Военные действия в постельном режиме. Лев-исполин

Иногда, сражаясь, понимаешь, что, столкнись ты с этим противником в баре за кружкой пива, вы бы стали отличными друзьями. В бою, который разворачивался в эту минуту на окраине города, на землях кладбища, не сквозило ни грамма надежды на возможность иного исхода их встречи. Можно сказать, они родились по разные стороны баррикад, и никому из них не пришло бы в голову иное развитие событий. Их стычка на поле брани должна была произойти, рано или поздно. Бой выглядел неравным на любой взгляд — при столкновении громилы, всю свою сознательную жизнь посвятившему армии, и молодой девушки, на фоне его размеров кажущейся котёнком рядом с матёрым волком — к гадалке не ходи за результатом. Финал для самих бойцов выглядел таким же, как и любому стороннему наблюдателю. К сожалению, мужчина являлся одним из пяти непобедимых генералов, прославленных, не иначе, как на все земли и народы. Но девушка не собиралась побеждать, отправляя её сюда в одиночку, ей поставили всего одну задачу: задержать. Она и задерживала, хоть запоздало пришла мыслишка, что прикопать где-то здесь пару ловушек или заманить его в какое-нибудь болото было бы лучше. Вместо этого она выкладываясь на полную, выкачивая все силы и резервы не только чтобы выжить, но и отпор дать. Накаченное запрещённым наркотиком тело не сильно ощущало боль и усталость, а скорость рефлексов и сила намного возросли. Девушка эта осознавала, что наркотик — не выход, лишь крайняя мера, временная, одноразовая. Потому что чувствовала тело как пушинку, и все удары превращались в лёгкие тычки, а значит, как закончится действие — упадёт и несколько суток, возможно, подняться на ноги не сможет. К тому же ей оставалось совсем немного времени до конфликта организма и вещества. — Лео! Сражающаяся дёрнулась на зов, отвлеклась на мгновение, за что поплатилась — одним хуком её довольно нежно отбросили до могильного креста, совершенно непреднамеренно сломав ключицу. Кость затрещала, самостоятельно вставая на место, Лео сквозь зубы застонала, не зная что больнее — когда тело ломается, пытаясь восстановиться, или сами травмы, приведшие к нужде в регенерации. — Никка, не мешай, — прошипела Лео, пытаясь подняться на ноги, пока перед глазами танцевали блики от боли, а тело её охватывал жар — время не стояло на месте. Их бой длился не больше трёх минут, солнце не сдвинулось со своего места, всё так же жгло в зените и слепило глаза. Победитель казался очевидным с самого начала, не тягаться ей, недоделанной, с генералом, лишённым всех дефектов «производства». На нём за весь бой ни царапины не появилось. Его толстая модифицированная кожа не давала ударам причинить вред. Да и сам он не позволял её рукам добраться до себя, потому что львиные когти как раз и созданы, чтобы таких во толстошкурых пробивать. — Мы справились, — коротко сообщила прибывшая Никка и постучала по брони на своём запястье. — Не промахнись, — кивнула ей Лео, вновь кидаясь вперёд. Противник не то чтобы стоял и скучал, он с самого начала вёл себя странно, что её очень настораживало и бесило — сам не нападал, только стоял и отражал её удары. И на выпад отреагировал привычно — выставил блок. Только Лео не собиралась выпускать когти на этот раз, она тараном влетела головой в чужой пресс, обхватила тело и почти вросла в землю ногами. Один выстрел — и победа за ними. Никка вскинула руку, вокруг запястья затанцевали обручи, бывшие раньше браслетом, формируясь в оружие, и тонкий луч выстрелил, собираясь забрать чужую жизнь. Она редко промахивалась, но однажды так случайно Лео ногу прострелила. Неприятно получилось. А сейчас под прицелом — голова. Генерал Райдер почти не напрягался и новую атаку воспринял, как последнюю надежду противников поменять исход боя — пожертвовать одним, чтобы спастись другому и, возможно, убить врага. Он считал их такими же врагами, как и они его, и спасать никого не собирался. Но так уж получалось — магический щит отражал луч и от удерживающей его девушки. И, стоит признать, хорошо удерживающей. Обе растерялись, Лео собралась отпрыгнуть, но враг не мешкал — заломил ей руки и прикрылся её телом, словно щитом. Не потому что боялся, нет, но с момента, когда она сняла половину одежды и кинулась в бой без оглядки и страха, заинтересовался достаточно, чтобы не выпустить добычу. Но если ещё точнее — его соблазнил именно вид её генных модификаций. — Так не терпится умереть? — задал, вообще-то, разумный вопрос, потому что воспринимал их этакими насекомыми, агрессивно атакующими льва. И от «прихлопнуть» его отдалял только тот самый интерес. — Я уверенна в своих соратниках! — прорычала Лео, пытаясь вырваться и ударить его. Но мужчина держал слишком крепко, чтобы оставить шанс на спасение. — А если бы промахнулась? — уточнил теперь у обоих. — Я уверенна в своей регенерации! — вновь прорычала в ответ, не оставляя попытки выбраться, но теперь не так уверенно — с ужасом пришло осознание, что внутри начинается конфликт, и теперь силы её покидали, обрушивая слабость, как во время затяжной болезни, когда температурой организм пытается побороть заразу. — Я не промахиваюсь! — выкрикнула вторая, примеряясь для второго выстрела. Не успели они ещё что-то сказать или сделать, как стена слева рухнула, являя за собой троих повстанцев. И следом за ними с неба спланировал второй генерал, на ходу формируя в руках шаровую молнию, оправдывая тем самым своё гордое звание громовержца. Лео сделала резкий рывок, надеясь застать противника врасплох, но тот без труда предугадал и ещё сильнее скрутил руки. Наркотик окончательно выветривался, оставляя навалившуюся резко усталость перенапрягшегося тела и болезненную слабость. Наблюдая за тем, как соратники отражают нападение второго, она упустила момент, когда хватка немного изменилась, только ощутила укол в шею. Темнота, падающая на сознание после панических судорог в попытке вырваться, стала ожидаемой. Сама же своими метаниями заставила вещество быстрее распространиться по телу. Райдер забросил лёгкое тело на плечо, смотря на революционеров. Шансов у последних не осталось. — Шей, оставь их. Не стоит марать святую землю их кровью. Громовержец оглянулся на уходящего и только хмыкнул. С каких пор кладбище стало святым? Но, раз так — можно и позже поиграть. К тому же, напрягаться у него откровенно настроения не было. Разбудили час назад тревогой, даже покурить не успел… — Считайте, что сегодня вам повезло, — улыбнулся он, вспархивая в воздух. *** Лео равнодушно наблюдала за людьми, за которых они всё это время сражались. Последнее с её стороны звучало откровенной ложью, потому что кто-то борется за народ, а кто-то, чтобы уничтожить тех, кто по воле случая этот народ неволит. То, что стороны совпадают, не гарантирует совпадение так же целей. Ей бы стоило ненавидеть всех, но, к сожалению, в одиночку со всеми не повоюешь. Ей не дали выбрать сторону. Она как никто другой знала, что происходит за этой ширмой нормальности. Они ходили, жили, веселились, ели и спали, в то время как в трущобах умирали дети. Трущобы создало не правительство, а сам народ. Всё, что делал император — это спускал бесчеловечное поведение своих подданных им с рук, игнорировал существование бедных и нуждающихся и проводил эксперименты над людьми. Революционеры преследовали одну цель — спасти народ от тирании, диктатуры, уничтожить всё неравенство и несправедливость. Обычные цели. А вот элитный отряд революционной армии сражался ради мести. Когда-то император подумал, что жить сто лет, отмерянных человеку, мало и решил стать бессмертным. Он собрал людей, которые считали так же, и самые великие умы империи, не обременённые моральными устоями, начали искать секрет вечной жизни. В мире, где есть магия и развивается наука, это не бред сумасшедшего. В процессе этих экспериментов учёные и мастера скрещивали людей и животных, пытаясь создать нечто новое. Сначала у них получались немного человечные звери, потом немного дикие люди… Магия жизни постепенно превращала обладателей в сумасшедших, считающих себя едва ли не богами. Обесценивала жизнь. В конце концов, они создали своему правителю новое тело и спустя время переместили в него душу и память властителя. Страна получила неумирающего владыку, а те самые умы полную свободу действий. Они не крали детей или не вовремя вышедших из дома горожан, лишь тех, кто никому не нужен. Нет, бывало всякое, но в основном таскали тех, кого искать не станут, реже чужестранцев. Элита охраны дворца тоже стала жертвой экспериментов, но добровольно. Как и часть генералов. Непонятно только зачем, достигнув результатов, они продолжают это делать… Десять лет назад сорок опытных образцов сбежали из лабораторий. Десять из них умерли почти сразу — неудачные образцы. Остальные попытались выжить. И наткнулись на повстанцев. Найти общий язык на почве ненависти к правительству оказалось совсем не трудно. Лео родилась в трущобах. Мать продавала себя, пытаясь выжить и прокормиться, и к пяти годам девочка уже знала столько, сколько обычному ребёнку и не снилось. И наблюдала за тем, как мать постепенно сходит с ума. Её отец выгнал жену с младенцем на руках за то, что родилась дочь, а не сын. Не наследник. А значит — ненужный отход. Когда мать умерла, на свалке, пытаясь найти хоть что-то поесть, от болезни и недоедания, Лео поняла, что в этом мире всё куда проще, чем кажется. Выживи всеми силами, убей или убьют тебя. Впервые поняв это, она загнала щенка в угол, но не смогла убить… Странно пухнуть от голода, не верить, что завтра настанет, но вместо того, чтобы есть, прижиматься к пушистому боку и плакать. А утром щенок принёс уворованный кусок хлеба… Она любила его больше чем кого-либо другого, дралась с мальчишками, чтобы защитить, воровала на двоих. Щенок вырос в крупного пса, защищал хозяйку, делился теплом. Так длилось несколько лет, пока проходивший мимо аристократ не махнул рукой небрежно, отдавая приказ убрать с глаз блохастую шавку… Лео не думала на кого нападает и чьи внутренности пускает по мостовой, и не задумывалась о последствиях. Это пришло когда мелкой, избитой девочке связывали руки, обещая ад… Тогда она подумала, что лучше сдохнет сама, но в месте, в котором оказалась, умереть не дали. Опытные образцы ценились, и умереть раньше времени им не давали. Ей посчастливилось всего год провести в том подвале. А потом её, всё ещё ребёнка, решили забрать вместе со всеми. Точнее, исходя из плана, выбраться должны были все. Но не всё прошло гладко. Ей повезло, что её отвели в ту группу, которую выводили как прототип бойцов для армии императора. Первоочерёдно привили регенерацию, точнее как-то усилили, чтобы дальнейшие эксперименты не убили. Из пятнадцати четверо отвергли изменения и умерли, ей же повезло. Выжила, так теперь любая рана заживает с чудовищной скоростью, конечности при определённых махинациях тоже отрастают, даже небольшие повреждения мозга заживают. На каждом испытуемом проверяли границу возможностей тела. Она оказалась лучшей. Остальным мозг исцеляли уже магией. Затем им вводили совершенно различные гены и… Что там ещё делали, она не понимала. Ей досталась сила животного, давно исчезнувшего с лица земли чудовища — льва-исполина, чьи клыки достигали длины локтя, когти могли рассечь камень, кожу не пробивали зубы хищников, кроме таких же опасных монстров. Таких как она осталось девять, троих, включая Лео, совместили с древними животными. Но их закончили. А Лео не успели. В итоге… Джери, Мак, Ронна. Ядовитый ящер, Пещерный волк, Птица-инкор. Она запомнила их имена и видела, в кого они обращались ещё в подвале, в вольере, где учились контролировать свои животные формы. Их вывели как оборотней, но почему-то из-за этого жизнь значительно укоротилась. Ей повезло, что модификации только начали вводить, и с ними справился организм после побега. Теперь она жила, гадая, когда придёт кончина, и довольствовалась когтями, клыками, силой, почти бронебойной кожей, абсолютно человеческим телом в моменты превращения и регенерацией. Небольшая плата за жизнь, верно? Правда, судороги псевдопревращений иногда донимали. За последние десять лет они хорошо влились вместе с остальными сбежавшими в революционную армию. И, поскольку тоже ненавидели императора, с радостью сформировались в эдакий элитный отряд, прозванный между своих и среди врагов отрядом смертников. Потому что все они — сбежавшие образцы, которые живут, не зная, когда гены взбунтуют, в ожидании смерти. И думают, наступит ли завтра. Во всём их скопище всего три целителя нашлось, которые и следили за их здоровьем, но даже они, не обладающие даром магии жизни, понимали, что не заметят, если что-то пойдёт не так, и помочь тоже не смогут. Некоторые выживали. Переживали переломный момент, когда срок годности подходил к концу, и если организм вытягивал, вместе с лекарствами, силами целителей, то жили дальше. Слабели иногда, теряли часть сил, но жили. Если не повезло, и ломка случилась вне штаба — выживали сильнейшие, те, чья воля к жизни оказывалась сильнее смертельных изменений в теле. Единицы, короче. К этому моменту в живых осталось всего шестнадцать. Некоторых совместили с ртутью, и они погибли от собственного яда в крови, других с металлами или минералами, и они жили, пока компоненты ровно циркулировали в организме. Меняли кожу, наращивая панцири, отращивали оружие на руках. А потом какая-то частичка, микро-осколок застревал в мягких тканях, и начиналось накопление, закупоривание. Ампутация или операция, если успевали заметить, и до следующей закупорки, пока один из осколков не попадёт в сердце, навсегда оборвав их жизнь. Последний такой сам на себя руки наложил, устав. С ними разное творили в том подземелье. С разным смешивали. С регенерацией повезло не всем, из оставшихся всего трое могли ею похвастаться. Остались… самые никчёмные. Нет, в чём-то они сильны, но по сравнению с «сородичами» казались недоработками. Лео относила себя к таким же. Её номер — тринадцатая из группы семь А. Их всех делили по типам модификаций и очерёдностью партий. Обычно брали человек десять — двадцать и ставили на них аналогичные опыты, отличающиеся лишь мелкими моментами. Их партию назвали «А» от альфа, потому что брали ген-материал древних тварей. Её переломный момент ещё не настал, но она верила в свои силы. В свою регенерацию. За десять лет их научили драться, колдовать, пользоваться оружием, даже артефактами. И все эти пережитые трудности жизни казались несуществующими, точнее не существовавшими, поскольку сидя в антимагических кандалах, лишённая оружия и привязанная к столбу кровати, она могла смотреть либо в окно, либо на комнату. Спальню. Лео наблюдала за людьми. Комната вообще не представляла собой ничего примечательного — здоровенная кровать, тумбочка и шкаф. Она не сражалась за них. За граждан, мирно живущих и не думающих о чужих страданиях. За тех, что только лицемерно «поохают» и забудут… Она сражалась за себя, убивала за своих, делала всё ради мести. Чтобы отомстить до того, как смерть постучит в дверь. Она очнулась после боя, как раз когда Райдер привязывал бессознательное тело к столбу. Если бы напрягла мышцы — сейчас можно было бы освободиться, но скорее всего так бы себя выдала. Понадеялась, не дёргая ни мышцей, не меняя тональности дыхания, что когда он уйдёт — выкрутится. Но если оторвёт руки — дня три отращивать будет, да и не факт, что без них сможет выбраться. Странно, что не в подвале. И не пытают. Спальня… наталкивала на плохие мысли. Лео уже ловили, связывали и да, пару раз пытались изнасиловать, использовать. Раз даже сумели, но тогда она скорее позволила это в качестве обманного манёвра. Интересно, это комната Райдера или он оставил её здесь в качестве подарка кому-то? Не лучшая идея, но мало ли извращенцев бывает? Привязали настолько крепко, что едва повернулась так, чтобы и сидеть на матраце, и окно видеть. Трансформировать затёкшие руки не получалось. Магию отрезали. В остальном она считала достаточной халатностью оставлять себя здесь одну. Поэтому Лео просто обратилась в слух. Судя по всему, комната расположилась в каком-то достаточно большом особняке, кажется, в военной резиденции столицы, только здесь люди говорили с характерным акцентом. Почему-то они считали, что искажая некоторые звуки, выглядят солиднее. Чем ближе к дворцу, тем больше извращаются в попытке выделиться. Когда Райдер вернулся, девушка от скуки маялась, вспоминая песенки, что пели революционеры. Долго ждала, часа три, если не больше, но в ситуации, когда заняться нечем и выбраться невозможно, время катится намного медленней. — Очнулась. Голос его, низкий, с хрипотцой, очень подходил большому телу. Знала она одного громилу с девчачьим писком, его убила армия императора года три назад. В её памяти помещались не все, но и той полсотни, что запомнились, хватало, чтобы ненавидеть солдат. Это если не считать чудовищных экспериментов, во время которых тело ломало, а мозг корёжило. Возможно, с той маленькой смертью мозга, что устроили мастера, когда проверяли границы регенерационных возможностей, у неё исчезло что-то очень важное. Имя этому важному — страх. Тот, который инстинктивный. Его больше не существует. Второе важное, что у неё отобрали — сердечная привязанность. Разные виды любви. Она не раз наблюдала за парочками и даже признавала существование этого чувства, а иначе для чего кому-то жизнью жертвовать ради другого? Но сама никогда не испытывала теплоты к другим. Дружба, намёк на доверие, не больше. Соратники. Но предавать она не собиралась. И третье — понимание. Понимание других. Один старик говорил, что мы относимся к людям определённым образом потому, что видим себя в них. Мы не любим лжецов, потому что их ложь — наша ложь. Возможно, всё вытекает из этого. Не чувствуя страха, Лео не часто понимала тех, кто окружает. Не видела себя в них и оттого не могла ни полюбить, ни достаточно довериться… — Новый метод пыток? Привязать и заставить вечность умирать от скуки? Вместе со страхом пропали тормоза и здравая оценка. — Скука не самое худшее, что могло тебя ожидать. Его взгляд пробирал до косточек. И запах… В момент с Лео слетела вся шелуха непокорности и шутливости. Она ещё в битве ощутила знакомый запах, но не придала значения, а сейчас сумела «распробовать» достаточно, чтобы убедиться. Почему-то мозг находил лишь одну ассоциацию. Но замешательство продлилось не дольше одной песчинки, упавшей в часах, и вновь Лео провоцирует: — Ну да… Ощущения в руках у меня сейчас хуже, чем те пару часов страданий в одиночестве. А твоя компания довершает поганость моего настроения. Стоило мариноваться столько, чтобы узреть твою рожу? Хотелось, чтобы уже повели в подвалы пытать, потому что компания «мужчина, женщина и кровать» напрягала. Он хмыкнул. Бросил перед ней пачку листов и одним движением разрезал путы. Лео бы дёрнулась к двери или удивилась бы, но… В тот момент, когда почувствовала свободу, увидела «Проект Альфа» на первой странице. — Можешь попытаться сбежать, а можешь просмотреть их. Первое всё равно не выйдет. Она бы поспорила, но не сейчас. — Откуда? — всё, что смогла проговорить, даже проблеять. А когда он подцепил пальцами её подбородок, подымая на ноги на матраце, чтобы глаза в глаза, увидела золотые радужки. И сразу поняла, почему запах показался таким специфическим — самец. Райдер обладал каким-то светлым цветом волос, густой непричёсанной шапкой накрывающих сверху голову, когда виски отдавали сединой. Вроде и не скажешь, что в возрасте, скорее просто профессиональное. Мало ли пережить пришлось? Но если следовать догадке — это не совпадение, не возраст и не след мучений. И волосы не просто светлые — пшеничные, как и её грива, а глаза… Раньше казалось из-за разницы в росте и теней, что они светло-карие, чуть желтее обычных, но теперь она понимала. Это не совпадение. — Ты ведь один из образцов. Исполин. Как и я, — говорит он, подтверждая её дикие, но не невозможные выводы. — Они закончили эксперимент? — спросила, садясь на кровать. — Ты хоть знаешь, чем это грозит? — Смертью в течение пяти лет после модификации. Так было с вами, но к тому времени, как к ним попал я, они нашли подходящую… дозировку. Из первой партии выжила только ты? — Да. — Это не вызывало никаких эмоций кроме потухшей скорби по товарищам, так что в этот момент Лео не злилась на него за поднятую тему. — Они назвали тебя удачным образцом. Ты в курсе, что только исполин совместим с людьми? И то не полностью. Им пришлось отказаться от животной формы. — Зачем мне это знать? — Я убил Мак, когда она ломалась. Я видел её взгляд до этого и видел твой. Решил, что воину не престало хоронить себя раньше времени. Ты выживешь. — Говоришь это после того, как поймал? — усмехнулась, просматривая бумаги. Лица и имена мелькали перед глазами, пока не нашла своё. — Мне казалось, что если я не убил тебя до сих пор, то вполне логично предположить, что не желаю делать это и впредь. — Нет, не логично, — отрезала, мотнув головой. — Я принесу тебе поесть и переодеться, дверь в ванную открыта. Выбраться ты отсюда не сможешь, даже не пытайся. Лео хмыкнула, решив не озвучивать свои сомнения. Еду и правда принёс, как и одежду, полотенце и прочие нужные мелочи. Правда, лучше в рваном топе и грязных штанах, которые пережили их бой, чем в том платье, которое он притащил. К сожалению, её старую одежду умудрились стащить, когда мылась, так что или платье или нагишом. На нюх еда не содержала ничего лишнего, но это не означало, что есть её безопасно. Так что Лео просто сидела, всеми силами игнорируя запах полупрожаренного мяса, пока генерал отсутствовал, и дело по Альфе читала. В итоге эти сумасшедшие не только исправили недочёт с длительностью жизни, но и улучшили ещё пару дефектов. И забрали возможность принимать полную животную форму. Оказывается, именно из-за этого они и умирали. Слишком большой стресс для организма. Регулярно повторяющийся стресс. Сейчас на империю работает лишь двое таких. Райдер стал последним, после чего исследования заморозили. Для боя такие солдаты годятся, но слишком большие расходы себя не оправдывают. Райдер же дослужился до генерала не из-за модификации, задолго до неё. Он и до этого был чудовищно силён и умён. — Тебе идёт, — признал, вернувшись в спальню. Лео, к тому времени уставшая валяться на постели, разминалась у окна. Платье ей и правда шло, приподымало бюст и не стягивало никакими корсетами и лишними шнуровками. Если убрать блондинистую гриву в причёску — станет завидной аристократкой. А сейчас только это и выдавало её безродность, потому что простоволосой леди предстаёт лишь перед мужем. Но Райдеру и дела не было до заморочек и условностей, придуманных обществом не иначе как для усложнения жизни. Всё, что понимал его народ, южное племя кочевников, — это сила. Неважно как он оказался здесь и поднялся так высоко, всегда приходит момент, когда стоит задуматься о продолжении рода. Райдер знал, что такое семья, для чего её создают, и поклялся, что когда встретит достойную — обязательно станет мужем и отцом. Только шли годы, а она так и не встречалась. Простому воину племени проще найти равную, но он слишком быстро развивался, обретал новую силу — сначала оружие, потом артефакты, магия, гены льва. Сейчас единственной равной он видел её. Девушку, стоявшую напротив. И не хотел скатываться до насилия. Пышная грудь Лео идеальна для вскармливания, бедра могли быть и шире, но и такие вполне сгодятся для родов. И сама она крепкая, достаточно сильная, чтобы выносить и родить, достойно воспитать. Изгнать бы только смерть из глаз… Быстрые ноги, крепкие руки, выносливая, ровный скелет — достойная женщина и достойный воин. Хотелось бы сказать. Но всё это меркло перед запахом, который слишком уж тревожил льва… И он решал всё. Даже будь она последим задохликом — он бы не смог выбрать другую. Подобно видовой принадлежности, гены исключали иные варианты. — Лучше верни мне мою одежду. Я не собираюсь носить эту тряпку, — бросила, сжав подол, тем самым самую малость его приподняв. К сожалению, это не открывало больше, чем уже открыто. Платье — пышное, но из-под багряной плотной ткани выглядывало нечто полупрозрачное и лёгкое, начинающееся с середины бёдер. Когда в столице вошло в моду подобное? Ноги светились сквозь тонкое светлое марево, как и декольте, хоть и высокое, не скрывало почти ничего, потому что уже на середине груди нормальную ткань сменяло всё тоже полупрозрачное нечто. Райдер не смутился. О, он даже не пялился, ему хватило одного взгляда для оценки её качеств и вывода, к которому пришёл и раньше — её тело подходит для материнства. А потому голос его выражал лишь спокойствие: — Я просто попросил служанку принести что-то из одежды для моей будущей жены. Если оно тебя оскорбляет, я прошу прощения. И накажу виновницу. Багряная ткань формировала само платье — корсаж и часть юбки, а полупрозрачная подкладка служила нижним платьем, иллюзорно прикрывая кожу. На деле через неё просвечивалось всё, что могло. — Надеюсь, я ослышалась, — вполне искренне высказалась Лео. — Нет, я извиняюсь. Не разбираюсь в платьях, поэтому мог ошибиться. Может, следовало ей уточнить? Домашнее платье? — Просто принеси мне штаны, — буркнула в замешательстве. Кто бы мог подумать, что у этого верзилы есть невеста?! — Хорошо. Никогда не любил корсеты и эту кучу застёжек, — признался, покидая спальню и испытывая облегчение. Штаны ему в понимании куда ближе всей этой пышной мишуры с воланами и прочим. А ведь он даже не знал, чем волан отличается от рюши. А Лео призадумалась. Вообще-то вопросов имелось в достатке: зачем оставил здесь, зачем кормит, зачем одевает, предоставляет информацию? Почему не пытает, не пытается вытрясти данные о штабе? Хочет притупить страх и осторожность? Хочет перетащить на свою сторону? Она вновь осмотрелась. Окно заблокировано, магию на нём распутать не получается. В ванной вообще ни единого просвета. Никаких отверстий в стенах размера, в который можно протиснуться. И сами стены… Похоже, он и правда подготовился, рассчитывая держать в этой клетке кого-то себе подобного. До двери даже дойти не могла — оказывалась на шаг назад постоянно, как только приближалась. Вернулся генерал слишком быстро. — Я отдал распоряжение, одежда будет готова завтра, — отчитался, как только переступил порог. — Почему ты не ешь? Дверь закрывал неспешно, но Лео и не дёрнулась. Не успеет, так зачем дразнить? Вместо попытки побега ответила: — Не голодна. Врала. Мясо, накрытое колпаками, манило. — Не отравлено, — развеял подозрения, снимая крышку, подцепил пальцами один из кусков и закинул в рот. А прожевав под её пристальным взглядом, приказал: — Ешь. Ты должна быть сильной. Лео сомневалась недолго, голод победил, но оставить без внимания его слова не могла, а потому поинтересовалась, уже протягивая руки к сочным благоухающим кускам свинины: — Зачем? Вилки на подносе не нашлось, а генерал ел руками, так что она тоже не заморачивалась, с наслаждением жевала и слизывала густой сок с пальцев. — Нужна причина для силы? — удивился, оставляя в покое мясо и, вытерев руки о полотенце, занялся поиском одежды в шкафу. — Зачем я тебе? Райдер помедлил, не зная, как ответить так, чтобы та не попыталась сбежать. Хотелось решить всё мирно. — Нужна. Чуть позже расскажу, — выдохнул наконец, снимая безрукавку и складывая её на небольшой пуфик рядом с кроватью. — Пока что ограничься тем, что вред тебе я причинять не собираюсь и здесь ты в безопасности. Лео хмыкнула, поворачиваясь к нему. Хотела сказать, что не сомневалась, но слова застряли в горле, хорошо хоть без мяса. Его тело… Мышцы на спине, шее, руках и плечах завораживали. И пресс, когда он обернулся, тоже. Косые мышцы, тазобедренные косточки уходили под пояс, туда же стремилась и тонкая полоска светлых волосков. Загорелую кожу портили только несколько шрамов, появившихся явно до вживления генов льва, последующие заживали без следов. Но она всегда считала шрамы показателями боевых заслуг. Райдер прошёл в ванную под её прожигающим взглядом, и когда Лео очнулась, прогоняя исчезнувший в реальности, но застывший в голове образ, вода уже шумела. Дверь он, правда, не закрыл. Надеялся на что-то? Намекал? Она продолжила есть, думая, что он и правда похож на исполина. Хотя их видела только на картинках. Если бы мог обращаться, наверняка животное имело бы огромные размеры. И где такой громадный вымахал? Среди их народа Лео считалась высокой и смотрела мужчинам среднего роста в глаза. Реже свысока, но не так часто доводилось вверх заглядывать. Раньше Лео даже и не задумывалась о разнице в росте, а всех, кто осмеливался вякнуть что-то вроде «дылда», кулаками учила думать, прежде чем говорить. В их отряде до пола, возраста или роста вообще никому дела не было. Их объединял побег и ненависть, они доверяли друг другу в бою, но не больше. Вытерев руки салфеткой, она задумалась. Можно ведь и убить его попытаться, только что это даст? Вряд ли заколдовал дверь он, а раз так, непослушание приведёт лишь к агрессии. Оказаться взаперти и в зависимости от генерала в самом сердце вражеской армии — не лучшая позиция. Для чего нужна? Всё дело в генах? И что в этом такого? Больше причин не видела. Генерал Райдер никогда не участвовал в набегах и не сражался с ними, разве что в те случаи, когда бой становился необходимостью. Всё, что она знала о его целях, это поиски славного противника. Среди людей ходила слава о генерале, который не может найти себе равного врага, способного повеселить. Может, решил создать себе такого противника? Он искал лишь сильных, и поэтому император отправлял его захватывать новые земли или убивать достаточно опасных преступников. Но это не означало, что однажды он не обернётся против их отряда, во всей империи в нынешнее время не найти сильнее противника, если он не хочет сражаться со своими. В таких условиях однажды они бы встретились. Конечно, революционная армия, состоящая из людей, проигрывала во всех стычках с ним. Сотня человек не могла ничего противопоставить одному гиганту, выполняющему приказ его сиятельства. И из всех генералов он по праву считался сильнейшим. Но Лео не сталкивалась с ним ни разу до сего дня. — Всё равно не понимаю, — прошептала, падая на кровать. Если удастся использовать нынешнее положение в свою пользу — будет хорошо. Не убить его, а пробраться в лабораторию. Убийство Райдера точно не то, что поможет в данной ситуации, скорее наоборот. Его смерти нельзя допустить. Мылся он удивительно недолго, а вернувшись в комнату в одних свободных шароварах, уточнил у лежащей на постели Лео: — Спать? Вообще-то в этот момент она представляла собой сплошной соблазн, особенно в этом платье, но он не торопился. Для начала надо завоевать доверие, а потом уже углублять их общение. Лео же вскинула брови, приподымаясь, и ответила с некоторым вызовом: — А есть идеи, чем заняться? — И прежде чем он открыл рот, добавила: — Где я спать буду? Ответ получился простым и понятным: — Здесь. Пока Лео переваривала новость, он достал книгу из тумбочки и сел на постель. — А ты? — уточнила, вдруг в нём есть хоть намёки на приличие и благородство в достаточной мере, чтобы уступить постель, а самому занять… Ну, здесь неплохие полы. — Здесь. Обломавшись, она не стала заострять на этом внимание. — Это, правда, твоя комната? — Да. Лео открыла рот ещё что-то спросить, но он перебил, укладываясь удобнее. Кровать под ним прогнулась, и девушка подумала, что ночью может просто скатиться ему под бок. — Кое-что проясним. Только здесь я могу быть уверенным в твоей безопасности, и только здесь ты не натворишь глупостей. Пока что тебе ничего не угрожает. И это не значит, что я должен отказываться от своего спального места. Завтра о тебе позаботится служанка, она хорошо выдрессированная, так что… можешь не пытаться её убить, если это случится — вряд ли я найду здесь ещё кого-либо, готового носить тебе еду и готовить одежду. Ближайшее время тебе придётся жить здесь. И да, спать со мной. Не поступай глупо, не разочаровывай меня. Лео сцепила зубы, чтобы не сказать грубость. О каком разочаровании речь? Жить здесь? Чёрт возьми, зачем? — Зачем возиться со мной? Я ведь враг. — Не мой. И мне нет дела до того, кем ты была и являешься. Главное — твоя сила и воля. Я ведь говорил, что никто не причинит тебе вреда. Лео не нашла, что сказать. Непробиваемый, судя по всему. Не хочет говорить. Что же… ладно. Завтра будет горничная? Возможно, это шанс. А пока… спать, так спать. Только… Райдер проследил краем глаза за тем, как девушка скидывает платье, оставаясь в одном нижнем белье внизу. К сожалению, верх под это платье не надевается, так что в комплекте его не было, а её старое уже где-то в мусоре. — Сладких снов, — прошептала, укутываясь в одеяло. — И тебе, — кивнул, переключаясь на книгу. Спешить некуда. Если взять её сейчас — сочтёт насилием. Спешить некуда. Райдер знал, что чаще всего так и происходит, но сам принимал насилие только отмерянными дозами. Чем покорять кровью и болью, лучше завоевать. Так… интереснее. Да и как можно требовать уважения к своей женщине, если сам её не уважаешь и обращаешься как с низшей? Не для этого достойную искал. Мог любую выбрать.