Военные действия в постельном режиме. Лев-исполин

Лео на грани сна и яви чувствовала, как тепло отстраняется, а её аккуратно передвигают дальше, закутывают в одеяло. Инстинкты молчали, поэтому и не среагировала. И только потом вспомнила, что в чужой комнате и привычного оружия рядом нет. Хотя тело — уже оружие. Райдер, засыпая, не думал, что дойдёт до такого. Но, похоже, лев не желал отпускать добычу. Он всегда спал один, женщин выпроваживал из постели и сейчас думал, что проснутся они по разные стороны кровати. Но инстинкты так не считали? Иначе как объяснить, что утром обнаружил девушку в своих объятьях? Довольно крепких, стоит признать. — Спи, — шепнул, когда та приоткрыла один глаз, наблюдая за ним, и ушёл в ванную. Лео перевернулась, вяло размышляя. И уснула. Странный он, этот генерал. Проснулась когда солнце уже начало слепить глаза. — Доброе утро, госпожа, — поклонилась невысокая милая девушка, стоило ей открыть глаза и осознать себя. — Воды? Лео на какое-то мгновение заподозрила ту в чтении мыслей, замерев полуприподнятой, но быстро успокоилась. После вчерашнего мяса очень хотелось пить, так что такая проницательность оказалась очень кстати. Только сомнения не дали ей присосаться к стакану, а вынудили застыть, недоверчивым взглядом сверля попеременно то воду в кувшине, то служанку. — Она не отравлена, — И в доказательство незнакомка отпила немного. От сомнений это Лео не избавило, но жажда победила. Отравить могли ещё вчера, к тому же посторонних запахов она не чуяла. — Я принесла завтрак, какой обычно господину готовят, — продолжила горничная, подливая ещё воды. — Он приказал служить вам, так что если что — обращайтесь. Вот одежда, — оставляя графин и переключаясь на принесённые свёртки. Лео молча наблюдала за тем, как та споро раскладывает несколько комплектов костюмов, среди которых даже форма армии затесалась. — Ещё помогу вам помыться и причёску сделаю. И массаж. Что захотите, — рассказывала служанка, пока Лео не махнула рукой, прося замолчать, и не уточнила: — Выпускать не велено? — Не велено, — подтвердила твёрдо. — Как тебя зовут? — Сара. — Отлично. Можешь уходить, не нуждаюсь в помощи. — И, в подтверждение, встала с постели и пошла умываться. Горничная, вопреки наказу, последовала за ней наблюдать. Когда та умылась — поднесла полотенце и повесила его обратно после, подала гребень, разложила обещанный завтрак. — Едите прямо как господин, — пробормотала, поражённая. Видела всего несколько раз как генерал Райдер изволит принимать пищу, но это незабываемо. Как человек может так много есть? И ладно генерал, с его-то размерами, но эта девушка… — А ты ему служила? — поинтересовалась, запивая чаем. И под «служила» подразумевала не только подать-принести. Посторонний человек рядом раздражал, но постепенно привыкалось. По крайней мере, больше не хотелось выпроводить ту отсюда, и уже плюсы видела. Поговорить есть с кем, информацию выведать. Постепенно мирилась с чужим присутствием. — Нет, но он приказал служить вам. Приказы генералов не обговариваются. И не говорите с набитым ртом, не запивайте чаем. Я заварила его, чтобы успел остыть. Это не… — Плевать, — заткнула нравоучения одним словом. Сара замолчала надолго, а потом, так ничего не сказав, собрала посуду и ушла. Её не было не так уж и долго, но Лео успела надеть штаны и оборвать от блузки узкие рукава, и начать разминаться напротив окна, из которого с высоты виднелись проходящие по широкой мощёной дороге люди. Комнаты Райдера располагались с внешней стороны, с внутренней окна выходили на площадку внутри комплекса, а там обычно солдаты тренировались. Выбирая между простым людом и ими, она предпочитала первых. — Вам не понравилось? — спросила, оценив её варварское поведение с дорогой шёлковой рубашечкой, и взялась складывать разбросанные вещи. — Маленькое, — ответила, прогибаясь мостиком. Женские приталенные блузы не сошлись в груди, а в штаны не влезла попа, пиджаки давили в плечах, а одна блуза жала предплечья, но хотя бы в остальном подошла. — Когда закончите — я вас обмеряю и закажу на пошивку. Лео только фыркнула, наблюдая, как та, сложив вещи в ровную стопку, тихонько садится на пуфик. И уточнила: — Собралась ждать три часа так? — Если понадобится. Лео вообще не понимала эту служанку. Тёмненькая, вполне миловидная, с большими карими глазами. Обычная, человеческая. Лео никогда не волновала собственная внешность — воину главное то, что помогает или мешает. Мешала большая грудь, но в итоге ко всему можно привыкнуть, найти центр тяжести. А необычные глаза или волосы… Ей хватало того, что знала о своей красоте. Правильно её оценивала, даже с учётом нечеловеческих глаз. Эту же горничную тоже можно назвать симпатичной. Так зачем работать здесь? Возле военных, которые в любой момент могут использовать. Или в этом суть? Может быть, она бывшая шлюха? — Зачем мне шить одежду? Хватит пары штанов и рубашек. Вряд ли я здесь надолго задержусь. Возможно, военная форма и подошла бы, но мерять её не хотелось. Хотя если переодевание поможет найти тех магов, что убили столько людей своими экспериментами, то запросто. Но для этого надо выбраться из комнаты. А потому или ждать своих, что сомнительно, или пытаться самой. Всегда надо полагаться на себя. — Вы снова собираетесь сбежать? — предположила горничная, наблюдая за движениями перекатывающихся под кожей мышц и мельтешением пышной белой косы. Хотелось задать один вопрос, но не решалась. — Снова? Чёрт, ты вообще знаешь, кто я? — спросила зло, на секунду остановившись, а потом продолжила, не сбиваясь. — Лео. — Ага. Видела на площади портреты разыскивается? Ещё спрашиваешь, хочу ли я сбежать? — Можно вопрос? Холодность тона торкала Лео где-то внутри. Как можно выдрессировать себя до такого подавления эмоций? — Валяй. — Почему вы связались с революционной армией? Лео сбилась со счёта, но ответила достаточно быстро: — А что обо мне вообще знаешь? Та не ответила, но глаза почему-то отвела. И вновь воцарилась тишина, пока Лео не закончила разминку и не приняла ванную. А потом села на кровать с книгой генерала в руках и собралась поговорить. — Что тебе обо мне сказали? — спросила первым делом, пытаясь таким образом что-то для себя прояснить. А точнее свой статус. Служанка посмотрела странно, отложила вышивку. Всё это время она либо смотрела на госпожу, либо утыкалась в рукоделие, отрешаясь от реальности, и витала в своих мыслях, слыша только мерное дыхание и кряхтение иногда. Она, если говорить откровенно, восхищалась и завидовала. — Что сказал господин генерал? — перефразировала вопрос, пытаясь его понять правильно. — Да. — Что я должна служить его жене в качестве личной горничной, выполнять все разумные требования, заботиться, как принято ухаживать за леди. И что вы не можете покинуть эти апартаменты, но можете агрессивно ко мне отнестись. Я рада, что вы не бросились на меня. — Твой голос и тон меня раздражают, — призналась честно и впервые заметила проблеск эмоций в карих глазах — недовольство. — А что ещё сказали? Слухи что говорят? — Что генерал нашёл свою сбежавшую жену. — Жену? Я ему не жена! — почти возмутилась, потому что в первый раз это слово прослушала и сейчас скорее задумалась, чем разозлилась. Значит, так и поддерживает ей жизнь? Чтобы никто не спросил, почему в его спальне революционерка? Разумно. Но! Нетактично и без её ведома. — Простите. Он сам вас так назвал. Эта информация так и не объяснила Лео, зачем надо было красть и оставлять здесь. Если поиграть хотел — возможностей упущено уйму. — А сама что думаешь? — Что вы его не достойны. И сказала это с каменным лицом и равнодушным голосом. Лео хмыкнула, беря на заметку. И всё же сосредоточилась на книге, оказавшейся достаточно интересной. А через пару часов, прочтя половину, попросила: — Можешь найти мне пару книг о магии и что-то вроде этого? — постучала пальцем по обложке. Генерал читал о военном деле. И вполне интересные тексты. — Леди принято читать романы. — Я не спрашивала твоего мнения. Просто сделай. Лео не собиралась приказывать или относиться плохо к служанке, но, похоже, для той это и есть правильное поведение — подчиняться. И тем более она не хотела слышать критику в свою сторону. Именно поэтому, когда та уходила, добавила в спину: — И прекрати учить меня, что и как делать. Я не против общаться как равным, но поучать меня не позволю никому. — Как пожелает госпожа, — прошептала, переступая порог. Следовало поклониться, но… Когда-то Сара служила личной горничной высокородной госпоже и была сослана сюда за клевету. Кто-то обвинил её в краже, а доказать обратное не сумели. Здесь жизнь превратилась в Ад. Пришлось быстро научиться молчать и не подымать глаз. Большинство тех, кто имел право ей что-то сказать, почти не обращали внимание, но в моменты скверного настроения могли и навредить неосознанно. Люди слишком хрупки, а в окружении чудовищ… Приходится соответствовать роли жертвы. Когда отдают приказ — всё просто. Если приказов нет, а служить надо — приходится рисковать. *** Лео выросла в трущобах и ни разу не забыла об этом. Где бы ни находилась, как бы не жила. Трущобы — это дом, в который надеялась ни разу не вернуться. И в который обязательно вернётся. Когда всё закончится. Если доживет до того момента. — Ты явно хочешь меня скукой убить, — пробормотала только что вернувшемуся Райдеру, лёжа на животе и читая книгу о пространственной магии — служанка принесла первое попавшееся. Лео никогда не отличалась усидчивостью, поэтому рядом валялись ещё четыре такие же нудные, брошенные на первой половине. Из открытого окна, до которого тоже не могла подойти, слышался шум мелкого дождика, а капли иногда завевало внутрь. Окно Сара открыла по её просьбе. — Почему? — спросил, снимая насквозь мокрую безрукавку. — Издева-аешься… — простонала львица, так и не обернувшись. — Пришёл сюда, пропахший потом и дождём, ко мне, томящейся второй день в запертой комнате с книгами и служанкой-статуей… Издева-аешься… Райдер промолчал, вытаскивая вещи из шкафа, и только тогда заметил «служанку-статую», сидевшую у стенки возле окна с вышивкой. Рядом с ней горела единственная свеча, делая взгляд ещё безумнее. — Можешь быть свободна. Не досаждай, — приказал ей, и та вскочила, краснея, и почти бегом покинула апартаменты. — Слу-ушай… — протянула задумчиво Лео, сразу как дверь захлопнулась. — А другие женщины здесь есть? — Не очень много. Вроде… трое, четверо, может пять или шесть. На кухне двое, домоуправляющая и две-три горничные, — посчитал, заходя в ванную комнату. И снова оставил дверь открытой. — И… какие здесь неуставные отношения? — уточнила, чётко услышав страх и частое сердцебиение Сары, когда он появился. — Никаких. Если ты о личных отношениях, то они с персоналом запрещены. И этот запрет не нарушается. Большая часть высокопоставленных военных — модифицированные, а потому им полагаются особые женщины. Слишком много неприятных случаев. Это откровение, услышанное ею сквозь шум набирающейся воды, заставило задуматься. Может, история о жене не только ширма? Попользоваться кем-то своего вида и своей весовой категории… — И ты тоже? — Да. Моя страсть утоляется хорошим боем. Она хмыкнула. Хороший бой? Разве что с другими генералами, а без крови и смерти бой не бой. Спарринги слишком скучные. — Насколько сильна твоя регенерация? — спросила, не надеясь на ответ. Вопрос почти неприличный. — Они не сумели достичь твоего результата. Побоялись проверять сильные повреждения, так как я не справился с заживлением пробитого сердца. По результатам проверок ты вылечила его за пять минут. И три из них провела в состоянии клинической смерти. — Ага. Догадываешься, как мне было весело, когда они всё это делали? Как свободный человек вообще может пойти на это добровольно? — шептала в подушку, не сомневаясь, что он услышит. Лев. — Выбора не осталось. Они согласились спасти мою жизнь, только если дам согласие на эксперименты. И… я хотел стать сильнее. — Ну, молодец. — А ты? Жалеешь? Считаешь, что, если бы можно было вернуть время назад, изменила бы события? — Нет. В моей жизни нет смысла. Я существую, пока есть месть. Я, к твоему сведенью, родилась в трущобах. Изначально у нас только одна цель — выжить. А для чего — времени нет думать. Я не хочу умирать, но готова к этому, потому что нет смысла отрицать неизбежное. Годы в том подземелье многому меня научили и в итоге… Когда я завершу своё дело — не знаю, чем займусь. Если вернусь туда — просто упаду и умру. Если нет борьбы, смысл дальше что-то делать? — Ты понимаешь меня больше чем кто-либо другой. Она, неожиданно для себя, улыбнулась. Верно, для тех, кто живёт войной, смысл жить исчезает, когда война заканчивается. Всё ради победы. — Тогда ты должен понимать, насколько мне здесь тесно. Я не могу и дальше оставаться в четырёх стенах. Иначе львица житья мне не даст. Он понимал. Очень отчётливо. Если бы его заперли в таком положении — уже через день бы стены рушил. Но выпускать её рано — пока не пришли к компромиссу. — Умеешь уколы ставить? Вопрос прозвучал неожиданно, поэтому Лео сразу и не отреагировала. — Да. — Иди сюда тогда, я сам не достану. Она моргнула удивлённо, некоторое время не сводила взгляда со строчки на странице, но в итоге поднялась, направилась в ванную. Он сидел на бортике ванны, спиной к двери, бёдра его закрывало полотенце. И держал в пальцах шприц, уже наполненный. — Нас учили многому. Куда? — спросила, беря его. — Под лопатку. Сделать укол вообще легко. Намного проще, чем пришить руку или сшить живот, перед этим вернув часть внутренностей обратно. Не всегда регенерация справляется хорошо. Однажды она зашивала себя, до этого пару минут потратив на сматывание кишок. Враги часто недооценивают её и не добивают. Хотя и добить-то не так просто. Голову отсечь разве что. — Готово. Он пошевелил рукой, приводя в движение лопатку. А Лео поднесла иголку к носу, чтобы убедиться, лизнула даже. — Зачем тебе стимулятор? — Поняла? — Мне их кололи в подвале. — Мой организм не так силён, как твой. Надо яд побороть. — Неужели ты меня совсем не боишься? — спросила изумлённо, приваливаясь к стенке. — Я — элитный воин, забравший не одну сотню жизней. Я такая же, как ты. — Исполин. Не боюсь, потому что ты умная. Тебе нет смысла меня убивать, — признал, подымаясь, и повернулся. Лео сглотнула, отводя взгляд. Сейчас он казался огромным, а она вспоминала те дни, когда её, маленькую девочку, окружали большие взрослые. И, сжав кулаки, выкрикнула: — Заперев меня в клетке, ты однажды напорешься на мои клыки! Скажи, наконец, что тебе от меня надо, и разойдёмся! Если уж убивать не собираешься. — А если тебе не понравится то, что услышишь? — Когда услышу, тогда и поговорим! Райдер промолчал, обошёл её и скрылся в спальне, скрипнул дверью шкафа, зашуршал одеждой. Следующим звуком была закрывающаяся дверь в покои. Лео испытала отчаянье. Впервые это чувство пришло после смерти матери. Страх и отчаянье, когда засыпала со щенком. А потом… второй раз испытала его в подвале, не тогда, когда осознала ситуацию, нет. Когда инстинкты вопили, понимая, что из клетки не выбраться. И сейчас, когда мир вновь сузился до клетки, ярость вырвалась громким рыком, а затем кулак врезался в стену. Била изо всех сил, а поверхность даже не треснула. Вот уж точно клетка для льва. Лучше не придумаешь. Чуткий слух улавливал музыку и звуки веселья. Что люди праздновали? Неважно уже. Окно захлопнула брошенной подушкой, но звук не пропал, лишь притих. Это только бесило ещё больше. Окно разбила книгой, задышала резко свежим воздухом, принесённым порывом ветра. Надо выбраться. Что угодно сделать, пообещать, только выбраться… Глядя безумными глазами в чёрное небо, усыпанное звёздами, она поняла, что действительно сделает что угодно, чтобы оказаться вне клетки. Ни о каком торге и речи идти не может. Предать своих — да, отказаться от мести — временно без труда… Бой или мир, кровь или мёд, вино или вода — не важно, если есть свобода, если нет стен и потолка… С этими мыслями она прождала Райдера до полуночи, глаз не смыкая. Сидела на кровати напротив окна, ловила ветер и смотрела на звёзды. А когда он пришёл — не дёрнулась. Шепнула хрипло: — Что тебе от меня надо? — Утром поговорим, — ответил, ложась на кровать. От него пахло кухней, мясом, немного выпивкой, а ещё ванилью. Ваниль… Этот запах разово принесла и Сара. А ещё пахло людьми, мужчинами и несколько едва уловимых ароматов женщин. А ещё немного потом. Своим и чужим, запах, которым пропитываешься, находясь в окружении многих людей, из которого можно вычленить отдельные составляющие. — Что сегодня за праздник? — спросила надломленным голосом, плохо себя контролируя. До сего дня ни одного гуляния не пропускала. Упивалась, веселилась… — Просто отряд решил себя развлечь. Я перенёс сбор на пару часов позже, — признался, закрывая глаза и выравнивая дыхание. Но уснуть Райдер не смог даже когда, спустя, наверное, несколько часов, Лео наконец упала на подушку, забываясь тревожным сном. Даже когда сама подкатилась под бок, закинула руку. Не мог уснуть, потому что ждал — лев внутри ворочался, ожидая чего-то. Это ожидание оправдало себя только под утро, когда её тональность дыхания изменилась, а мышцы напряглись. Он поднялся, отмеряя минуты. Скоро, совсем скоро она будет готова, дозреет. И только тогда согласится на всё, чтобы он не потребовал. Лео видела трупы. Сначала маму, валяющуюся в мусоре. Там она и умерла, погребённая под отходами, среди которых искала что-то годное. Из-под её юбки распространялся противный запах мочи, и в итоге она очень подходила под свою могилу. Сочеталась с ней. Мусор среди мусора. За ней тело пса, кличку которому так и не придумала. Он, со склеенным кровью мехом, валялся у стены, где его и застигла смерть. А дальше… всё сливалось в море крови и частей тел. Она бы не считала видение кошмаром, если бы всё это не окружало клетку, в которой её заперли. Лео бросалась на стены, грызла прутья, до крови обдирала когти, царапая пол. Из ужаса её выдернуло резко, она понять ничего не успела, как навалилась тяжесть, сжимающая запястья и ноги. Двинуться не получалось и иллюзия затянула вновь, теперь сковывая кандалами в подвале. Привязанная к столу, над которым склонились маги жизни, вытаскивающие внутренности и в голос размышляющие, стоит ли проверять скорость роста новой печени или может лучше почку… — Лео! — гаркнули сверху. — Открой глаза! Распахнула в ужасе и увидела над собой Райдера, сжимающего запястья. Напряглась, взбрыкнула, но держал он слишком крепко. — Выпусти, — прошептала, всё ещё видя клетку и путы. — Пусти… — Ты себе навредить можешь. И только после этих слов она заметила свои же когти, разодравшие его кожу и, вероятно, постель. На щеке и предплечьях мужчины подсыхала кровь. — Я… я поняла… пусти… — лепетала, всё ещё дёргаясь в попытке освободиться. — Пусти меня. — Нет ещё. — Пусти. Пожалуйста. Я больше не могу так… — шептала, не глядя на него. Потому что в глазах напротив видела стойкость и решимость, порождающие внутри отчаянье. — Что ты хочешь?.. Что тебе от меня надо? Я всё сделаю… Пусти меня… — Лео, посмотри на меня. — Чёткий приказ, играющий на слабых и нестабильных нервах, заставил подчиниться. Слушаясь его властного голоса, подняла взгляд, трепеща от эмоций. — Всё, что я от тебя хочу, всё, что мне от тебя надо, это чтобы ты стала моей. Женой, женщиной, просто моей. Не сбегать, не предавать. Можешь не подчиняться, можешь останавливать меня, если считаешь неправым, но поддерживай и не оставляй. Всё. Большего я не прошу. Лео сама не замечала, как тело подводит, соглашаясь. Как расслабляется, готовое подчиниться самцу. Просто смотрела в золотые глаза, пытаясь осознать. — Я… — Это твой выбор, — провозгласил, отпуская руки. Она не заметила, как обмякла вся и словно ластится, феромоны испускает, не поняла, что уже сдалась. А лев чувствовал это — запах покорившейся самки. Только сознание её всё ещё бунтовало. — И мы вместе будем драться, вместе проливать кровь и ходить под небом… — последняя капля, поведанная тихим проникновенным шёпотом, чтобы добить сопротивление. — Хорошо… — шепчет в ответ, видя перед собой только разливающееся золото его глаз, соглашается осознанно настолько, чтобы испытывать к нему ненависть, которая, впрочем, выдерживает не так уж и долго — мнение львицы подчиняет себе так же и здравый рассудок, начиная трансформацию личности. — Я всё сделаю, только выпусти… — Уже… Ему только и оставалось смотреть, как Лео опрометью бросается в окно, высовывает голову и дышит. Как протягивает руки вперёд, пытаясь вернуть рассудок. А потом исчезает. Но он не переживал почти. Вернётся. Скорее всего. Оставалось только ждать. *** Лео бежала, прыгала, смеялась, чувствовала ветер, позволяла ему себя направлять. Двигалась, пока не вымоталась настолько, что упала на стог сена в каком-то поле. И только лёжа и смотря в небо, задумалась, что же дальше. Месть, обещание, революционная армия и… его требование. — А ведь я пообещала ему стать его женщиной… — прошептала и засмеялась, понимая смысл и качаясь по сену в припадке веселья. Принадлежать кому-то… Какая глупость. Ведь это палка о двух концах… Чувство ветра и свободы опьяняли. Даже ради мести нельзя пожертвовать этим, разве что умереть, исполняя её… Но трагические концовки не вдохновляли. В своё время, когда её отдали на попечение одной женщине из революционеров, та заставила прочесть с десяток книг, бесполезных, но вроде как обязательных. Из них Лео почерпнула совсем немного, потому что в основном то, что всеми воспринималось как большой смысл, для неё звучало как бред. Поэтому, продираясь сквозь тонны рассуждений и философских речей, попутно стараясь научиться нормально читать, она акцентировала внимание только на сюжете. И почему-то все великие книги заканчивались трагедией или чем-то аналогичным. После последних переживаний она поняла, что не хочет трагической концовки для себя-любимой, даже если жизнь после этого превратится в бессмысленную рутину. В этой рутине всегда удастся найти что-то весёлое, но со смертью исчезнет всякая возможность. Лео поднялась и осмотрелась. Не так уж и далеко, если бежать без передышки — меньше часа. Но это всё стоило бы решить, пока есть возможность, чтобы потом не создавать лишнего шума. Свои встретили сначала тревогой, разбудившей половину лагеря, а потом шоком и радостью. Ещё бы, сбежать от генерала… — Да-да, говорю же, просто на сиськи мои купился… — смеялась, рассказывая выдуманную и полуправдивую легенду. Даром, что поверить в то, что Райдер мог повестись на внешность, невозможно, врала она вдохновенно, как и когда-то хвасталась подвигами. — Все мужики после секса расслабленные, хоть бери и горло режь… Горло не перерезала, потому что не до того было. Генерал — опасный противник. Если сбегаешь — беги, а не пытайся убить, потому что в схватке проиграешь. Её восприняли героиней, пожертвовавшей честью, если она у неё имелась, но… Сердце внутри тревожно билось. Словно боялось, что он разозлится на предательство. А если разозлится — может и сам прийти за сбежавшей кошкой. Скудная одежда только подтверждала легенду. Всё подтверждало, кроме запаха. Но, к счастью, смесков с животными здесь сейчас не было, чтобы кто-то сумел выкрыть ложь. Конечно же, они не собирались её спасать, потому что не знали ни где, ни в каком состоянии, возможно уже мертва… Она и не надеялась. И ушла спать, собираясь сделать кое-что ещё. Пока солнце не встало. Магическая птица с посланием, всего одной строчкой: «Я помню о своём обещании», взмыла в небо тёмной стрелой, истаяла за деревьями. И уснула Лео только когда почувствовала, что адресат получил своё послание. Уснула спокойно, надеясь, что он поймёт. Хитрый, лисом лучше бы родился… А здесь надо объяснить, рассказать, что выяснила, численность врага, всё, что услышала и вытащила из служанки. Главному, пожалуй, только он поймёт ситуацию, в которой оказалась, только он придумает, как это использовать. Только лидер их отряда.