Таланты и поклонники

Лань Чжань танцевал. Весь в белом, с лентой в волосах. Балет. Самый что ни на есть классический. Самозабвенно и легко, словно занимался этим всю свою жизнь с рождения. А Вэй Ин смотрел. Хотя, собственно, где они находятся, понятия не имел. Перед ним было нечто белое в котором танцевал Лань Чжань. В белом. Под классическую музыку, льющуюся непонятно откуда. Полный сюр происходящего дошел до Вэй Ина, когда любимый Лань закончил выступление эффектным движением, откинувшись корпусом назад. Вдохновленное лицо, глаза, устремленные в никуда… А потом поднялся, коротко поклонился и начал снова. На этот раз, как показалось Вэй Ину, весьма ехидно поглядывая на него. Вэй Ин потряс головой. Подумал о том, как же жутко неудобно, должно быть, танцевать в такой одежде. Потом — попытался вспомнить, что именно танцует Лань Чжань и нет ли в этом танце скрытых намеков. Но головоломка не давалась. Потом Вэй Ина посетила совсем другая мысль, и он чуть не взревел голодным осликом. Кто посмел напоить Лань Чжаня?! И почему без его, Вэй Ина, участия?! Хотя — Вэй Ин проследил за тем, на какую высоту Лань Чжань поднял ногу — одним алкоголем там точно не обошлось. Так ему еще и покурить дали?! Идиоты! Курить Лань Чжаню нельзя еще больше, чем пить! От травы у него… глюки забавные бывают. И он в них свято верит. Хотя тут вряд ли глюк. Ну или это Вэй Ин обкурился. Потому и память отшибло, и он вспомнить не может, когда и где это любимый супруг балету обучался и почему он, Вэй Ин, его танец видит в первый раз. А Лань Чжань, тем временем, закончил свое выступление тем же движением, но в этот раз повторять все снова не стал. Только выпрямился, пригладил рукава, поправил волосы, поймал взгляд Вэй Ина и монотонным голосом в своих самых лучших традициях самого большого зануды во вселенной вдруг спросил: — Ты мыл руки перед едой? Каждый обязан мыть руки перед едой. Вэй Ин сморгнул. Потряс головой. — Лань Чжань? А, это такая игра. Наверное. — Конечно, Лань Чжань, — включился Вэй Ин в нее мгновенно. — Я же обещал быть хорошим мальчиком. Подошел поближе, пытаясь поймать взгляд. — Я был хорошим мальчиком. А хорошим мальчикам положена награда. Лань Ванцзи кивнул с серьезным видом. — Что хочет в награду хороший мальчик? Вэй Ин, уже почти уверенный в том, что это игра, подался вперед. — Поцелуй! Я хочу, чтобы меня поцеловал другой хороший мальчик. Лань Ванцзи оглянулся с недоуменным видом. Задумался. Нахмурился. — Кто? Здесь никого нет. — Как это нет? Есть. Ты. Очень хороший мальчик. Вэй Ин потянулся к нему, но Лань Ванцзи отшатнулся, засопел жутко умилительно. — Мне дядя не разрешает. Если я тебя поцелую, то буду плохим мальчикам, и дядя будет ругаться. — О, боги… — Вэй Ин не удержался. Засмеялся, но хоть спрятал лицо в ладонях. Это было донельзя забавно и мило. Но странно. — Лань Чжань, тебе же не пять… Он опустил руки да так и застыл, глядя на Лань Ванцзи, который вдруг стал раз в десять короче и теперь смотрел на него сердито с высоты своего пяти? -летнего возраста. — Ох… — Вэй Ина хватило только на невнятный выдох, а Лань Ванцзи вдруг подался к нему. — На ручки. Хочу на ручки, — и разве что ножкой не притопнул. — На ручки к Вэй Ину. Вэй Ин удержаться не смог. Присел перед чрезвычайно милым и сердитым малышом с чудесными глазками и улыбнулся. — Тогда иди на ручки. Лань Ванцзи не пошел, а влетел. Забился в его объятия, клещом вцепился в ворот. И снова засопел, теперь, правда, куда-то в шею. — Не отдавай меня дяде. Он опять будет заставлять меня, а я не хочу. — Не отдам, — Вэй Ин поднялся, поглаживая его по худой спинке и умирая от невероятного, абсолютно незнакомого ощущения. Нежности такой глубокой, что в ней утонуть было можно. Диким, просто безумным желанием, почти потребностью, защитить это чудо. И ох, сколько еще там всего было, что он никогда не испытывал. — Что он заставляет тебя делать, А-Чжань? Малыш засопел еще сильнее. — Танцевать. А мне не нравится. И ножки болят. Вэй Ин только глаза закатил. Ох уж этот Лань Цижэнь. — Ничего. Я тебя ему больше никогда не отдам. — И танцевать не будешь заставлять? — Не буду. — Мне нравится играть. — Поиграем. — И локву, — судя по голосу, и тому, как стремительно расслаблялось маленькое тельце в руках Вэй Ина, Лань Ванцзи засыпал. И Вэй Ин вдруг зевнул тоже. Оглянулся, но антураж вокруг так и остался белым ничем. Так что Вэй Ин просто сел… куда-то. А потом и лег так, чтобы маленький Лань Чжань растекся по нему, придерживаемый руками. — И локву. И лошадку. И книжку с самыми красивыми картинками. А потом поймаем дядю Цзяна и заставим его рассказать тебе сказку. Он, знаешь, каких только сказок не знает. А потом прокрадемся ночью в комнаты Лань Цижэня и раскрасим ему лицо зубной пастой, тебе понравится. Вэй Ин говорил и говорил, сыпал обещаниями и никак не мог отпустить уснувшего малыша, трогательно сопящего ему в грудь. Только замолчал, когда выдохся. Зевнул широко, с удовольствием. Закрыл глаза и… …открыл глаза и уставился в потолок. Совсем не в белоснежный, а обычный, просто белый. Знакомый вплоть до той точки в углу. Вэй Ин сморгнул и сел в постели. Потряс головой, услышал шорох и вскинул взгляд. — Лань Чжань, — не вопрос. Констатация факта, сопровождающаяся самой радостной улыбкой. Его Лань Чжань. Взрослый, самый обычный и самый любимый Лань Чжань. Стоит у окна и смотрит на него с тревогой. — Вэй Ин? — Ты умеешь танцевать балет? — Вэй Ин? — теперь в голосе шагнувшего к нему Лань Ванцзи зазвучала почти паника. — Все в порядке, — отмахнулся Вэй Ин, но в протянутые руки подался с охотой и разве что не замурлыкал, потираясь щекой и плечо Лань Ванцзи. Они уже вторую неделю гостили у Цзян Чэна с Сичэнем, и Лань Ванцзи неуловимо пах лотосами, которые Сичэнь развел в качестве подарка Цзян Чэну. — Просто ответь. Мне приснился такой интересный сон. Ты там танцевал балет. Ванцзи немного помолчал, а потом произнес: — Дядя хотел, чтобы я занимался балетом. Но мне не нравилось. И я начал капризничать. Дядя упорствовал, но на мою сторону встал Сичэнь, и он отступил. Я пообещал ему, что стану лучшим в игре на гуцине. — Мой бедный Лань Чжань, — Вэй Ин с нежность поцеловал его скулу. — Что еще тебе снилось? — Не важно, — Вэй Ин откинулся на подставленное плечо, глядя в лицо Лань Чжаня снизу вверх, чтобы не упустить ни единой эмоции. — Знаешь, я тут подумал… Я не против. Глаза Лань Ванцзи полыхнули. — Ты серьезно? — Я не шучу такими вещами. Так что можешь позвонить той чудесной девушке. Если она все еще не против стать суррогатной мамой, то можно начинать выбирать кроватку. — Если ты просто увлекся играми с А-Мином… — голос Лань Ванцзи дрожал, и Вэй Ин подался вперед, обнимая со всей силы. — Нет. Лань Мин — чудесный ребенок, и мы с тобой его обожаем, но я хочу своего, а не племянника. Нашего с тобой. Я готов, Лань Чжань. Я наконец-то готов.