Seventeen

Игорь часто слышал высказывания по типу: «Возраст — это просто цифра» и «Любви все возрасты покорны» от совсем потерявших надежду дам далеко не первой свежести, которые хватались за мужчин лет на 10-20 старше, как утопающий хватается за спасательный круг: жадно и мертвой хваткой. Но эти слова ещё чаще звучали из уст молоденьких расфуфыренных и легкомысленных девочек, которые нашли себе богатого папика, но всем говорили, что это любовь до гроба. Ага, конечно. Они выглядели очень жалко, неужели им самим не противно, что их используют как игрушку? Акинфеев всегда относился к таким отношениям скептически, пока не влюбился в парня, который был старше чуть ли не на десяток лет...

***

Это было тёплое и солнечное утро поздней весны. Легкий ветер ласкал ярко-зеленые листья и только-только распустившиеся цветы. Небо было голубое и ясное, без единого облачка. Солнце проникало сквозь занавески в комнате парня и щекотало его спящее лицо. Игорь поморщился, повернулся на другой бок и открыл глаза. Он сел на кровати и вытянул руки, чтобы размять затёкшие конечности. Акинфеев встал и пошел на кухню, где уже завтракали его родители. Он облокотился на дверной косяк и зевнул, прикрыв рот одной рукой. — Доброе утро, сынок. — нежный голос мамы прогнал остаток сонливости парня. — Что ты будешь на завтрак? — Яичницу, наверное. — Игорь на секунду задумался, прокручивая в голове список блюд. — Хорошо, я приготовлю. Ты не забыл, что у тебя сегодня репетитор по географии? — Я же сказал, я больше не пойду к этой грымзе! — раздраженно прикрикнул парень. Его тучная учительница лет шестидесяти, которая вечно орала на него, когда у парня ничего не получалось, совсем его не устраивала. — Я наняла тебе нового учителя. Он, кстати, живет в соседнем доме. — Он? — Да, его зовут Артём Сергеевич. — Ладно, всяко лучше, чем эта Любовь Михайловна. Я пойду соберу тетради и учебники. — Игорь лениво поплёлся к себе в комнату, шаркая тапочками, что очень раздражало всех домочадцев. Его весьма обрадовала новость о смене преподавателя, ведь никто не мог быть хуже, чем этот цербер в юбке. Акинфеев взял свой рюкзак и закинул туда пару тетрадей с конспектами, атлас, контурную карту и пенал. А также пачку любимых виноградных Philip Morris. Самое интересное то, что родители ни разу не ловили его. Ну или просто не хотели устраивать скандал, ведь «Игорь, тебе уже 17 лет, я думаю, что ты сам знаешь, что хорошо, а что плохо». Это были стандартные слова его отца, который, в отличие от матери, не переживал по поводу каждой мелочи в жизни сына. С кухни послышался аромат яичницы с грибами. Парень принюхался и, довольно облизнув губы, закрыл рюкзак и пошёл завтракать. На столе уже стояла тарелка с едой и чёрный чай с лимоном. — Сынок, нам с папой нужно за покупками в магазин. Покушай и помой посуду. В 10:30 ты должен быть у репетитора, адрес на тумбочке в прихожей. И не опаздывай! — женщина поцеловала сына в лоб, оставляя след от красной помады, и вышла из кухни, за ней последовал отец. Через несколько секунд послышался скрежет дверного замка, а потом удаляющиеся шаги. Парень медленно поглощал пищу, запивая слегка остывшим напитком. После этого он закинул посуду в посудомойку, решив облегчить себе жизнь, и пошёл в душ, дабы привести себя в божеский вид. Игорь глянул в зеркало и ужаснулся: волосы торчали в разные стороны, а на лице красовалась трёхдневная щетина. В таком виде ему можно было дать минимум 25, а не 17. Акинфеев побрился, сходил в душ, уложил волосы и вышел из ванной. На бёдрах болталось полотенце, а по оголённому торсу стекали капельки воды. Парень надел чёрные джинсы, синюю футболку и обул чёрные кроссовки, после небрежно накинул рюкзак на одно плечо и взял телефон, который валялся на диване. Он нажал кнопку блокировки, дабы посмотреть время. 10:27. Черт, опоздать в первый же день было не в его планах. Он мельком пробежался по записке мамы с адресом учителя и выбежал из дома. Через пару минут Игорь стоял на пороге квартиры нового преподавателя. Он решительно позвонил в звонок и стал ждать. «Ну посмотрим, что там за Артёмка.» — пронеслось у парня в голове, перед тем, как открылась дверь.