Не улыбайтесь соседям

Кажется, клоун потерял его из виду и потому сейчас шарился на первом этаже. Делал он это с удивительной дотошностью: заглядывал за диваны, открывал дверцы шкафов. Иначе с этим малолетним ублюдком… «Он просто испугался напора. Мне и самому сорвало крышу. Сейчас нам обоим нужно немного успокоиться». Он направился в зал. Билл слышал его удаляющиеся шаги и злое бормотание. — …а потом я покажу тебе свой подвал, мой хороший. Настрою свет. Усажу на одну замечательную машину и крепко пристегну твои бедра к ней ремнями. Утомленный дрочкой, ты будешь самым послушным мальчиком, Билли. Разморенный. Потный… Тень клоуна исчезла за стеной. «Сейчас!» Действовать нужно было сейчас — выпрыгнуть из окна в комнате Джорджи. Это должно было дать Биллу небольшую фору, чем если бы он сейчас рванул на улицу через выбитую дверь. Билл бросился к лестнице, но запнулся и проскользил вниз на пару ступеней. Сердце пропустило удар. Если его услышали, Боже, его наверняка услышали! Билл оттолкнулся руками от измазанных влажной грязью ступень и сиганул вверх. Ввалился в собственную комнату спиной. Дрожащими от страха пальцами подцепил дверь и в последний момент удержался от того, чтобы не хлопнуть ею со всей силы. Даже если он запрется, это его не спасет. Черт! Да этот мужик выбил входную дверь, чего говорить про видимость защиты в виде щеколды? Бесшумно прикрытую дверь вдруг резко толкнула чья-то рука, появившаяся из-за плеча Билла. Он резко развернулся и замер. Тут был Генри: побитый, в разорванной футболке, он сжимал нож в ладони. Наверное, он пробрался в дом следом за тем мужчиной, через выбитую дверь. Это объясняло грязь на лестнице, на которой он поскользнулся — это были следы, и они вели в его комнату. В миллиметрах от его лица блеснул нож-бабочка. Билл резко отпрянул. Секундная заминка едва не стоила ему глаза. Одуревший от злобы, Генри не отпускал его от себя ни на шаг, оттесняя все дальше, пока Билл не рухнул на постель, а там и на пол. — Ты ничего не выиграешь от этого. Генри махнул за ним следом. С разодранной на лице маски стекала кровь, свисающие вниз ремни покачивались при движении. — Внизу этот человек. В-возьми себя в руки и взгляни на ситуацию с-серьезно!.. — вместо крика вырвалось только злое шипение. — Что ж, мне это нравится. Можем устроить спектакль: ты встанешь передо мной такой серьезный, а я разорву тебя на части! Кровать под ногами Генри заскрипела, он низко зарычал, спрыгнул на пол и, широко замахнувшись ногой, пнул Билла в затылок. Резко. Сильно. Послышался влажный хруст, будто головой пробили пол. Билл жалобно всхлипнул и схватился за уши, пытаясь остановить нарастающий звон. Отнял неимоверно потяжелевшую голову от пола и несколько раз моргнул. Перед глазами плыло, в груди давило. Билл содрогнулся в приступе рвоты, залив пол вязкой массой из кислоты и слюны, вытер хлынувшую из носа кровь ладонью и растерянно оглянулся. Белое пятно в дверях постепенно приняло очертания клоуна. Генри тоже чувствовал чужое присутствие, но природная агрессия, вкупе с алкоголем в крови не позволяли ему сбавить тон или хотя бы оглядеться. Белая тень угрожающе двинулась вперёд. Билл обреченно застонал, понимая безвыходность ситуации. Взгляд метался то по полу, то к клоуну, в поисках чего-то, что могло его защитить. Генри вгляделся в его искаженное от страха лицо и проследил за взглядом. Медленно обернулся к двери. Глаза клоуна, безумные и насмешливые, сверкнули в опасной близости. Генри уставился в ответ, переступил с ноги на ногу и равнодушно оттоптал тяжелыми ботинками Биллу сначала одну, затем вторую ладонь, словно их и не было под его ногами. — Я тебе ебало вырву, — злобно бросил он сквозь зубы и резко взмахнул ножом в миллиметре от треснувшей клоунской маски. Генри почувствовал удар в висок — не один из «дамских», наотмашь, нет, в этот удар вложились конкретно и били кулаком с короткого замаха. Из ослабевшей руки вылетел нож. Он снова подогнулся, не в силах удержаться на ногах, и по-собачьи тряхнул помутневшей головой. Теперь он не казался бесстрашным, каким всегда преподносил себя — обычный испуганный мальчишка да и только. Он бы со всех ног рванул из комнаты, но клоун преградил собой путь. Кажется, еще секунда и он разделается с ним глазом не моргнув. Генри судорожно вздохнул, бегло посмотрел на дверь и в панике бросился на противника. Оттолкнуть не получилось. Тем не менее, Генри — не Билл. С этим нужно было считаться, как с огненной смесью. Парень рьяно отбивал свое право на то, чтобы забить Билла до смерти. Клоун отдал ему несколько пропущенных ударов, которых, видно, ему не хватило, чтобы воспринять Генри всерьез, а потом двинулся вперед, как айсберг на одинокую лодку, сильно потрепанную штормом. Когда они закончат, неважно в чью пользу будет победа, Билла выволокут за ногу из-под кровати и он не сможет себя защитить. Нужно действовать. За ожесточенной бойней клоун и Генри совсем потеряли Билла из вида. Последний обнаружил себя болезненным криком, неожиданно поднимаясь из-за спины клоуна со вскинутыми вверх руками. Он что-то поднял над головой. Клоун рывком дернул Генри за грудки и рухнул, меняясь с ним местами. А Билл одним резким сильным ударом накинул на него медвежий капкан, сомкнувшийся «челюстями» на его шее. Время в этот момент остановилось. — Не жмёт строгач? — с деланным весельем поинтересовался клоун. — Пат-ти… — Наверное, здорово иметь человека, о котором будешь думать, когда тебе придет пора умирать. Генри булькнул кровью, словно пытался что-то ответить, и с тошнотворным позывом кашлянул кровью, которая толчками выбрасывалась из его горла. Поддерживаемое клоуном за плечи тело стало оседать на колени, словно сил в нём оставалось с каждой секундой все меньше — все они сочились у Генри из прокушенной шеи, вместе с кровью. Ноги у Билла стали совсем ватными. Он отступил на шаг, запнулся о цепь капкана, и Генри дернуло назад. Клоун помог ему упасть толчком в грудь, а потом резко сел, разминая шею. От вида, как обмякшее тело рухнуло навзничь к его ногам, к горлу Билла подкатила тошнота.  — Псина! — выплюнул клоун, поглаживая пальцами собственную потрескавшуюся маску. — Думал, он изрежет мне лицо. Этот голос отрезвил, а смех заставил ощетиниться. Походкой вразвалку клоун обогнул Билла по дуге, перешагнул через Генри и остановился у кровати. Биллу пришлось первым начать неловкий разговор. Козырей в рукаве не осталось. — Я… Я не должен б-был бить вас п-по лицу. На подгибающихся от страха ногах Билл оступился, запнулся о собственную ногу и мягко осел на пол. Даже опустившись на уровень глаз мальчика, клоун казался здоровым: широкоплечий, с сильными руками и, судя по тому, как под ним скрипнули половицы, когда опускался на корточки, тяжелым — матерый мужик. Теперь Билл сам не знал, о чем думал и откуда в нем взялось столько храбрости, чтобы замахнуться на него ножом в подвале. Такой ведь переебет тебе хребет с локтя. — Но ты хотел. А теперь сидишь передо мной с трясущимися коленками, разбитым лицом и.? Клоун рассматривал это безобразие еще несколько секунд, а потом медленно развел собственные колени в стороны и протянул к Биллу обе длинные руки, чтобы подтащить к себе. Клоун этого пока не сделал, только отвлекал разговором. — И… — Ты чувствуешь себя невероятно глупо? — подсказал клоун. — Да. — Попробуй. Положи ладони на колени, вот так. Билл позволил взять себя за ватные от страха руки и уложить их себе на колени. Затем клоун отстранился, замирая на долгие секунды, и Биллу совершенно не нравилось это молчание. Как это понимать? Что-то не так? От него ждут каких-то действий? — А теперь разведи их в стороны и подними на меня взгляд. Посмотрим, что можно сделать со всем этим</i>. Под колено легла ладонь клоуна, заставляя отвести бедро в сторону и вверх. Клоун разбитой маской прижался к голой стопе Билла. — Боишься щекотки? — Нет! — рявкнул тот, и вскинул ногу, со всей силой ударив стопой клоуну в лицо. Он надеялся, что это было хотя бы достаточно сильно, чтобы мужчина опешил. Понадеявшись на элемент неожиданности, он собрался было дать деру, но его держали крепко. Дернули за лодыжку. Билл вскрикнул, дернулся, но силы были не на его стороне. Удара не последовало. Это было больше похоже на игру, где Биллу пришлось отпихивать от себя чужие руки в попытке вырваться. Клоун не делал больно, просто щипался губами за плечи и шею. Билл кричал, как от ударов, принимаясь вновь вырываться, толкать клоуна в плечи. А поваленному на спину уже отстаивать свое право на неприкосновенность, толкая клоуна ногами. Тот только смеялся, притирался теснее, наваливался сверху, так что колени Билла проходились вскользь по широким бокам, а потом и вовсе сжимались на них. Ерзать в таком положении оказалось невыносимо. Жарко… стыдно. Когда между телами не было ни миллиметра свободного пространства. — А мне нравится. Клоун подвигал бедрами из стороны в сторону, пристраиваясь к Биллу вплотную. Накрывая с головой, случайно зажимая подростка. Одна ладонь скользнула с поясницы под резинку штанов, крепко сжимая ягодицу. Билл задрожал, глотая воздух урывками, а затем и вовсе перестал, когда маска клоуна соскользнула с подбородка и шеи коснулся широкий горячий язык, пробуя детскую кожу на вкус. Ладонь в штанах закопошилась, клоун потирал его вверх-вниз средним и безымянным пальцами между ягодиц, и, несмотря на все усилия Билла, не позволял себя оттащить за волосы и одежду. Под этими прикосновениями Билл зажато свел плечи вперед, обхватил клоуна за шею и сжал ладонь на собственном запястье, словно это могло спасти его. — Дашь мне себя потрогать? — Только потрогаешь, — повторял Билл словно в бреду, кусая собственные губы от страха. Не ставил условия — уточнял. Крайне осторожно, едва дыша. Клоун все еще сильно вжимал его в пол. С улицы доносился шум: выстрелы и голоса — там были люди. Но они ему не помогут. Билл тонко заскулил, когда кожу на шее засосали почти болезненно сильно, пуская в ход зубы. Робкая, неуместная жалость попробовала было возмутиться, но клоун прогнал ее и укусил Билла в подбородок, мазнув языком вверх, по губам. — Передумал драться? Одним резким движением Билла перевернули на живот, вжимая ладонью между лопаток, рывком стащили пижамные штаны до самых колен. Кожа под пальцами алела и горела от прикосновений так, что хотелось немедленно сорвать с себя маску и прижаться к ягодицам губами, зацеловать следы побоев, закусать их, а заодно и бедра, и бока. Билл слишком напуган, чтобы начать сопротивляться. Сейчас он только предпринимал какие-то вялые попытки крутиться, но когда его шлепнули — притих. Послышалось шуршание ткани клоунского костюма. Билла аккуратно обняли за талию и подлезли ладонью (полную чего-то вязкого и холодного) под живот, шаря ладонью между ног, которые он все пытался безрезультатно свести. Выгнулся, вжимаясь спиной в грудь клоуну, когда пальцы забрались под резинку трусов и ладонь смачно размазала холодный гель по всему паху. Билла аж передернуло, и он принялся крутиться, опасно поглядывать вниз. «Что там?!» — читалось в его испуганных глазах. Клоун помог Биллу сесть себе на ладонь, плотно прижавшись бедрами сзади. Под тяжестью чужого тела ноги не выдержали и колени поползли в стороны. — Прижмись к ладони и тебе будет очень и очень хорошо. Билл резко выбросил назад руку, которой попытался оттолкнуть пристроившегося сзади педофила, но ее перехватили и переплелись пальцами. Попытался свести колени, но сзади вновь толкнули бедрами, возвращая Билла в ту невозможно открытую стойку, со вздернутой вверх задницей и расползающимися в стороны коленями. — Х-хватит! Заведенные за спину руку подняли выше. Не больно, но ощутимо прижимая Билла грудью к полу. — Это все потому что ты ерзаешь. Билл почувствовал пластик под собственными пальцами, затем теплую колючую кожу и мягкие губы. Клоун осторожно стаскивал маску вверх. Кем бы ни был этот человек, так сладко вбирающий его пальцы в свой рот, Билл отказался на него смотреть. В голове все еще теплился остаток рассудка, и он подсказывал ему ни в коем случае не смотреть в лицо своего насильника, дабы не добавлять клоуну причин потом его убить. С тем же напором, с которым клоун только что ласкал его шею горячим ртом, потом он убьёт его. — Хороший мальчик, — без маски голос слышался намного четче. Билл беззвучно открыл и закрыл рот, пытаясь что-то сказать. — Ты сядешь. — Сначала ты, — клоун засмеялся. Билл уронил голову на постель и глубоко задышал, чувствуя, как губы осторожно касаются загривка и за мягкими нежными поглаживаниями в него проникли одним пальцем: мимолетно, на пробу. Пальцы на ногах поджались. Над ухом шумно потянули воздух и легко куснули за ухо, болезненно и горячо разминая пальцем. Пока одним. Но где-то рядом от него в нетерпении терся второй, готовый вот-вот протолкнуться внутрь. Билл пытался увести бедра, но только сам же и насаживался на пальцы. Снова и снова. Клоуна, кажется, вся эта возня только забавляла. Мужчина аккуратно, но достаточно быстро не ввел — толкнул в Билла еще два пальца, преодолевая давление резко сжавшихся мышц. Билл подавился на попытке вздохнуть и завыл, чувствуя, как глаза щиплет от выступивших слез. Хотелось снова позвать маму. Долгие и невозможно тугие прикосновения сбивали с мыслей, не давая даже нормализовать дыхание. Клоун и не торопился, но сбивчивый темп выдавал в нем нетерпение. Спустя время Билл уже сам, разморенный и утомленный, послушно покачивался в такт медленным движениям. Громко хлюпала смазка, стекая клоуну в ладонь, и он растирал ею пах. Пальцы загоняли внутрь уже резкими размеренными толчками, и они исчезали по самую ладонь. Клоун вслушивался в рваное дыхание подростка. Билл издавал очень забавные звуки, когда заталкиваешь в него полностью три пальца и пытаешься их развести в стороны. Потому клоун и был так нежен — второй рукой обнял за пояс и гладил голый живот, кончиками пальцев лаская вялый теплый член. Его ладони тесно и влажно терлись в пространстве между ног Билла, дразня сбивчивыми резкими движениями. — Вот д-дерьмо!.. — Хотел бы я сделать то же самое языком, — вдруг ладонь с члена исчезла, а потом легла Биллу на грудь, безошибочно находя сосок, — или зубами, м-м-м. Прямо вот тут. Если тебе все это понравится, может, ты разрешишь мне сделать так? Ладонь вдруг исчезла, а затем неожиданно зажала Биллу рот, глубоко протолкнувшись средним и указательным пальцами на манер кляпа. Совсем скоро Билл понял зачем. Его потянули назад, поднимая на колени, и Билл только успел испуганно схватить мужчину за бока, как перед глазами все поплыло. Парень сжал губы, но стиснуть зубы побоялся. Только откинул голову на грудь клоуну и прикрыл глаза, чувствуя, как правильно и хорошо в него засаживают пальцы, под новым углом затрагивая внутри что-то такое, от чего колени предательски затряслись и внизу живота все скрутилось болезненно-приятным тугим узлом. — О, вот так, да? — Билла поцеловали в макушку, — а теперь ты бы сел мне на лицо? Рывок. Внизу, от спины до поясницы обожгло сильной режущей болью. Клоун вжался в него и не отпускал. В метре от них лежал Генри, все еще теплый, даже глаза не остекленели. Билл смотрел ему прямо прямо в лицо, ощущая гладкое скользкое движение горячим членом между разведенных ягодиц. Тело трясло, но двигаться оно отказывалось. — Я не… не могу б-больше, п-пожалуйста. Билл влажно шмыгнул носом, пытаясь не растерять остатки собственного достоинства в этой позе, а затем вновь потянулся к полу. Голова его наливалась жуткой тяжестью, так что хотелось прилечь, даже если это означало позволить клоуну вновь полностью накрыть его, Билла, собой. Время растягивалось, словно жвачка, и парень уже окончательно потерял ему счет. Он чувствовал, как потихоньку начинает сходить с дистанции, что тело растекается, колени ползут в стороны. За все то время двигаться над ним не прекращали ни на секунду. Горячее тяжелое тело терлось, вжимало в пол, предоставляя влажным горячим ладоням шарить по гибко изгибающемуся под ним телу. Особенное удовольствие клоун испытывал, когда Билл вскрикивал и резко дергался от щипков. Видимо, клоун уже не раз развлекался таким образом, потому что делал всю эту мерзость удивительно приятной Заметив, как Билл очаровательно прижался щекой к его руке, клоун хрипло рассмеялся и боднул мальчишку носом в шею. — Я понимаю, тебя выдернули из постели посреди ночи, загоняли, довели до истерики и ты просто хочешь обыкновенного человеческого спокойствия, но не засыпай. Билл вздрогнул и беспокойно заерзал, ощутив, как к чувствительной после порки коже прижались чем-то грузным и влажным. — Ааах? — клоун разделил с ним вздох. Билл ощущал клоуна настолько близко, что от теплого дыхания на щеке сводило внутренности, но затем оно исчезло — маньяк вернул себе маску. С ним играли так неторопливо и болезненно долго, что в конце концов Билл сдался и заплакал. Усталость взяла верх. Колени поползли в стороны, а руки вниз. Мальчик осторожно трогал себя одной ладонью, чтобы успокоить стягивающее живот колкое ощущение. — Вот так, хорошо. Ты молодец. Пальцами второй ладони Билл смял ткань костюма на бедре клоуна, вызывая только улыбку, но не желание остановиться. Билла надежнее перехватили под колено и следующим, направленным ладонью, безобразным движением перечеркнули ребенку детство. Сделал клоун это с присущим всем взрослым пошлой жестокостью, а затем весь задрожал, напрягся и стал что-то шептать себе под нос. Билла парой тычков жестко заставили выпрямить спину и навалились сверху так, что он просто не выдержал. Руки его подогнулись и с протяжным воем он рухнул грудью на пол, пытаясь еще кое-как оттолкнуть от себя клоуна, что во всю использовал его в своем собственном рваном ритме — короткими и быстрыми толчками угрожая растерзать своего грустного мальчика на части. Единственное, что Билл сейчас чувствовал — это напряжение в пояснице и как сильно жжет между ног. И чужие ладони… были везде, под бедрами, на ягодицах, соскальзывающие на бока, притягивающие к себе. Из некоего состояния транса Билла вывело прикосновение. Ладонь ласково прижалась к его щеке, заставляя поднять голову, а затем в приоткрытый рот протолкнули большой палец. Билл просто испугался укусить. Клоун склонился вперед и, входя под этим углом, заставил Билла позорно заскулить, туго сжимаясь на основании члена, словно ловя его во влажную ловушку. В этот момент клоун сделал Биллу невыносимо… больно? Приятно? Рот его раскрылся в немом крике, после чего Билл уронил голову на сложенную перед собой руку, но его вновь «попросили» поднять личико. Из-за плеча показалась вторая рука клоуна, сжимающая что-то в ладони. Подождав, пока мальчик успокоится, клоун осторожно повторил движение, проезжаясь членом по тому же самому месту, чем спровоцировал укус. — Х-х-ха? — влажно выдохнул Билл, приоткрыв один глаз. До него не сразу дошло, чего от него хотел клоун, а потом уголок губ оттянули, изображая на лице мерзкую пародию на улыбку, полную слюны и слез на раскрасневшихся от плача щеках. Раздался механический щелчок. Билл мотнул головой, стряхивая слезы, а потом послушно вновь вобрал в рот большой палец и вновь открыл глаза. Этот, до недавних пор милый, юноша теперь был похож на самую дешевую шлюху. Его ведь больше не касались — руки клоуна были заняты другим. Но Билл не хотел думать об этом, не хотел смотреть на себя со стороны, где он позволяет себя трахать как угодно, еще и снимать на камеру, только потому что очень устал. Он утомлен и убит. Растерзан физически и морально. Мама сошла бы с ума, если бы только увидела все это: как какой-то незнакомый мужчина дерет ее сына прямо на полу, у кровати, среди разброшенных рисунков и игрушек. Черт возьми! Его собственных игрушек. — Улыбнись-ка. Билл не уловил объектив камеры, направленный ему прямо в лицо. Его продолжали лениво потрахивать, делая один снимок за другим. Крутили в руках, покусывая в плечо и за уши, кажется, пытаясь поймать его страх на пленку. Прямо в процессе съемки Билла опрокинули на спину, не выходя из податливого тела. Это его заметно смутило, если не напугало, потому что он резко раскрыл глаза, в попытке уследить за руками клоуна. Ожидал удара? Послышалось влажное сипение, и Билл затрясся. Он тонко поскуливал, сжимал и разжимал пальцы, крутился, в попытке устроиться поудобнее, и это все играло на руку «фотографу». Клоун не утруждал себя вынимать карточки — они сыпались на голый, забрызганный спермой живот, на влажное от пота лицо, на пол, на извивающегося под собой подростка, не привыкшего к таким сексуальным нагрузкам: чередующимся медленным и быстрым толчкам. Камеру осторожно положили на кровать, а затем клоун свободными ладонями подхватил Билла под колени и, закинув одну ногу себе на плечо, вторую сильно отведя вверх и в сторону, принялся брать Билла жадными глубокими рывками. Всматривался в лицо. Запоминал эмоции и то, как очаровательно между губами растягивается ниточка слюны, как Билл изо всех сил старался помочь себе, отвернув голову в сторону: гладил грудь, не зная куда деть руки, лез дрожащими руками вниз, в попытке приостановить слишком взрослый для него процесс. Подхваченные под колени и сильно разведенные в стороны худые ноги покачивались в такт толчкам. Он никогда не представлял Билла в таком свете, на самом деле: невероятным образом запутавшийся в собственной футболке, взмокший, раскрасневшийся от напряжения и абсолютно затраханный. Клоун напряженно повел плечами, а затем резко склонился вперед, но не увидел желаемое — Билл закрыл глаза ладонью, чтобы не встречаться с насильником взглядами и, тесно сжав зубы, сам подавался навстречу. Шипел. Стонал в собственную ладонь. У него не хватало духа попросить нарастить темп. Потому что, во-первых, боялся, а во-вторых, понимал, что именно в таком виде клоуну он и нравился — раскрытым. — Ждешь не дождешься, когда я кончу? — словно прочитав его мысли, озвучил их клоун, — но что же будет потом с тобой? Ты не подумал, что я просто выпотрошу тебя? Оставлю… ах! На полу, оттраханным и с перерезанным горлом, на радость криминалистам заправленным спермой? Знаешь, что они сделают потом? Глотая слезы усталости, Билл крутил головой, но не потому, что не знал (не знал, конечно), а потому, что ему была омерзительна тема. Слушать не хотелось. — Передадут тебя судмедэксперту для внимательного досмотра. Разденут. Разложат. Клоун резко отстранился, свел колени Билла вместе и одним движением уложил его на бок, входя под новым углом с каким-то болезненным шипением. От столь резкой смены поведения Билл опешил: сжал челюсти, выгнулся, ощущая тот распирающий жар внизу и как горячо некогда холодный гель сгустками стекает по внутренним сторонам бедер. — Дж-Джорджи!.. — Вероятно, ты искал, м-мх! Везде и всюду. Могу. Скинуть. Ссылку на чат, — шептал клоун, — где твоего брата жрали глазами десятки иностранцев с… ах! С… пристрастиями к маленьким мальчикам. Клоун потянулся к измазанному смазкой ноющему паху Билла, не отрывая взгляда от его лица, принимаясь гладить. Склоняясь при этом все ниже и ниже. — Все еще ищешь его? Ищешь, Билли?! Мужчина расплылся в довольной улыбке, рассматривая замершего в оргазме Билла. — Да. Весь его удивленный и растерянный вид вызывал исключительно нежные чувства. Билл совершил над собой нечеловеческие усилия, прерываемые одним толчком в плечо, за которое его пригвоздили обратно к месту. — Я держал его за обе выломанные руки, когда имел на камеру у себя в подвале. Ситуация вдруг обрела угрожающий оттенок. Что с ним случится, когда клоун полностью удовлетворится? Низ живота вновь скрутило от ощущений, граничащих с удовольствием и болью. Билл больше не мог. Просто физически не мог. — Будешь хорошим мальчиком, и я оставлю на твоей нежной коже ссылку на один контент. — С-ссылку? — Фотографии. Движения стали размеренными, почти ласковыми. Клоун аккуратно стер пот со лба Билла, убирая челку в сторону. Словно после того, как Билл кончил, клоун расслабился, словно секс с ним не был по принуждению, а включал в себя разговоры и какую-то толику нежности. — В поисках Джорджи ты должен будешь копнуть дальше. Даже ниже Deep Web, что частично является Darknet, в которую ты сможешь зайти, используя обычное расширение даже в Google Chrome для смены IP-адреса и прокси, — за этой вводной лекцией он несколько смягчился, опустился к Биллу поудобнее и перешел на ровную речь: — Дальше лежит Darknet — место, для посещения которого тебе понадобится только браузер Tor. Ты меня… внимательно слушаешь или уже откинулся? Пара шлепков по влажному бедру привели Билла в сознание. — Отлично, ты со мной… Ссылок в Darknet навалом. Именно там ты можешь приобрести себе грамм так называемых стимуляторов, от которых ты либо подохнешь, либо тебя просто арестуют или кинут на деньги. Билли, малыш, ты меня слышишь? Он и правда сказал слишком много непонятных вещей. Нужно было все это подвести к одной мысли, да так, чтобы понял ее даже подросток. — Darknet очень популярен за счет того, что в нем полно насилия, убийств и порнографии… а именно детской. На этих словах Билл как-то переменился в лице. Значит, понял. Тем временем клоун продолжил: — И это все там так легко найти, что просто мурашки по коже. Множество форумов с интересным контентом, где обсуждают подходы к детям, делятся советами, а… или… нет, знаешь, что такое «Hunting Season»? Сезон охоты в понимании педофилов. Форум называется теперь «Детские Сердца» с тематической обложкой. Все по стандарту, словно из-под руки Маниту. Перечень страниц с девочками и мальчиками… с вкладками: «мертвые.кровь», «позируют в бассейне», «едят». — Что ты с-сделал с-с… м-моим б-братом, уб-блюдок? Расслабившись за разговором, мужчина даже не заметил, как посеревший от ужаса подросток открыл глаза и теперь смотрел ему прямо в рот, не в силах поднять взгляд выше. — Билли. Я торгую детьми. «В лучшем понимании этого слова», — почему-то вспомнились слова одного хорошего друга. Клоун погладил его щеку большим пальцем и склонился к самому уху. — А теперь скажи мне, что я сделал с твоим братом? В тихом рыдании у Билла дрожали плечи. От смеси запахов к горлу подкатила тошнота. В один момент горло сжалось, да так, что не продохнуть, и Билл стал задыхаться. На этом для него все закончилось. Иногда гуманнее просто отключить сознание ребенку. Клоун мазнул пальцами по полу, подбирая удачный кадр. Встряхнул клочок бумаги и аккуратным движением спрятал где-то в складках костюма. На его опыте это не первая паническая атака, закончившаяся для ребенка эпилептическим припадком, исход которого зависел только от самого человека: он либо переживет его, либо нет. Клоуну должно было быть наплевать, но что-то заставило его коснуться щеки Билла и аккуратно отвести его голову в сторону. — Страдай, грустный мальчик. Ведь для этого, кажется, рождают таких, как ты. Билл не застал тот момент, когда его тело забилось в эпилептическом припадке. К удивлению мужчины, подросток, даже бьющийся в конвульсиях, оказался слишком хорошеньким, чтобы такая мелочь могла остудить бывалого романтика. Потому, переждав несколько секунд приступа, клоун вновь подхватил его на руки и продолжил развлекаться уже с послушным и податливым телом без тени сознания. Поцелуй вышел слишком смазанным и влажным, бесконтрольным — Билл только вяло двигал губами и не протестовал против вылизывания. Щелчок камеры. Жаль, что собственное лицо придется пикселить. Потому что селфи с его бледным мальчиком вышло на удивление эстетичным: отколотый от потрескавшейся маски кусок являл ничем не прикрытую левую сторону лица щурившегося в улыбке Роберта и откинувшегося в его руках Билла, зацелованного, с раскрасневшимися от шлепков щеками, разбитым носом и с замершей на лице болезненной эмоцией. Ладонь аккуратно, но крепко сдавила Биллу горло. Клоун смотрел на него не мигающим взглядом, чувствуя мерное биение пережимаемой под пальцами артерии. Вдох-выдох. Билл задохнется так и не придя в себя. И это будет правильным. Но пальцы расслаблялись, отпуская, а потом сквозь них пропустили влажные пряди волос, зачесывая челку назад. Его подхватили под пояс и голову, жадно прижимая к себе. Рот скривился в зубастой улыбке. Потратив пару секунд на выбор места под метку, клоун с мокрым звуком рвущейся кожи впился в место, где шея переходила в плечо, прокусывая раз за разом, снова и снова. Для Роберта уже не существовало звуков, только странное шипение в голове, вроде помех в телевизоре. Но когда он вгрызался в мягкую детскую плоть, в его сознание сразу ворвался сдавленный крик и далекое-далекое мычание едва ли соображающего подростка. В этот момент Роберт не почувствовал чужого присутствия в комнате. А когда услышал звук натягивания лески из катушки, то уже не успел ничего сделать. Его толкнули коленом в спину, сдавили горло, набросив леску, словно лассо, и туго ее натянули. Попытка задушить переросла в борьбу, закончившуюся потерей маски и ударом головой о край тумбы. Над ухом раздалось тяжелое злое дыхание. — Видел Зака и Сару в гостиной, твоя работа? Баба к стулу привязана и едва дышит. Ей в лицо разрядили целый магазин дротиков с транквилизаторами. Даже глаза забиты. Словно стреляли в упор. Кожа под леской раскраснелась, больно впиваясь под кадык, угрожая в любой момент разорвать кожу, но Дэйн не мог себе позволить дружескую подачку или секундную жалость. Так что, бил крепко, надежно оседлав поясницу и перехватив руку за спиной. Роберт скользил пальцами по костюму химзащиты Дэйна в бесполезной попытке ухватиться, а потом уронил голову на пол и глянул через плечо. Выглядел он в этот момент так, словно ожидал неминуемой расправы, а затем молча прикрыл глаза. Дэйна было не узнать под двухфильтровым черным респиратором, плотной резиновой прослойкой прилегающего к носу и под челюстью, затянутый парой широких ремней под бритым затылком. Он держал Роберта мертвой хваткой и не прекращал душить, даже когда тот обмяк, слабо оседая на пол и удушливо захрипел. — Он дышит? — Дэйн кивнул в сторону Билла. Мужчина поднял голову, делая глубокий вдох-выдох через шуршащую систему вентиляции. Весь его вид говорил о том, что он с подобным сталкивался раньше. Удавку ослабили. На самом деле у него к Роберту был только один волнующий вопрос: — Он видел твое лицо? Кивок головой сразу ответил на несколько вопросов: во-первых, зачистка тут не нужна, во-вторых, Роберт в относительном сознании и его можно отпускать. Дэйн привстал, предоставляя Роберту свободу движения, а потом и вовсе помог встать на ноги, по-братски обнимая за плечо. В этот момент Роберт подметил пару наспех заправленных в кобуры стволов за спиной друга и связку магазинов, оцепляющую его ремнем. — Я взял большую спортивную сумку, если что. Можем засунуть его туда и выбросить тело где-нибудь у черты города. — Присмотревшись, Дэйн заметил, — Я помню этого пацана. — Я был в резинке, — оборвал его Роберт. — Че, запал в душу? Сталкер ебучий. Дэйн опустился на пол и откинулся спиной на край кровати, стаскивая респиратор к подбородку. — Напомни, почему мы вообще дружим? Роберт неопределенно пожал плечами. Он сам до конца не понимал мотивацию этого человека и смотрел на него искоса всякий раз, когда Дэйн был свидетелем его слабости к детям. Как правило, он только смотрел и не выносил происходящее за порог дома (они даже не обговаривали этот момент), а за последние два года взял в привычку подходить, трогать… Проводил ладонью по влажной напряженной спине друга и, наспех облизав пальцы, исчезал, как только Роберт начинал ревниво рычать над ребенком. — На самом деле… Дэйн аккуратно подобрал разбитую клоунскую маску, оглянулся на Роберта и, убедившись в том, что тот занят «уборкой», осторожно примерил ее к своему лицу, шумно вдыхая запах. — Думал, — позволив Роберту снять с себя маску, продолжил Дэйн, — мы вместе развлечемся где-нибудь… с кем-нибудь. Роберт устало размял плечи, пальцами зачесал волосы назад, а потом поверхностно осмотрелся, не обращая внимания на Дэйна, доебчиво пинавшего Генри ногой в бок. Дэйн же наблюдал за Робертом во все глаза. Уголок рта его дернулся в неприязни, когда Роберт склонился над слабо зашевелившимся подростком, чтобы успокоить его ласковым движением и поправить распахнутую одежду, как бы между делом хватаясь за широкий ремень спортивной сумки, перекинутый через плечо. Видно, все еще думал над предложением друга забрать мальчишку с собой. Послышался щелчок перезарядки. Это Дэйн не выдержал всей той сентиментальности, сильнее пнул Генри, поднимаясь и кивнул в сторону двери. — Погнали!