От ненависти до любви.

— Гермиона?! Гриффиндорка, словно вышедшая из забытья, в одно мгновение ока оторвалась от сладких и манивших к себе, губ профессора. Ей казалось, что все это происходит с кем-либо, но только не с ней. Да и как можно понять то, что она целовалась с мужиком, старше ее лет эдак на двадцать пять, который к тому же ее профессор. Еще и профессор ненавистного предмета… И если как-то ссору с Роном можно понять, то поцелуй со Снейпом ни в какие ворота не лезет. А еще удивленный голос, позвавший ее по имени… Обернувшись, Гермиона увидела удивленного Поттера. Тот вытаращенно глядел на любовничков. Снейп не желал ничего объяснять наглому, по его мнению, гриффиндорцу, и просто скрылся из виду. Поттер подошел к подруге. Та выглядела неважно.  — Гермиона, как это понимать?  — Гарри! — взяла себя в руки девушка. — Это было наваждение! Просто наваждение! И… Будь добр, никому об этом не говори. В особенности, Рону… Круто повернувшись на каблуках, Гермиона отправилась в спальню Гриффиндора. Ее щечки неистово пылали, а губы… губы горели и опухли. Повернувшись на бок, Гермиона принялась в голове разбирать ситуацию. Зачем, спрашивается, она попросила зельевара ее поцеловать? Не кого-то другого, а именно — зельевара. Ладно, предположим, что ей это необходимо… А во всем виноват Рон! А еще вид профессора утром… Он был таким красивым, сильным, возбужденным. Из-за воспоминаний о голом профессоре в низу живота затянулся тугой узел. Ох уж этот переходной возраст! Неимоверно хочется познать мужчину на вкус. Гермиона в свои пятнадцать лет, в отличие от многих сверстниц, оставалась девственницей. Многие подружки уже знали о близости с мужчиной. Гермиона о мужском поле не задумывалась. Ведь у нее была учеба. Однако, в данный момент учеба передвинулась на второй план… Гермиона уже давно поймала себя на мысли, что часто думает о Снейпе. Он уже не кажется занудным и жестоким мужланом. Напротив, все выше перечисленные качества ему к лицу. А еще его голос… Какой же шикарный! Многие девчонки тащатся по нему.  — Какого черта ты меня поцеловал? Почему не оттолкнул? — спросила Гермиона, представляя любимого зельевара, и тут же сама себе ответила: — Потому что, ты ему нравишься. Снейп сегодня благодарил и Бога, и дьявола за то, что у него всего два урока, и, что самое главное, — ни одного у факультета Гриффиндор. За завтраком профессор любезно беседовал с мадам Помфри о новейших разработках колдомедиков, а сам нет-нет да поглядывал на стол Гриффиндора, а если быть точной, то на Гермиону. Она пила тыквенный сок. «Какая же она красивая!» — пронеслось в мозгу Снейпа. День обещал быть чудесным. Этому способствовало и снятие баллов с Когтеврана. Снимать баллы Снейп всегда любил и делал это с удовольствием. К тому же профессор сварил целых три зелья и вкусно отобедал. Эйфорию чудесного дня испортила МакГонагалл и какая-то скотина, стырившая ингридиенты для оборотного зелья. Разумеется, воровали только студенты Гриффиндора. Первым подозреваемым стал Поттер, за ним — близнецы Уизли. Завтра должен был состояться второй тур Турнира Трех Волшебников. МакГонагалл сообщила, что на Уизли, Грейнджер, Чанг наложат заклятие и закинут в воду, а чемпионы должны будут их спасти. От Снейпа требовалось одно: проследить, чтобы все произошло без эксессов. Профессор согласился без энтузиазма. Его язык, славящийся остротой, хотел что-нибудь ляпнуть. Надо же… Его Гермионой будут рисковать! И спасти ее должен будет Крам! Решив завтра учинить всем допрос по поводу пропажи ингридиентов, оставив на десерт Грейнджер, зельевар заснул.