ещё улыбался. Задорный блеск его глаз ничуть не изменился, пусть и шрамы деформировали его лицо, делая его улыбку кривой. — Я разбираю вещи родителей, — тихо пробормотала она, чувствуя, как её лицо становится горячим. Неужели нельзя было придумать более весомой отговорки, сокрушалась про себя Жюли. Завелся упырь, травит пикси, да хоть миллион других причин, из-за которых гость не решится войти в дом. Из дома раздался глухой стук, как будто кто-то неловко задел что-то на столе. Жюли тут же сделала шаг к двери, прижимаясь спиной к ней, словно пытаясь скрыть шум. Билл нахмурился, но сохранял лёгкость в тоне: — Ты не одна? — Одна, — быстро ответила она, избегая его взгляда. — Видимо, сквозняк. — Знаешь, это звучит так, будто ты прячешь какого-то темного волшебника или что-то вроде этого, — пошутил он, рассмеявшись. Жюли нервно улыбнулась, но промолчала. — Ладно, — протянул Билл, явно замечая её странное поведение. — Я не буду настаивать. Но ты всегда можешь прийти в гости. Мы с Флер будем рады тебя видеть. — Спасибо, Билл, я обязательно зайду, — сказала она, стараясь вложить в слова максимум искренности. Он смотрел на неё ещё пару секунд, затем повернулся, чтобы уйти, но, сделав пару шагов, оглянулся. — И всё-таки, Жюли, у тебя странный вид, — заметил он. — Береги себя, хорошо? Когда он ушёл, Жюли медленно выдохнула и зашла в дом, мучаясь от чувства вины. Вот так грубо не впустить друга детства. Какой стыд! Почему она не предусмотрела этого вчера и не наложила дезиллюминационные чары? Целительница заглянула в комнату своего подопечного, тот снова уснул. Она тихо закрыла дверь и пошла ставить необходимые заклинания вокруг дома. Конечно, Билл поймет, что она наставила их после его визита, но это минимальная жертва для сохранения тайны Снейпа. Вечером Жюли зашла к Снейпу, подложила ему дополнительные подушки, чтобы он смог занять полусидячее положение. Пока самостоятельно сидеть он не мог. Его тёмные глаза наблюдали за Жюли, когда она осторожно зачерпнула ложку бульона. — Достаточно остыло, — сказала она негромко, поднеся ложку к его губам. Она кормила его медленно, сдерживая дыхание, когда он принимал очередную порцию. В том, как его губы касались ложки, как он наблюдал за ее руками, когда она зачерпывала бульон, было что-то странно интимное, доверительное, не похожее на то, что было раньше. Когда миска опустела, она отставила её в сторону, убралась немного и встала, собираясь покинуть комнату. — Не уходите, — услышала она хриплый, почти потусторонний голос. Жюли резко развернулась, Северус лежал в том же положении, глаза были закрыты, между бровями появилась глубокая складка. — Посидите со мной, — слабо сказал он. — Да… — Жюли села на стул рядом с кроватью. Она столько рассказала ему все это время, а когда он наконец сказал что-то в ответ, все слова куда-то исчезли. Она чуть было по привычке не протянула руку и провела по его слегка отросшим волосам, что слегка растрепались от долгого постельного режима, но тут же опомнилась. Сейчас она не могла позволить себе этой маленькой вольности. Свет от свечи мягко освещал его лицо, подчеркивая резкие скулы и тени, залегшие под глазами. Она почувствовала, как её пальцы невольно сжались, когда взгляд упал на его руку, покоящуюся на одеяле. Длинные, тонкие пальцы, когда-то державшие палочку с такой уверенностью, теперь безжизненно лежали на одеяле. Жюли колебалась. Прикоснуться или нет? Но ведь он попросил ее остаться. Она глубоко вдохнула, а затем медленно, осторожно накрыла его ладонь своей. Его кожа была холодной, но через мгновение он едва заметно пошевелил пальцами, словно привыкая к новому ощущению. Она не ожидала, что он слабо, но уверенно сожмёт её руку в ответ. Сердце пропустило удар. Жюли не сказала ни слова. Она просто сидела рядом, чувствуя, как тепло её ладони постепенно передаётся ему. Минуты растянулись, пока она сама не почувствовала, как веки тяжелеют. Она не помнила, в какой момент её голова склонилась ближе, не помнила, как позволила себе расслабиться. Так они и уснули — рука в руке, в тишине и мягком свете свеч. Жюли проснулась от криков чаек на улице. В комнате было ещё темно, но за окном уже серело утро. Она почувствовала, как что-то тёплое сжимает её ладонь, и только тогда осознала, что всю ночь они так и провели, держась за руки. Северус всё ещё спал. Дыхание его было ровным, лицо — расслабленным. Теперь, в утреннем свете, всё ощущалось иначе. Вчерашняя близость казалась естественной, но сейчас, когда сознание полностью прояснилось, Жюли почувствовала лёгкое смятение. Она осторожно разжала пальцы, стараясь не разбудить его. Его рука осталась лежать на одеяле, и ей показалось, что теперь она выглядит особенно хрупкой. Она медленно встала, чувствуя, как в животе зарождается странное чувство — смесь смущения и чего-то ещё, чего она не хотела анализировать. Босиком прошла к двери, бросив взгляд на спящего Северуса. Он больше не был похож на глубоко больного человека, потому видеть его спящим было неловко. Жюли тихо выскользнула из комнаты, закрыв за собой дверь. Северус проспал до самого вечера. Жюли весь день прислушивалась, ожидая, когда же он наконец проснётся, но он продолжал спать, восстанавливая силы. Видимо, даже тот короткий разговор накануне забрал у него больше, чем казалось. Когда он наконец зашевелился, она села рядом, как накануне. — Добрый вечер, Северус, — тихо сказала она, изо всех сил скрывая смущение. Северус Снейп открыл глаза и кивнул ей, но это движение, видно, вызвало дискомфорт в горле, он прокашлялся. Звук получился неестественный. — Кто… знает?.. — прохрипел он. — Никто, — девушка засуетилась. — Я никому не говорила, Вас считают мертвым. Но если вы хотите… — Пусть, — шепотом ответил Снейп. Ждет ли он от нее объяснений? Стоит ли ему рассказать все? Жюли не понимала, что хотел бы от нее услышать, потому молчала. Скрыть его спасение было важно в первое время, ведь Жюли не знала, что Гарри занимается его реабилитацией. И ему потребовалось очень много времени. — Что было после… — Северус закашлялся, закрываясь рукавом, на котором остались капельки крови. — Тише, — Жюли быстро подала ему платок и еле удержалась от того, чтобы потрогать его лоб. — Кожа у Вас зажила, но голосовые связки будут восстанавливаться еще несколько дней. Пожалуйста, не напрягайте голос. Северус коротко кивнул. Девушка снова почувствовала неловкость. Потому начала говорить. Она говорила о Битве за Хогвартс, как Гарри Поттер победил Воландеморта, в общем, обо всем, что она слышала и прочла из официальных источников. — Ученики… Все живы? — хрипло спросил Северус, глядя ей в глаза. Этого вопроса она боялась больше всего. Жюли отрицательно покачала головой. — Колин Криви и Винсент Кребб, — произнесла она с тяжелым сердцем. Северус коротко кивнул. На его лице не дрогнул и мускул. Он смиренно позволил себя покормить и принял лекарства. Дни проходили спокойно. Северус больше ничего не спрашивал — будто сосредоточился исключительно на выздоровлении. Жюли рассказывала ему новости из Ежедневного пророка, о событиях в мире, не дожидаясь реакции или ответа. Просто говорила, зная, что он слушает. Иногда он молча кивал, иногда его губы едва заметно изгибались в намёке на усмешку, но чаще всего он просто лежал, задумчиво глядя в потолок. Через пару дней он уже мог садиться, ненадолго вставать, хотя шаги ещё давались ему с трудом. Он оказался удивительно послушным пациентом. Хоть и его волшебная палочка всегда находилась рядом, он пока берег силы и не пользовался ею. Все рекомендации Жюли выполнял с точностью, и в этом тоже было что-то по-своему трогательное. В один из вечеров Жюли заварила чай и принесла чашку Северусу. Он сидел на кровати и смотрел в окно. Серое небо, тихие волны, песок и мокрые камни. — Что-то интересное? — спросила она, подавая ему чай. Северус медленно отвёл взгляд от окна, принял чашку и сделал осторожный глоток. — Здесь тихо, — ответил он. Жюли не сразу поняла, что он имел в виду. Шум волн, крики чаек, это место сложно было назвать тихим. — Разве? Он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом, словно решая, стоит ли говорить дальше. — Впервые за долгое время стало… тихо. — Это хорошо, — мягко сказала она, наконец поняв, что он говорит не побережье. Северус чуть заметно кивнул, опустил взгляд в чашку и вдруг сказал хрипло: — Жюли. Она вздрогнула. Это был первый раз, когда он назвал её по имени. — Да? Он поднял на неё тёмные глаза. В них не было ни привычной иронии, ни тяжести. — Спасибо, — произнёс он, и в этом слове прозвучало что-то почти нежное. — Северус… — прошептала она, собираясь сказать, что не стоит благодарности и еще много-много слов о том, что она не могла поступить иначе, но он лишь покачал головой. И на мгновение между ними повисло что-то невидимое, неуловимое. Жюли опустила взгляд. — Выпейте чай, пока не остыл. Он кивнул и снова устремил свой взор к серому горизонту. Жюли постояла немного и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. В коридоре на мгновение остановилась, приложив руку к груди. Сердце билось слишком быстро.