Не улыбайтесь соседям

Город потихоньку приходил в себя после событий недельной давности. У поворота на улицу все ещё валялись пластиковые красно-белые конусы, предупреждающие о том, что здесь проводятся работы службой городской теплоцентрали. Но это малая часть повреждений, которым полнился Дерри. Билл принюхался, а потом закрыл окно, оставляя небольшую щель для проветривания и распылил воздухе освежитель. Ричи уже сделали одно предупреждение, и если медсестра ещё раз поймает его на курении в палате, то он больше не сможет навещать Билла, а ему бы этого очень не хотелось. Забравшись в свежую постель с ногами, Билл лениво потеребил антенну радиоприемника, который ему подогнал Стэн, и, поймав нужную волну, подбил подушку под спину и удобно в неё вжался, слушая о последних событиях в городе. Пьяную от лекарств голову тяжело тянуло назад. Он уже слышал дюжины подобных новостей и все, как одна, вызывали улыбку. «Ночная жизнь с её маленькими и большими событиями, не более». Вены на кистях рук все ещё зудели от катетеров, а стянутая в нескольких местах скобками кожа на плечах и шее жутко чесалась. Самое худшее уже было позади, а впереди только энцефалограммы раз в полгода, таблетки и, скорее всего, взятие на учёт в психоневрологический диспансер. Словно разовый эпилептический припадок на фоне жёсткого насилия — это какая-то патология для подростка. Неожиданный стук в дверь почему-то заставил Билла вздрогнуть, этот звук показался ему очень тревожным. Не таким, как если бы, это решили вернуться его друзья или медсестры. Последние вообще просили разрешения войти весьма номинально и с первым же стуком открывали двери палаты. В отделении интенсивной терапии так заведено и с ними не забалуешь. Стук настойчиво повторился, выведя Билла из размышлений. Последние дни за всеми своими мыслями он часто терялся во времени. Но хотя бы избавился от привычки подпирать ночью стулом дверь. Пальцы неуверенно дотронулись до дверной ручки, когда в груди полыхнуло беспокойство: «А стоит ли?..», но он быстро поборол в себе эту тревожность. Вжал ручку до щелчка и открыл было рот, но осекся. На пороге его встретил приветливый взгляд неожиданного посетителя. Пространство между ним и Робертом тут же заволокло слабым ароматом одеколона, словно мужчина пересёк порог палаты, стоило двери распахнуться. Билл отступил назад, чтобы стереть ту явную разницу в росте, чем и воспользовался гость, принимая это за приглашение войти. Он сделал было шаг, как дверь перед ним прикрылась. Билл держался за неё ладонью, для надёжности подпирая ещё и ногой. Мгновенно заинтересованный, внимательный взгляд заставил Билла замяться. Он смял край одноразового хлопкового халата в кулак и отвел взгляд, так и не заглядывая в лицо Роберта. Он всё ещё испытывал сильный дискомфорт в общении с кем-то, кто его превосходил физически, с мужчинами, а также с новыми людьми. Вдоль спины поползли мурашки, заставляя выпрямиться. Роберт тоже начал нервничать по непонятной ему, Биллу, причине. Гость уже в пятый раз повернул в пальцах сложенные очки, прежде чем начать разговор — очень нежным голосом и очень осторожно: — Ты такой бледный. Можно мне войти? Билл потерся виском об косяк придерживаемой двери, медля с ответом, а затем качнул головой. — Нет. Н-Нельзя. Закрыться двери не позволили, выставив ногу вперёд. Действовал Роберт уверенно, но без лишней спешки. — Билл. Я зайду. Билл обреченно заглянул за плечо Роберта в поиске защиты, а потом нервно облизнулся и больше не смог сдерживать напор, с которым Роберт медленно давил на дверь по направлению от себя. Билл чувствовал, что ему следует что-то сказать в этот момент, но только потупил взгляд в пол и отступил назад. Не хотелось показаться резким или грубым. А этого хватило, чтобы Роберт пересёк порог палаты и, опустив руку на дверь в каких-то сантиметрах от ладони Билла, хлопнул её. — А у тебя очень свежо, ты в курсе? Друзья цветы принесли? — Роберт осматривался, словно не замечая скованность собеседника, — хотел навестить тебя ещё в первый день, но меня не пустили в реанимацию. Я так понимаю… ты был не аккуратен в ту ночь? Разговаривая через порог Роберт не казался настолько угрожающе высоким, но теперь, когда он выпрямился, это вызвало у Билла ещё большее беспокойство. Это не ушло от чужого взгляда. Они словно переживали это раньше или, быть может, Билл себя накрутил — любой взрослый мужчина сейчас казался угрозой, будь то врач или полицейский. Даже его приветливый сосед, с которым у Билла всегда были пусть не близкие, но очень хорошие отношения. Осознание этого несколько снизило градус накала ситуации. «Боже, какой же ты трусливый придурок, Денбро. Наверняка, он пришел сюда сразу после работы, чтобы увидеть меня и поддержать, а я его выставляю вон из-за своей паранойи». — Мы не будем об этом говорить, если ты не хочешь, хорошо? Я принёс тебе сметанник. Не приготовил, конечно, купил, но это даже к лучшему, — он рассмеялся. — Я ужасно готовлю. Поднять голову оказалось выше его сил, взгляд оставался где-то на уровне груди, и когда Роберт обошел его, то футболка даже коснулась кончика носа. Касание мимолётное, но волнительное. А потом на плечо опустилась тяжелая ладонь, ощущаемая в этот самый момент чем-то призрачным. Билл даже не успел подумать об этом, а уже склонил голову к плечу, потянулся в сторону и поник, уткнувшись виском в чужую грудь. Впервые за долгое время он почувствовал всю эту тяжесть от пережитого и дал ей выплеснуться на первого, кто готов был принять этот груз. — Билли… Всё хорошо, всё хорошо, — теплая ладонь легла на щеку, прижимая теснее, — Вкусно пахнешь. Только что из душа? Билл переступил с ноги на ногу, а потом осторожно вылез из-под руки и, развернувшись на пятках, осторожно прошелся до кровати, стараясь казаться непринуждённым и расслабленным. Только вот лопатки едва не сводило от сильного напряжения в спине. Он чувствовал себя по-настоящему глупым в этот момент. — П-по-просто ужасно. Я п-проснулся голый в реанимации и вокруг никого, я п-почти не ч-чувствую ног, плечи д-до-до сих пор… т-так с-с… — в носу щекотно закололо от подкативших слез, но он держался, — с-стягивают. Мне так стыдно. — За что? — Я там, я… Ничего не с-смог с-сделать, а по-потом я убил Генри. Я. Просто, — Билл начал слегка задыхаться, и становилось ясно, что сейчас он заново переживает это, — лежал и плакал, потому что ничего не мог сделать. Все т-т-текло. И я в… в-все ещё б-был в сознании, к-когда он п-пытался меня загрызть. — Что ты чувствуешь? — что-то в голосе Роберта Биллу совсем не понравилось. Он предательски сипел. — Что я т-так больше не м-могу. Я вообще больше не могу. На последних словах Билл звучал зло и безнадёжно, от того так ровно. А потом он резко обернулся на смех, — смех? Разве это смешно?! — но сразу сбавил пыл, оказавшись с Робертом на расстоянии едва ли вытянутой руки. Когда он успел подойти так близко? — Наверное, ты жутко перепугался. Но, знаешь, как говорят, если не можешь избежать изнасилования — получай удовольствие. Так что ты чувствовал в этот момент? Взгляд Роберта в этот момент обрел способность касаться — обволакивал Билла с головой. — Я… ни с-слова не говорил об изнасиловании. — Ау, правда? Билл обещал себе этого не делать, но… Он украдкой глянул на Роберта снизу-вверх, впившись взглядом в стянутую скобками щеку. Буквально три-четыре шва, но каких. Роберт улыбался, заметив интерес к своей ране. Он не стал прикрываться или рассыпаться в оправданиях, только улыбался, но не добро, а так, как улыбаются тебе люди, тайну которых ты знаешь… и они знают, что ты знаешь, и мы оба находимся в закрытом помещении. Роберт сощурился в улыбке. «— Они могут заниматься сексом только с детьми, потому что боятся взрослых отношений, — водя ладонью по спине курившего в окно Ричи, говорил Стэн. — Может, одолевает страх перед взрослыми женщинами? С детьми им проще. И каждый выбирает возраст жертвы лично под себя.» Нет, Стэнли. Этот мужчина не выглядел как кто-то, у кого могут быть проблемы с женщинами или страх перед ними. У Билла вообще были большие сомнения насчёт того, чтобы это чудовище, забивший на его глазах четырёх взрослых парней, имел какие-либо страхи. Возможно, отклонения. Возможно, сексуального характера. Но сейчас перед ним стоял взрослый мужчина со строгим взглядом, у которого все было под полным контролем. — Я х-хочу, ч-чт-чтобы в-вы ушли. Билл не мог надышаться. — Это так не работает. Их борьба длилась не больше пары секунд. Пары долгих секунд глаза в глаза. Роберт словно обещал ему что-то. Это было что-то нехорошее. В сознании Роберта тревожно мигала красным светом команда: «СТОП!», а глаза пристально смотрели на робко подрагивающие кончики пальцев подростка, на то, как Билл поджал нижнюю губу, и как очаровательно собран, когда напуган. Демоны наперебой твердили убираться отсюда, перестать смотреть, отпустить напуганного ребёнка, но он приближался. Он загонял Билла в ловушку, пока тому было куда отступать, а потом он сел и не смог пошевелиться. — Стой на месте. П-п-пожалуйста, стой на мес-сте. В своем желании прикоснуться Роберт не слышал его. По своим меркам, Билл сильно толкнул его от себя руками, но это движение превратилось в удержание и убери он руки от чужой груди, Роберт просто бы навалился вперёд. — С-слушай, мне неприятно, п-понятно? Роберт! Х-хватит!.. П-п-пожалуйста, я не скажу отцу! Руки не выдержали такого напора и в какой-то момент подогнулись, и вот тогда Билл испугался по-настоящему. Он забился, пытаясь оттолкнуть мужчину уже и ногами, упёрся основанием ладони ему под челюсть и в плечо. Стало намного жарче, когда Билл ощутил чужие ладони у себя под подолом халата и они быстро поднимались по бедрам, растаскивая их в стороны. Роберт жадно кусался, зацеловывал шею и терся о приятно пахнущую кожу лицом. Если бы всё не было настолько жутким, Билл бы даже решил, что Роберт сильно соскучился. Настолько неоднозначными были его касания и попытки прижаться. Для Роберта стало все намного проще, когда он нашел точку давления на Билла — коснулся его плеча. Тот замер, наклонил плечо вперёд и очень красиво показал шейку: «Сюда, прикоснись сюда» — кричало это движение. Но Биллу не было хорошо, он просто берег швы. — Тиш-ш-ше, — низко склонившись, прошептал Роберт и улыбки на его лице, как не бывало. — Билл, посмотри на меня. Я не свернул тебе шею тогда, значит, оно мне не нужно сейчас? Билл в панике предпринял ещё одну попытку отпихнуть от себя угрозу, но только сильнее вжал себя в матрас. Тело все помнит. Клоун пришел за ним, как за Джорджи. — Что вам нужно? Давление рук ослабло, Роберт с такой же аккуратностью подхватил Билла под руки и усадил на постели ровно, опускаясь перед ним на колени. Даже поправил хлопковый халат на бедрах. Выглядел он в этот момент очень возбуждённым, но сдержанным, насытившимся, потому что дорвался до желанной плоти. — Мне так жаль, что я напугал тебя. Билл отчаянно боднул Роберта лбом в плечо, да так и замер, чувствуя, как неприятно щиплет в носу. Но ему не позволили спрятаться, лицо сразу же отняли от плеча и удержали в чаше из ладоней. Роберт соприкоснулся с ним лбами, заглядывая глаза в глаза и словно каменея. — Не плачь, не плачь, — пальцы сминали влажные щеки, аккуратно склоняя его голову в сторону, — хорошие дети не плачут. — Я сдам тебя полиции. — Даже если соберёшь достаточно улик против меня, то что? Судная ночь ведь. Ну, выпросишь запрет приближаться к тебе, что дальше? В следующем году я навещу твоего задыхающегося дружка. Билла лизнули в приоткрытый рот и он почему-то позволил это сделать с собой. Роберт так и не сомкнул глаз во время процесса, предпочитая смотреть на безропотного и послушного подростка в своих руках. Влажно причмокнув на губах, Роберт потёрся о его нос своим и улыбнулся. — Я буду очень ласков с тобой, если ты позволишь. Направь меня. — Т-ты т-так уже говорил, а п-по-потом чуть не уб-бил меня. Билл не мог объяснить себе, по какой причине он шептал. По-хорошему, крикнуть бы, позвать на помощь, но… Роберт находился слишком близко и он смотрел ему в глаза. — Я не собираюсь тебя разубеждать. Сейчас ты успокоишься. Взвесишь риски для себя или своих друзей, а потом сам раздвинешь колени, поднимешь халатик и пустишь меня влажно целоваться до исступления. Принуждение не должно было звучать так спокойно. Билл понимал, что его ставят перед выбором, и когда Роберт сделал паузу, это значило, что Билл должен был ответить. — Ведь все зависит от тебя и твоей решимости. Потому что я убью твоих друзей, — Роберт перешел на змеиный шепот, который будто гипнотизировал, — одного за другим. Можешь мне верить. Находясь под сильным давлением, пальцы Билла ослабли, они его совсем не слушались, но он нашел в себе силы для того, чтобы склонить голову к плечу и тут же задохнулся от жара, опалившего его шею дыханием. — Веришь мне? — Да. — Замечательно. А теперь мы сыграем: ты покажешь мне, где я сделал тебе больно, а я зацелую это место. Договорились? — Да.