My baby boy

Пак Чимину девятнадцать, он самый красивый омега университета, который заканчивает второй курс академии искусств в Нью-Йорке. Чимин отличник и призер многих соревнований, получивший стипендию на обучение от государства. Ему никогда ничего не давалось легко, омега всегда прилагал больше усилий, больше времени и всего себя для достижения целей. Чимин вступил на узкую тропу, ведущую к успеху, продолжая превозмогать и проходить все трудности, что казалось, стеной вырастают перед ним. Чимин помнит первое проваленное выступление, ставшее точкой невозврата к прежней жизни. Чимин провалился полностью, за что получил жестокий выговор от преподавателя современных искусств. Но тот вечер принес в жизнь блондина нечто большее, чем усвоенный урок. Чимин познакомился с Чон Чонгуком. Высокий статный альфа в черном деловом костюме, влито сидящем на подкаченном и рельефном теле, которому могли позавидовать древнегреческие боги, стоял, облокотившись на свою черную бугатти вейрон, и курил сигарету. Чимин поймал на себе заинтересованный взгляд антрацитовых глаз, что поблескивали в темноте ночи, вызывая в омеге доселе неизвестные чувства. Омега был готов спрятаться, а лучше под землю провалиться, только бы не ощущать прожигающий до костей взгляд. Чонгук медленно, словно хищник, учуявший добычу, оттолкнулся от капота машины и плавно пошел в сторону оторопевшего Пака, что под давлением тяжелого взора, сдвинуться не мог. Омега сильнее лямку сумки сжимал, старался не смотреть в сторону идущего мужчины, но все нутро ныло и тянулось к альфе, к его запаху и всему естеству. — Ты невероятен на сцене, — комплимент со стороны Чонгука в краску вогнал, щеки неприкрытым румянцем залил, Чимин слабо кивал, но голову не поднимал. — Но сегодня ты был, мягко говоря, не в форме, — на устах мужчины была теплая улыбка, но сказанные слова Пака в землю тогда вбили с головой. — Поэтому, чтобы ты не расстраивался, я хочу пригласить тебя выпить кофе, — но Пак вежливо отказался, с места сорвался и на всех скоростях побежал к автобусу, что на остановке стоял. Сейчас, вспоминая их первое знакомство, Чимин смеется, потому что прошло уже полтора года, а их чувства сильнее стали, с каждым днем в крепкие узлы завязываются, которые ничем не разрубить, никак не порвать. Чонгук для Чимина - воздух, спасение, путеводная звезда, что к себе тянет. Чонгуку двадцать семь, он успешный бизнесмен, владеющий корпорацией по добыче нефти во многих точках мира. Альфа с низов поднялся, из грязи в князи. Он теперь самый влиятельный человек, с которым все считаются. Ему равных нет. Чимин надевает солнцезащитные очки, бросает сумку на пассажирское сидение новенького желтого авентадора, который Чонгук подарил на день рождения. Пак не просил, но от подарка не отказался. Блондин решает заехать в офис к альфе, чтобы после вместе поехать и отпраздновать удачно сданные экзамены. Пак ловко лавирует между проезжающими машинами в сторону центра, постукивая пальцами по обитому кожей рулю в такт льющейся из колонок музыки. Сегодня на повторе SAKIMA.feat. YLXR — Daddy, на которую омега случайно с утра наткнулся в паблике в инстаграме. На красном сигнале светофора делает селфи и в историю посылает. Чимин паркует машину на обочине, покидая её, бросает быстрый взгляд на свою прическу и ловко поправляет выбившиеся прядки. В главном офисе, что на Уолл-стрит расположен, Пака знает весь работающий персонал. Омега лучезарно улыбается и в лифт заходит, быстро поднимающийся на тридцать девятый этаж, где кабинет Чонгука находится. Блондин кивает секретарю-бете, хочет дверь открыть, как слышит по ту сторону звонкий смех, что иголками сердце больно протыкает. Чонгук его чувствует, ведь яркий насыщенный запах спелой клубники ни с чем не спутаешь. А Чонгук клубнику обожает, килограммами есть готов и не останавливаться. Его омега именно ею пахнет, каждый уголок ею пропитан. Чонгук к двери срывается, резко её распахивает и замечает спину бегущего к лифту блондина. На полпути перехватывает, за локоть хватает и к себе разворачивает. В карамельных глазах уже слезы застыли. — Чимин, — голос альфы безграничной нежностью наполнен, но Пак ежится, колючки показывает и руку выдергивает. Ему обидно, ему больно. Когда из-за двери показывается высокий красивый юноша, чей запах на цветение роз похож, Чимин сглатывает тошнотворный ком, что к горлу неожиданно подкатывает. — Чимин, это Ким Сокджин, и он, — но Пак слушать не хочет, резко перебивает. — Не оправдывайся, ты можешь трахать, кого угодно, — Чимин губы закусывает, но голову задирает, демонстративно уйти хочет, но звонкий смех незнакомого парня останавливает. — О, нет-нет, этот, — показывает пальцем на Чонгука, — точно не в моем вкусе, к тому же, мой альфа сегодня приезжает из командировки, — Сокджин прядку волос назад убирает и Чимину улыбается. А у омеги все внутренности расслабляются, легкий вздох облегчения с губ слетает. Чонгук недовольно брови хмурит, берет омегу за руку и в кабинет ведет, громко дверь захлопывает и Чимина к ней прижимает. — Малыш, ты заебал выделываться, уже пятый раз за две недели, — Чонгук в самые губы говорит, изменившийся запах омеги вдыхает. — Мне нравится, когда ты злишься, папочка, — Чимин свои блядские губы языком обводит, дразнит и нарывается, в альфе зверя будит. Он действительно уже границы переходит, последнюю суку включает и Чонгуку жить не дает. Чимин решил терпение альфы испытать, так оно закончилось. Чимин — его личная стерва, его личная маленькая сучка, которую Чонгук подолгу любит втрахивать в постель и наслаждаться стонами, что с пухлых губ слетают и умоляют еще. Чонгук накрывает приоткрытые губы, целует больно, целует жадно, показывая, что Чимин доигрался со своей фальшивой ревностью. Альфа губы омеги кусает, сминает, разорвать хочет, потому что Чимин слишком сладкий и слишком горячий в его руках. Омега не против. Сам поддаётся, ногу на бедро альфы закидывает, прикасаясь своим стояком к его. Такой Чонгук: страстный и на эмоциях, Чимина с ума сводит, колени дрожат, он опору в виде альфы видит, цепляется за лацканы пиджака пальчиками и вперед наклоняется. Чонгук не медлит, подхватывает Пака под ягодицы, приподнимает, больно сжимает, чтобы знал, чтобы понял, что Чона злить не надо. Чимин только обхватывает поясницу альфы ногами, шею обвивает руками и ближе хочет, чтобы кожа к коже, чтобы даже воздух не проходил. Чимин тонуть готов в Чонгуке, потом с помощью него наверх всплывать, опять тонуть. Чонгук — его море, его воздух, его жизнь. Чонгук с омегой на руках к дивану идет, садится на него и облокачивается на спинку. Чимин — его личный сорт героина, его безумие. Кто бы мог подумать, что, приехав на выступление младшего брата — Тэхёна, альфа своего ангела встретит. Нет. Чимин — чертёнок, который с мнимым нимбом на голове ходит. Чимин только на людях весь такой прекрасный, а в постели и наедине с альфой самой настоящей тварью развратной становится. Чимин трется задницей о пах, чувствует возбужденную плоть под собой. Чимин своего добился. Чимин инициативу перехватывает, начинает играться с языком альфы, сплетая их в безумном танце. Они даже дверь не закрыли, но никто войти не посмеет, секретарь уже, наверное, на обеденный перерыв вышел, услышав первые стоны. Чонгук Чимина в этом кабинете имел немыслимое количество раз, но всегда, как первый. Альфа рвет белоснежную блузку руками, припадает к выступающим острым ключицам, на которых выбито черными чернилами «чонгук». У него такая же, только с надписью «чимин». Чонгук покрывает поцелуями кожу, кусает, обводит языком оставленную на шее метку, снова её кусает, освежает и капельки крови слизывает. Чимин голову назад откидывает и лучший доступ предоставляет, в голос стонет, пусть все знают, кому Чон принадлежит. Чимин ловко съезжает с бедер альфы, на колени перед ним становится и расстегивает ширинку и пуговицу на брюках от бриони, тянет вниз, захватывая боксеры. Член Чонгука огромен, Чимин все время поражается, как его в рот до основания берет, всякий раз, словно впервые. Чимин губами к головке припадает, облизывает, посасывает, доводит альфу до исступления, который через секунды сам начнет насаживать рукой на член, рвано дышать. Чимин проводит языком по стволу, каждую венку и складку обводит, размазывает смазку и, наконец-то, сосать начинает. Чонгук взгляда от мальчишки отвести не может, поражается, где он такому научился, ведь сосет он покруче любой бляди, которых Чонгук раньше снимал на ночь. Альфа рукой в волосы зарывается, сжимая так сильно, что костяшки белеют, сам бедрами толкаться начинает. Чимин член за щеку пропускает, горло расслабляет и до основания берет, после победно снизу-вверх смотрит. Чонгуку с таким не совладать. Он омегу за волосы на себя тянет, в губы вбивается и посасывает, свою же смазку с них слизывает. — Раздевайся, — томно шепчет. Омега поднимается, нарочито медленно остатки блузки скидывает и к узким джинсам переходит. Пуговица, ширинка, хватает за края и стягивает вниз, не забывая бедрами в такт неслышимой музыки вилять. Опять дразнит, опять терпение альфы испытывает. Чимин скидывает обувь, после джинсы окончательно снимает, а Чонгук смотрит и ахуевает. На омеге тонкая сбруя из черной кожи, что аккуратно и безумно красиво на бледной коже смотрится. Чонгук облизывает пересохшие губы, хватает за ремень и к себе подтягивает. — Ты, блять, невероятен, — Чонгук проводит руками по ягодицам, сжимает, ведет пальцами по ложбинке, и в очередной раз матерится. Потому что Чимин очередной раз удивляет. Чонгук кончик анальной пробки крутить начинает, за реакцией омеги следит и ухмыляется. — Ты просто конченная блядь, малыш, — целует долго, кромку зубов обводит и с пробкой балуется, то вытаскивает, то опять загоняет. Чимин течет, насаживается, умоляет, чтобы альфа взял его, разложил и трахал. Чимин открыто скулит, хнычет, стаскивает пиджак альфы с плеч и за рубашку принимается, но Чонгук опять подхватывает омегу под ягодицы и к столу несет, на него усаживает. Альфа любимые бедра до красных отметин сжимает, Чимин в ответ царапает руки Чона, ведь другие части тела для него закрыты. Омега зарывается пальцами в волосы на затылке и к себе притягивает, целует, после произносит: — Трахни меня, папочка. Чонгук все барьеры скидывает, переворачивает Пака на живот и в стол вжимает, пробку одним движением вытаскивает и на пол бросает, сам головку к растянутой дырочке пристраивает и одним резким толчком входит. Чимин громко вскрикивает, в спине выгибается и к размерам альфы привыкает, ведь всякий раз ему кажется, что член больше становится. Пак царапает поверхность стола и сильнее задницу выпячивает. Чон трахать начинает так, будто последний. Альфа сразу на размашистые толчки переходит, грубо и жестко, как Чимин любит. Чонгук рукой в мягкие волосы омеги зарывается и сжимает копну, на себя тянет, максимально выгнуться заставляет. Чонгук в каких позах его только не трахал, ведь растяжка Пака позволяет. Чимин пол под ногами не чувствует, единственное, что сейчас его волнует — это втрахивающий одетый Чонгук, который рычит, который долбится в него. У Чимина голова кругом, он стонет громко, бедрами двигает, пытается за темпом альфы не отставать. Чонгук не жалеет. — Папочка, папочка, — как в бреду повторяет Пак, сорвано дышит, пытается картинку реальности не потерять. Чонгук отпускает волосы, молочные бедра обхватывает и еще быстрее двигаться начинает. Стол под ними ходуном ходит, Чимину кажется, что вся комната плывет и кружится. Чимину ахуенно, Чимину всегда будет мало Чонгука. Чимин скулит, чувствует, как внизу живота стягивается болезненный узел, омега руки к изнывающему члену тянет, но альфа их перехватывает, в замок на спине сцепляет и крепко держит. — Кончишь ты от меня внутри, — альфа ложится грудью на спину Чимина, что через раз дышит, что мычит что-то нечленораздельное. Чонгук рычит на ухо, кусает мочку, вбирает в рот и посасывает вместе с круглой сережкой. Чонгук всегда хочет Чимина, везде и при любых обстоятельствах. Чонгук без Чимина не может, ведь у них один кислород на двоих. Чимин кончает первым от особо резких и глубоких толчков, что электрическими разрядами по телу проходят. Омега обмякает, тяжело дышит и сжимает член альфы в себе максимально сильно, Чонгук от этого следом кончает прямо в омегу, задерживается на несколько секунд и с развратным звуком выходит. Чон садится на кресло, откидывает голову и расстегивает несколько пуговиц на рубашке. Чимин сползти хочет, но альфа гортанно рычит. — Стой так, — Чонгук сам дыхание переводит и на стекающую сперму по бедрам Пака смотрит, наслаждается, прикусывает щеку изнутри, потому что опять встает, опять хочется. Чимина ноги еле держат. Он полностью на стол укладывается и глаза прикрывает. Но неожиданно теплые руки на себя тянут, Пак подается, садится на колени альфы, укладывая голову на крепкое плечо. — Папочка всегда всю душу вытрахивает, — бубнит Чимин, а губы в сладкой улыбке расплываются. — Мой малыш только этого и хочет, — альфа перебирает взмокшие пряди волос на затылке омеги, к себе ближе прижимает и родной запах вдыхает. Чимин утыкается носом в шею, оставляет короткий поцелуй и окончательно в руках альфы расслабляется. — Завтра мы улетаем, — говорит мужчина, а омега удивленный взгляд на него поднимает. — Куда? — Чимин водит маленькими пальчиками по груди Чонгука. — Я обещал тебе диснейленд.