Ночной разговор

Сегодняшняя Москва никогда не спит. И дело не только в Иных, Дозорах и прочем. Она не спит в принципе. Огни иллюминации, поток машин, пусть и меньший, чем днём, люди, снующие туда-сюда. Одни засыпают, но просыпаются другие, чья ночная жизнь только начинается. Ещё повторяю, дело не в Иных — многие люди работают ночью, а у «знаменитостей» так вообще вся жизнь по ночам проходит, как у вампиров. Я до сих по привычке приглядываюсь к людям, понимая, что на сегодняшний момент я уже ничего не могу сделать, окажись передо мной тёмный иной, но анализировать поведение людей мне нравится. В случае чего, я всегда могу позвонить кому-то из Светлых. Благо номера многих из них до сих пор забиты в смартфоне. Годы, проведённые в Ночном Дозоре научили меня различать обычных людей и Иных. У вторых особая манера поведения: они по другому двигаются, говорят, осматриваются по сторонам. Вот и сейчас, прямо передо мной сидит парочка: обычный человек и тёмная Иная. Кто она: вампир или оборотень, а может ведьма? Интересно, у неё есть лицензия? Позвонить Семёну что ли, а может сразу Наде? Ой, Наде не надо. Её юношеский максимализм ещё не выветрился. Размажет девицу по стене, а потом спросит: «А был ли мальчик?» Или вот ещё одна парочка: хорошенькая блондиночка и надменный брюнетистый красавец — типичный представитель кровососущей нежити. Поняв, что я не свожу с него взгляда, вампир слегка улыбнулся, показывая ровную полоску зубов, но мне показалось, что его клыки удлинились. Я помотал головой — игра света, не более. В своём нынешнем состоянии я не могу видеть клыков вампира. Да, все Иные были в курсе, что знаменитый Антон Городецкий, чьи подвиги стали притчей во языцах, теперь обычный человек. И любой Тёмный мог поквитаться со мной, но реакция Завулона, которая могла последовать за этим, сдерживала их. Я чувствовал, случись со мной чего по вине какого-нибудь тёмного Иного, так Завулон его не токмо по стенке размажет, он от него и памяти не оставит и справится быстрее, чем Гесер пошлёт своё войско. Правда, могли появиться молодые да ранние, но я скромно надеялся, что Всетемнейший дед не позволит убить любимого внука. Вот сижу я сейчас в «Шоколаднице» на Ленинградском проспекте и понимаю, что руки чешутся что-то сделать, но я ничего не делаю. Потом мелькнула мысль, что может по старой памяти позвонить Завулону и потрепать ему нервы, намекая на то, что его люди снуют по городу без лицензии? Подумал и хмыкнул. Собственно, кому я нервы портить собрался? Своему деду? Господи, как нелепо звучит — «дед»! Дед — глава Дневного Дозора, Высший Тёмный Иной, Всетемнейший, который всегда помогал мне, пусть и негласно, но сколькими из Тёмных он пожертвовал, чтобы со мной не случилось ничего серьёзного. Про смерть уж и не говорю. А вспоминая сейчас наш первый бой, в свете открывшихся обстоятельств, понимаю, что Завулон и не собирался выкладываться в полную силу, иначе я давно и безнадёжно был бы мёртв. Интересно, что тогда взыграло первым: родственные чувства или желание получить Абсолютную Иную? А вот о других своих чувствах я старался не думать. Как о них теперь можно думать? Это неправильно и противоречит всем законам. Людским и божьим. Чёрт, что я несу?! Непроизвольно сжав в руке салфетку, я вспоминаю серые, становящиеся в минуты раздражения, как штормовое море, глаза и понимаю, что ничего уже нельзя исправить. «Но из вас троих повезло тебе». «Повезло!» — горько усмехнулся я про себя. — «Сил нет, как повезло!» Завулон — мой дед, чёрт возьми, и я должен с этим смириться. Угу, только я эти слова, как мантру, уже полгода повторяю и ничего не меняется. Злюсь на себя, на Гесера, на Завулона… Вообще, похоже, злюсь на всех. До сих пор не могу получить внятного ответа на то, какого хрена Завулон не пытался как-то намекнуть, что мне не следует слишком пристально смотреть на него? Хотя, кого я обманываю? Завулону законы морали общества давно по барабану. Думаю, ему даже льстило такое внимание со стороны внука. Горько усмехаюсь, катая по столу кусок сахара. Всего полгода назад мы были с ним почти на равных. Я даже выше, ибо имел дочь — Абсолютную Иную, как теперь выяснилось его правнучку. А теперь что? Да ничего. С Завулоном я фактически не виделся после похорон Двуединого, зато Надя совершенно не чурается такого родства и даже пару раз с важным видом уходила пообедать с главой Дневного Дозора, чем вызывала приступы ревности у Кеши. Я понимал Иннокентия. Завулон при желании мог быть неотразим и Надя вполне могла попасть в ловушку его обаяния. После второго совместного обеда Нади и прадеда (дери его за душу!), я постарался объяснить дочери всю силу тёмного обаяния. В ответ получил всю уверенность молодости о том, что всё будет хорошо. — Папа, — дочь посмотрела на меня тогда, как на неразумное дитя. — Уверяю тебя, что я могу различить оттенки чувств не только обычных людей, но Иных. Пра… Завулон не пытается меня очаровать. Мы просто разговариваем. — О чём? — Обо всём. Он так интересно рассказывает. Ну ещё бы! Поднаторел за столько-то лет. В общем, Надя редко, но общалась с Завулоном. Света же демонстративно игнорировала Всетемнейшего. А тому, собственно, было всё равно на какую-то там Высшую Светлую волшебницу. Да она и не только Всетемнейшего игнорирует. После всей правды, после того, как я стал обычным, Света вдруг заважничала, что ли, или как это можно назвать? Наше теперешнее общение с женой сводится к дежурным пожеланиям «доброго утра» и «спокойной ночи». И вообще, с момента победы над Двуединым, многое изменилось. За полгода я как-то свыкся с тем (относительно), что я не Иной, что могу заболеть в любое время и заклинания теперь не помогут, ибо применять на обычном человеке даже светлые заклятия чревато — нарушается Договор, которого теперь нет, но баланс сил поддерживать всё равно нужно. А ещё могу случайно упасть, сломав ногу или руку (тут недавно вывих получил, Надя потом долго возмущалась, что я ничего ей не сказал). А зачем? Работаю я на «удалёнке», редко появляюсь в офисе Ночного Дозора, хотя Гесер и пытался загнать меня обратно, но я просто не хочу никого видеть. Ночами я давно не сплю, потому что лучше думается и работается и, полагаю, это издержки прошлой работы. Иногда поздним вечером я ухожу прочь из дома, чтобы посидеть в каком-нибудь круглосуточном кафе, обняв ладонями большую кружку кофе и, забившись в полутёмный уголок, смотреть на улицы, представляя, кто из Иных сейчас может проходить мимо: Тёмные или патруль Ночного Дозора. В данную конкретную минуту мой кофе безнадёжно остывал, а когда-то большая шапка молочной пены почти пропала. Внезапно вспомнился Тигр и бездумно принялся чертить на кофейной пенке его очертание или вроде того. Ну, морда, два острых уха, усы… Попытка сделать полоски успехом не увенчалась. Блин, надо было попросить подать себе кофе с рисунком на пенке. Может не тигра, может вампира… Шучу! Голос, что раздался позади, заставил меня едва ли не подпрыгнуть: — Я так и знал, что ты здесь, — Завулон соизволил встать передо мной. «Как лист перед травой», — неожиданно мелькнуло у меня в голове заклинание из сказки «Сивка-Бурка». Судя по лёгкой ухмылке Завулона, мои мысли он прочитал. Буркнуть что ли по привычке: «У тебя нет надо мной власти, Завулон»? А зачем, собственно? Завулон сел напротив меня, а юноша-официант мгновенно принёс такую же кружку кофе, как и у меня. Я уставился на это безобразие. На моей памяти Завулон вообще не пил кофе из таких кружек, предпочитая потягивать крепкий турецкий из тончайшей чашки севрского фарфора. Краем глаза заметил, как быстро и встревожено ушли из кафе оба Тёмных, таща за собой своих половинок. Распугал детвору, дедушка! Завулон же сидит неподвижно и лишь щурит серые льдистые глаза. — Решил наладить контакт, Завулон? — ехидно спросил я, скрывая за злой бравадой волнение. — Или мне называть тебя дедушкой? — Зови меня по прежнему Завулон, — усмехнулся тот в ответ. — Ну или Артур. — Как?! Артур? А как насчёт того имени, под которым ты моей бабушке представился? Да, знаю, что начал хамить и заводится, но никто не просил Завулона приходить сюда и садиться напротив. Мне и одному хорошо. Да что я себя-то всё время обманываю?! И тут я слышу: — Антош, лично мне всё равно — дед я тебе или нет. Какого?!.. Что он несёт?! Кровь бросилась мне в лицо.