Я люблю твои железки

      В голову вбились утрешние слова отца, когда он дал мне открытку в руки и помчался за подарком который настолько важен, что его нельзя доставлять без него. И его история с моей мамой, когда она была моего возраста.       Семнадцать лет назад, когда на дворе был ещё восемнадцатый год, моя мама познакомилась с папой, после чего, через три месяца была сыграна свадьба. А потом родилась и я. Но так случилось, что она не выжила во время родов. А потом мой отец, поддавшись горю забросил свой бизнес, пока я, пятилетняя девчонка не вдохнула в него жизнь и идею. Так вышло, что мой отец был хорош в физике и математике, а так же во всяких технических штучках, и работал изобретателем. Ну и вы наверное догадались какую идею я ему посоветовала. Да, именно так. Я спросила у него тогда: А почему бы тебе не сделать маму собственными руками, раз её больше нет? И он серьезно задался этим вопросом. И спустя семь лет я увидела девушку-робота, в программе у которой была психология, подача еды и вышивка, ну, и так же простые разговоры, забота о детях, то бишь мне и моем младшем брате Августе. Моя мама в виде робота была в этом огромном доме не уборщицей и не домработницей. Мой отец за столько лет не стал любить её меньше. Он с трепетом относился к роботу, ухаживал за ней, все время проверял в порядке ли программное обеспечение, и очень волновался когда Август заигравшись мог поцарапать её. Конечно же, он не специально.       За три года до появления робота-мамы, когда мне было десять, мой отец нашел замечательную, умную, а главное сдержанную и любящую девушку. Конечно, она была моложе его, но не на много. Она принимала его таким, какой он есть. И он тоже. Корри содержала дом в чистоте, на столе всегда была вкусная еда, одежда опрятная и чистая, воспитание Августа полностью на её плечах, так же забота обо мне и муже, да и о себе самой. Но это ещё только часть дел которые она выполняет. Работа в том же отделе, что и мой отец, подработка в больнице, пожертвования для детей и животных, кстати, на те деньги, что получает она сама. Так же девушка очень сильная, духовная, понимающая людей, рационально мыслящая. Она всегда серьезна, воспитанно себя ведет, и никогда не бывает такого, что она что-то забудет. Её одежда не вызывающая или непристойная, как у большинства девиц в это время. Она любит пышные наряды с подметающей пол юбкой, не высокий каблук, удобную прическу и приятный на вид макияж. Она не красится слишком вызывающе, как на подиум. Её волосы всегда прибраны. И сама она никогда не бывает потерянной.        Помню, когда Августу было плохо, то она всю ночь не смыкая глаз просидела подле его кровати. Её осанка была пряма, руки нежно и отточено вытирали лоб и встряхивали градусник. Когда Корри ночью услышала плачь, то уже через двадцать секунд выбежала из комнаты шурша подолом пышного платья. А на утро она как обычно приготовила завтрак, собрала ланч в школу, погладила белье и помыла пол в коридоре. И пусть на лице её отражалась усталость, то голос её всегда был бодрым.       И когда появился робот созданный по внешности моей мамы, то Корри не ревновала. Она заботливо протирала её, иной раз собирала волосы, помогала в чем-то и часто беседовала. Но иногда, мне доводилось видеть её полный тоски взгляд, когда отец проводил ночи не с ней, а оставался в своем кабинете и общался с роботом. Это было не так часто, но я запомнила это на всю жизнь. И это воспоминание со мной до сих пор.       В прошлом году её пришлось разобрать. Так вышло, что робот сломался. В её программе обнаружился сбой, поставленные команды часто менялись и она чуть не сломала мне руку. А потом едва ли не кинула в Августа тарелку. Тогда то отец принял окончательное решение: разобрать её. В его кабинете до сих пор лежит её голова, от чего мне становится жутко. И я поначалу думала, что он решится сделать её заново. Переустановит, забьет новые задачи, усовершенствует в конце-то концов, но он сдался. Точнее перестал жить этой механической штукой и наконец понял, что у него есть семья, которой он кстати, стал уделять на много больше времени.       Так же Чарльз очень любил хвастаться о своей работе и о новых роботах, которые он планирует создать в ближайшее время. Сейчас 2035 год, и технологии конечно же, не стоят на месте. По всему миру известна компания Above mind создавшая первых роботов детализированных на столько, что их можно спутать с человеком. Роботы прибирают дома, готовят еду, убирают улицы, чинят наши компьютеры если те не в порядке, строят дома, так же проделывают какую-то опасную для жизни человека работу. Из-за них некоторые люди лишились работы, но если они работали нормально, то не думаю, что их заменили бы жестянкой. Мой отец один из главных создателей, который, в принципе, и воодушевил всех подобной идеей на создание робота. Их около несколько тысяч разных рас и национальностей, специализированных на каких-то особых задачах. Дети, девушки, мужчины. Множество людей снимают себе робота для сексуальных утех, и таких людей в принципе то презирают.       И если говорить о подобном, то самый яркий пример — Анастейша Гринд, известная по всему миру, как — Кира. Эта певица двадцати шести лет, которая объявила на своей ленте и на главном концерте в Нью-Йорке, что влюблена в робота-мужчину и на днях состоится их свадьба. Тогда Анна потеряла практически половину своих поклонников, от неё отвернулись крупные шишки из модельных агентств, а так же собственная мать, сказавшая, что та ей больше не дочь. Многие девушки в буквальном смысле восхищались ей, её выдержке и силе воли, что после стольких негативных действий, а именно: поцарапанная машина, разорванная одежда в гримерке, кидание помидоров на публике, протесты перед концертами, а так же попытка избиения, — не помешали её карьере и не сломили дух Киры. Она гордо вышла на сцену и продолжала петь, пока в неё летели пара десятков овощей. Конечно, виновники получили наказание, но все же, это было жестоко. Она поделилась своими чувствами с остальными, а они отвергли её, превратив в изгоя. Теперь мамы приводят её в пример, какой быть не надо. И мой отец тоже говорил о подобном, но я же, конечно, зная, что никогда такого не сделаю, послушно согласилась. В моих планах было влюбить в себя какого-нибудь порядочного, умного, ну и конечно же красивого парня и выйти за него замуж, а не вот это вот все.       Сейчас в моде пышные юбки и корсеты, точно так же, как было в восемнадцатых веках. Честно, я не думала, что старые наряды и причуды вновь будут в моде, но это так. И с этим ничего не поделать. Конечно, простые смертные игнорируют подобные правила, но мы, дети богатых ученых и создателей машин, должны постоянно носить элегантную одежду и быть в форме. Если это не так, то ты тут же попадаешь в новости и становишься самой обсуждаемой темой недели и позора, конечно же.       И сейчас я поправляла свое обтягивающее, с цветочками по бокам платье. Ненавижу подобные наряды, которые открывают мои плечи и незначительную грудь, но матушка попросила одеть его, ибо сегодня за ужином мы ждем гостей.       В свои шестнадцать я осталась коротышкой, похожей на маленький грибочек с пышной шевелюрой. Мой нос картошкой часто обсмеивают, что он слишком длинный и толстый. Так же мой цвет глаз очень блеклый, будто обвернутый сверху белой пленочкой, из-за чего дети меня не очень переваривают. Я внушаю ужас и отвращение. И мое исхудавшее, почти тощее тело подыгрывает этим блеклым, огромным глазищам. Так же я не очень нравлюсь Августу. Он может со мной играть, дурачится, но все же, когда смотрит в мои глаза, то замирает и бледнеет, и создается ощущение, что он вот-вот упадет в обморок.       Но сейчас он практически не смотрит на мое лицо. Август увлечен лазаньем под столом со слишком длинной для него скатертью и Корри, ругавшейся на него. Её спокойный тон выглядел слишком сдержанным. От чего я могла спокойно выдохнуть и продолжить наблюдать за тем, как она носит из кухни на стол жареного цыпленка, утку, несколько салатов, приборы, пару бутылок вина. — Генра, будь любезна, проследи чтобы Август ничего не уронил, — она расставляет тарелки, поправляя салфетки. Торопится. Впервые, наверно. Обычно она заранее накрывает стол, а потом ещё минут двадцать сидит в ожидании гостей. Сейчас же они должны прийти с минуты на минуту, а стол накрыт только на половину. — И чтобы не испачкал свою одежду, а то времени переодевать его нет.       И отвлекаясь от вечернего темного неба, я с улыбкой приподнимаю белую скатерть, ища под длинным столом мальчишку. Он смеется при виде моего лица, и ползет от меня в самый дальний левый угол. Я ухмыляюсь. Его коленки громко и больно бьются о пол. — А у меня есть шарик, — протяжно говорю я, деловито моргая ресницами. Я перестаю слышать грохот и краем глаза смотрю на Августа, который замер, смотря на меня. — Но собачки, которые лазят под столом его не получат. — Сарик? — слегка не выговаривая первую букву и шипилявя, переспрашивает он. И тут же грохот от коленок вновь тревожит меня, но в этот раз он ещё быстрее и энергичнее, а потому вероятно больнее, ибо мальчишка торопится быстрее доползти до желаемого им объекта. — Где сарик?       Я показываю из-за спины оранжевый шар, оттягивая его от мальчишки, когда он тянется за ленточкой. Показательно цокаю. — Если хорошо будешь себя вести за ужином, то я дам тебе его. Идет? — Слусаться?       Киваю. Пятилетний мальчишка задумался. Его лицо стало озадаченным. Нахмуренным. — Хоросо.       Я помогаю ему подняться с пола и отправляю шарик в гостиную, где расположились и десяток других таких же, только витающих в воздухе, ибо надуты гелием. Я замечаю Корри, которая с отточенной скоростью складывала темно-зеленые салфетки. Она вздрагивает, да и я тоже, ибо обе были не готовы услышать звонок в дверь.       Я спешу подняться и встретить гостей, как на плечо мне ложится мягкая женская рука, легонько сжимая его и отпуская. — Я открою, — ласково отвечает она, и легко, словно птичка, с грацией, плывет к входной двери. Моему черствому, в некоторой мере грубому отцу повезло с такой женой. Она мягкая, добрая, чуткая, и в то же время серьезная и умная женщина. К тому же настоящая красавица. Темно-русые волосы изящно заплетены в какую-то ирландскую косу. На лице не яркий, приятный на вид макияж. Она использовала лишь тушь, помаду и тени, но это смотрится так изящно. Но более красиво смотрится это темно-зеленое, напоминающее собой всю Ирландию, платье. Я не знаю почему, но именно с ней у меня ассоциируется матушка. В Ирландии обычно добрые, отзывчивые и шумные люди. А так же большинство из них рыжих. Но матушка не такая. И все же именно с этим местом она сочетается. Может потому, что там много величественных замков. Таких, прямо как Корри. Или же из-за большой растительности. Кто знает. — Добрый вечер. Мы рады, что вы пришли на наш скромный ужин.       Она не улыбается, но её голос полон радости. Она отходит, давая пройти в дом мистеру Перкинсу и его сыну. Это вполне естественно, что родители пригласили своих знакомых у которых есть сыновья примерно моего возраста. Вот и Алан Перкинс был младше меня лишь на год. У него тонкие каштановые волосы, выцветшие на солнце и походившие на осенний опавший лист. Такие же неяркие зеленые глаза, что и у меня. Худое, тощее тело. Да и ростом он не вышел. Выше меня лишь на пару сантиметров. Мальчишка не интересовался такими вещами, как: алгебра, физика, химия или же информатика, где нужно использовать свой ум и вертеть им как попало. Этот низкорослый малый увлекается баскетболом и посвящает три добрых часа ему каждый день. Может потому он такой скелет? — Ох, Корри, к чему эти формальности. Мы же все свои люди. — мистер Перкинс выглядит выжато и сухо, хотя ему лишь сорок с лишним. Для своих лет он выглядит старо и измученно, хотя с его работой и постоянной нагрузкой на мозг, да и ещё и с такими глупыми подчиненными, которые ничего кроме крика не воспринимают, выглядеть лучше явно не будешь. — О, малыш Август, как ты подрос!       Мужчина приподнимает его и улыбается во все свои тридцать зубов. Я ужасаюсь от одного из его зубов, ибо тот похоже чернеет. И выглядит это не очень приятно.       Дальше малыша ставят на пол и суют ему в руки коробку с какими-то железячками, громко звенящими внутри. И полный радости он убегает от нас, наравясь скорее открыть игрушку. Тогда мужчина смотрит на меня и его хриплый голос приветствует именинницу: — А вот и причина этого ужина, — не торопясь, он вытягивает руки и взъерошивает мои волосы на макушке, от чего я прикусываю нижнюю губу, ведь так долго мучилась расчесывая их. Я буквально реву в себя. — Уже такая взрослая. Небось парни за тобой толпами бегают, ага? — он делает паузу. Я опускаю свой взгляд, якобы от смущения. Он хмыкает. — И вовсе нет.       Мужчина хихикает. — А вон Алан бегает. Да?       Низкий парнишка, похожий на такой же грибочек, что и я становится красным, словно перец. И начинает отнекивается. Но его отец лишь громко хохочет. Я не замечаю Корри около нас и удивляюсь тому, когда она успела пройти незамеченной и продолжать складывать салфетки. — Мистер Перкинс, а ваша жена не смогла прийти? — стараясь перевести тему и поддержать с мужчиной славный разговор, спрашиваю я. Но он заметно бледнеет, морщится, будто съел корку лимона, и так, не охотно выдавливает: — Она кажется уехала навестить свою матушку. У неё там случилось что-то, да Ольга взяла и собрав чемоданы рванула в аэропорт. Так вот, — удрученно выдавливает он. Я не решаюсь продолжить этот разговор, да и он не хочет. Именно потому ступает к Корри, а я к Алану.       Мама этого мальчишки — Ольга Перкинс, и она же в девичестве Ольга Рудская. Женщина с пышной фигурой и длинными светлыми волосами. Очень своенравная, упрямая, неуклюжая и вечно злящаяся женщина, со своими тараканами в голове. Так случилось, что Фроно и Ольга познакомились на переговорах по поводу изменения некоторых программ внутри механических штучек, и завлекла его. Мужчина ухаживал за девушкой, а позже, через несколько лет, он сделал ей предложение и она решила переехать к нему. Ну конечно же, мама Алана очень строга и жестока по отношению к своим трем детям. Загорается так же быстро, как спичка. И заботит её только внешний вид. Но она не плохая.       Я подхожу к подростку, подмечая, очень здорово, что он не ухватил с собой характер матери, ибо в общении это было бы очень сложно. Как хорошо, что он молчалив и спокоен. — Кажется он смутил тебя? — решая немного подразнить его, я ухмыляюсь. Парень опять загорается быстрее спички. Его покрасневшие уши выглядят мило. — Не совсем так. — А тогда как? — продолжаю. Он смущен и запутан, да и кажется не знает что ответить. Так мило выглядит. И с ним удобно общаться: не нужно задирать свою голову и смотреть снизу вверх.       Парень запускает свои руки в карманы, не много горбится. Прикрывает глаза. Его волосы падают на лоб. Алан выглядит взрослее обычного. И это меня задевает. Я и вправду тащусь по нему. Вот дура. — Просто он говорит это так, будто я влюблен в тебя. Ну, а я же, как за подругу волнуюсь. Он ещё весь вечер подкалывал меня, что я… — парень волнуется. Его голос подрагивает в конце. Красное лицо. Руки. Да он похож на помидорку и это от одних слов. Что же будет когда я прикоснусь к нему? — Что я должен поцеловать тебя сегодня. Ну, как подарок. А потом он начал хохотать.       И теперь краснею я. Я представляю как медленно приближаюсь к его лицу, как его глаза, не много напугано глядят на меня, но в них присутствует и страсть, и нежность, и желание. И его губы совсем рядом, такие горячие, и сухие. И прерывистое, взволнованное дыхание попадает на меня. Оно тоже горячее. Оставляющее после себя холод. Меня передергивает. Но я приближаюсь все ближе, несмелыми полу-рывками. И смотрю то на губы, то ему в глаза. И все здесь горячее вместе с ним. Плавно прикасаясь губами меня что-то будоражит, и это так не знакомо мне. Внутри разливается что-то теплое и я просто таю под этим чувством. — Вполне хороший подарок, — выпаливаю я. И понимаю что сказала. Внутри прожигает неловкость и стыд. Он поднимает голову глядя на меня не много испуганно. До сих пор красный. И потому я хочу прикоснуться к его телу. Стянуть с него этот галстук и прикасаться к его торсу. Такому горячему. Боже. — Я не это имела в виду. Ну, то есть, это и вправду хороший подарок, но не… — Не от меня. — грустно ухмыляется Алан. Я хочу его подбодрить, но не знаю как. Ведь все так и есть, пожалуй. Хотя я и вправду хочу получить его первый поцелуй. И его всего. Я такая жадная, правда? — Слушай, — не много подумав, продолжаю. Он смотрит на меня. Привычное бледное лицо. Он перестал краснеть и теперь я хочу его опять подразнить. Корри и Фроно о чем-то беседовали. Матушка была занята блюдами, поэтому на длинные воодушевленные реплики мужчины отвечала не много суховато и кратко. Но он не был разочарован. Ему хватало того, что его слышат, поэтому он продолжает говорить о своем, и никто из них не слушает нас, поэтому я могу не много посекретничать. — После ужина я хочу тебе кое-что сказать. Зайдешь в сад, около фонтана. Хорошо?       Ему становится любопытно. Это ясно. Именно поэтому он соглашается. Надеюсь, что мой секрет его не разочарует. — Хорошо.       И пожалуй, в самый нужный момент раздается звонок в дверь. Корри, закончившая со столом, словно бабочка летит к двери. Она всегда двигается как крошечная птичка. Аккуратно и красиво. Грациозно.       Открывает дверь, впускает домой отца, за ним заходит мисс и мистер Таквин и их два сына. Восемнадцатилетний Брэк и двадцатилетний Бой. И после них всех медленно, так точно, вышагивая каждый шаг идет мужчина в сером пиджаке и таких же серых штанах. Черные волосы, словно вороньи перья, но более причесанные. Светло-серые глаза, с какими-то неестественными на них бликами. Загорелая приятная кожа. Прямой нос, длинный, словно у буратино. Ровно очерченные скулы. Приятное лицо. Красив. Молод, но мужествен. Заставляющий меня замереть, ведь раньше я его не видела. — Генра, — отец окликает меня. Я делаю пару шагов ему навстречу. Он выглядит довольным. Мужчина стоит рядом с ним и смотрит на меня. Я жду когда же он представит его. — Я говорил, что твой подарок будет очень шокирующим. И вот. Вот он!       Отец радостно, с горящими от восторга глазами тычет руками в того самого мужчину. Его пустой взгляд ушел в никуда. И я правда не понимая смотрю на это. Что? Мне подарили мужчину? Зачем? А?