Финская пленница

      Ванная комната. В круглом окне под потолком виднеется кусочек вечернего пасмурного неба. Но ни шум дождя, ни даже звук льющейся из крана воды не способны заглушить бешеный стук сердца Тарьи, которая прямо сейчас лихорадочно ищет выход из этой кафельной ловушки.       Разумеется, она не видит, что происходит с другой стороны двери, которую она хорошенько заперла, но прекрасно понимает, что терпение Марко, её тюремщика с двойной бородой, давно подошло к концу. И вот она моментально представляет, как он зловеще, даже с азартом улыбается, когда дёргает за ручку и игриво барабанит костяшками пальцев по деревянной двери:       – Мышка-норушка, а, мышка-норушка? Впусти меня в свой домик, от дождя спрятаться!       В панической спешке Тарья попыталась повторно взобраться с помощью тумбочки и шкафчика наверх, к круглому окошку. Хоть у неё и не было уверенности, что она сможет полностью протиснуться и выбраться наружу, но она должна хотя бы попытаться. Надо срочно бежать от этих троих сумасшедших! Ведь раз Туомас в своих безответных чувствах к ней докатился аж до похищения, то того, что случится дальше, не предскажет уже никто!       Но казавшийся спасительным шкаф вдруг зашатался, полки предательски треснули и окончательно разломились пополам, и женщина с криком упала вниз. Хорошо хоть, было не слишком высоко, да и ковёр смягчил её падение. Но едва взглянув на безнадёжно разломанный шкаф, Тарья с ужасом поняла, что теперь – всё, ей точно несдобровать, ибо отсюда некуда бежать!       – Ах, не хочешь меня впустить?! – прозвучало снаружи с издевательской укоризной, – Ну, тогда пеняй только на себя! – и после этих слов раздался первый яростный удар топора по двери.       – А-А-А!!! Мамочки!!!       В дичайшей панике Тарья схватилась обеими руками за швабру – единственное возможное оружие самообороны – и забилась в дальний угол ванной, как загнанный в западню зверёк. На каждый последующий удар топора она истерично вскрикивала и тряслась в ужасе. Если бы происходящее было эпизодом из хоррора, критики бы в один голос заявили, что Тарья здесь бессовестно переигрывает и вот-вот, того гляди, хлопнется в обморок от своих же наигранных эмоций. Но это не была плохая актёрская игра – бедняжка действительно сходила с ума от страха.       А тем временем Марко продолжал ломиться внутрь как медведь-шатун, стремительно разрубая добротную дверь будто старую сарайную дощечку. Наконец, когда дыра стала достаточно большой, он заглянул внутрь ванной комнаты и, как маньяк ухмыляясь перепуганной насмерть жертве, торжественно гаркнул во всё горло:       – А вот и Марко!       Но как только он просунул руку к дверной ручке, Тарья со всей силы стукнула его шваброй по запястью. Дико взвыв от боли и матерясь так витиевато, что у беглянки от смущения покраснели даже уши, Хиетала убрал руку обратно. Однако радовалась своей маленькой победе женщина недолго – на крики и мат товарища быстро прибежал Юкка и, выразительно показав Тарье кулак, через всю ту же дыру в двери… забросил в ванную коробку, полную до краёв живых, мохнатых и чёрных как сажа тарантулов!..

***

      И тут Тарья проснулась в холодном поту, негромко охнула и подскочила на кровати. Ей потребовалось чуть меньше минуты, чтобы полностью осознать, что это был всего лишь кошмарный сон, навеянный вчерашними событиями.       Вот настолько причудливо, даже экспрессивно пережитые безобразия реконструировались в её подсознании: это правда, что вчера она предприняла первую и неудачную попытку побега и что Марко аж прорубил топором дверь в ванную, лишь бы остановить её. Но на этом всё сходство с «Сиянием» Кубрика и заканчивалось, а реальность была куда больше похожа на завязку эротического фильма, чем на хоррор. Косплеил ли Марко Джека Николсона в процессе выламывания двери, Тарья не могла уверенно сказать, поскольку слишком суетилась, пытаясь пролезть в узкое окошко наверху и к тому моменту, когда вскрылась её попытка побега, она ухитрилась там же и застрять, так что Хиетала легко схватил её за ноги и затащил назад, с гоготом и шутливыми комментариями. Впрочем, несмотря на ворчания парней про порчу имущества «завидного жениха» всея Суоми, серьезных санкций в её адрес тогда не последовало.       Не выдумка также и то, что вчера, когда Тарья хотела снова покошмарить похитителей бесплатным ночным концертом, Юкка нашёл креативный способ вынудить её замолчать, не применив насилия, но успешно использовав против бывшей коллеги её давнюю фобию. Этот способ оказался настолько неожиданным и жутким, что в её сегодняшнем сне вместо одного (несомненно, по-прежнему страшного и грозного) паука их оказалась целая стая. Брррр… Но, разумеется, несмотря на пережитый страх и демонстративную покорность, наша маленькая, но гордая птичка Тарья затаила обиду и пообещала себе, что всё равно устроит всем троим упырям весёленькую жизнь на ближайшие дни. И, конечно, не оставит безнаказанной и паучью пытку тоже.       «Ох, ну и дичь же мне приснилась! Неужели я настолько трусливая?» – подумала Тарья, – «Влипла я, конечно, действительно крепко и надолго, но думаю, что Туомас и ребята, хоть они те ещё придурки, всё-таки не душегубы и не психи ненормальные, как в этом дурацком сне… Если я сбегу… Стоп, что значит «если»?! Когда я сбегу отсюда, ближайшие года два-три никаких фильмов ужасов смотреть вообще не буду! Хватит с меня адреналина за нынешние «приключения»! А ещё на всякий случай попрошу Марсело мне даже тру-крайм документалки и подкасты не включать – ведь вдруг проснуться звездой этого жанра явно не то, о чём я мечтала!»       Несмотря на то, что подвал хорошо отапливался, ночная прохлада всё же давала о себе знать, бодрила и мешала повторно заснуть. Эта осенняя ночь была не только холодной, но и крайне дождливой. Тарья включила свет и ещё раз осмотрелась. Вдруг она заметила рядом со стенкой, где висели старые сценические костюмы и платья, спортивную сумку и маленький термос, которых в первый вечер её плена здесь не было. Похоже, эти вещи Туомас занёс лишь вчера, незадолго до её новой попытки концертной самодеятельности.       Тарья осторожно извлекла из сумки всё содержимое: абсолютно новая пушистая пижама-кигуруми в виде лисы (однако идеально подходящая ей по размеру), серенькие шерстяные носки и ещё одно тёплое одеяло. Плюшевый лохматый волк в цилиндре и с большими синими глазами – в качестве гвоздя программы. В термосе же оказался по-прежнему горячий лимонный чай.       Несмотря на всё своё любовное безумие, Туомас действительно обращался с Тарьей так, будто он пару дней назад не внезапно и подло похитил её, а всего лишь дружелюбно пригласил к себе в гости с ночёвкой. Даже в таком простом жесте, как запасное одеяло и чай, ощущалась пускай и своеобразная, но всё-таки забота Холопайнена о своей любимой… похищенной им же.       Придирчиво осмотрев теплую пижаму со всех сторон, Тарья быстро переоделась, легла и задумалась. Но сейчас ей было не до серьёзных размышлений о том, насколько искренни и глубоки чувства похитителя к ней и насколько, возможно, она была слепа и глуха, раз столько лет не замечала (верней, не желала замечать) очевиднейших вещей. В ту дождливую и холодную ночь Тарью гораздо сильней беспокоило, как там её любимый муж и что с ним сейчас происходит.       «Интересно, что с ним? Наверняка он уже вовсю ищет меня, с ума сходит от отчаяния, места себе не находит и не спит ни днём, ни ночью... Бедный мой… Пожалуйста, прошу, Господи, пусть этот страшный дурдом поскорей закончится и мы с Марсело снова будем вместе!»       Засыпая и держа в руках плюшевого волка, Тарья вдруг отчётливо представила себе, как в эту неспокойную ночь по зловеще тёмному шоссе и сквозь сильный ливень едет автомобиль, за рулём которого, несомненно, её милый Марсело. Хоть он страшно измождён и не спал больше суток, но в его глазах – огонь отваги и сильнейшее желание любой ценой отыскать и спасти похищенную жену. Мучительная неизвестность продолжает терзать его разум, тревожные образы вследствие недосыпа преследуют всё чаще, но он и не думает отступать. Он думает лишь о ней одной. Ведь Марсело поклялся, что с самого первого дня их знакомства и до тех пор, пока он дышит, он будет всегда защищать её. Защищать своё счастье, свою милую Тарьиту.       «Марсело… Родной мой… Пусть моя любовь станет для тебя светом маяка, по которому ты скоро отыщешь меня! И пусть твои мучения не окажутся напрасны!..»