Сердца четырех

      Интересно, согласится ли она?       Нейтан скосил взгляд вправо, откуда шелестом донеслась почему-то на английском эта странная фраза.   Там,на соседней ступеньке пьедестала стоял Шома. Он безмятежно уставился на поднимающиеся в честь победителей флаги, не замечая подозрительного взгляда соседа. Возможно, ему показалось. Да и я, подумалось, похоже, задаюсь тем же вопросом. Сейчас полагалось бы упиваться победой, с трепещущим сердцем ощущая тяжесть медали высшей пробы. Но мысли бежали вперёд, к будущим планам, намеченным событиям, и невольно подслушанный вопрос - сомнение в сознании.Позже, в ожидании допинг-контроля, у них было время поболтать, ещё раз прожить волнение соревновательных моментов.       - Нэйта передает привет, - американец улыбнулся входящему сообщению, мигающему на экране телефона.       - И ей тоже привет, - немного помолчав, Шома продолжил. - Я рад, что вы преодолели свои разногласия.       - И я, - усмехнулся Нейтан. - конечно, не все ещё гладко, - особенно то, подумал парень, что их разделяла половина мира, а после короткого свидания в Москве разлука становилась поистине невыносимой.       - Мы ведь в одинаковой с тобой ситуации, приятель.  Мотаемся по миру,а наши половинки живут так далеко, - чемпион грустно вздохнул. - Что ты будешь делать дальше? - - Во встревоженном взгляде американца сверкали тысячи вопросов. Собеседник же его, казалось, излучал непоколебимую уверенность, внимая сопернику в соревнованиях и другу по несчастью в личной неразберихе.        - Тата приедет на национальный чемпионат, и останется до нового года. А потом...потом останется... насовсем. Надеюсь, она согласится.       В действительности они уже неоднократно обсуждали и поездку Таты в Японию, и то, что должно было последовать дальше. Обсуждали, сгорая от неуверенности и волнения, на двух языках, ругаясь из-за неправильного истолкованного перевода, и через минуту бесконечно извиняясь за чрезмерную вспыльчивость.     Разговоры о новой встрече начались почти сразу после расставания. А начинался новый сезон, и вновь Шома с негодованием думал, что, если бы он только знал, как изменится его жизнь,то совсем  иначе отнёсся бы к  выбор стартов серии Гран – при.Сотчаянием  молодые люди понимали, что организация поездок и в Канаду, и в Японию слишком сложна. Хотя он ещё не терял надежды убедить подругу приехать к нему домой. Но соревновательный календарь подкинул одну возможность.       -  Не уверена, что меня отпустят. Как ты себе представляешь, через месяц снова лететь в Италию?  Придумать поездку от университета? Врать, что еду за компанию с подругой? Врать я не хочу... Да и нужно решить вопросы финансовые.       Искушение увидеть Шому снова, так скоро,было почти невыносимым, но в реальности все оказывалось сложнее.       - Позволь мне решить  эти вопросы, -  в динамиках телефона его голос звучал непривычно жёстко. - и скажи родителям   правду: куда ты поедешь и с кем. Поговорим с ними вместе, есть Скайп в конце концов.       Тата хмыкнула. Отпустить дочь за тысячу километров на встречу с незнакомцем не входила в правила жизни ее матери.Мама, на каникулах я познакомилась с парнем, мы влюбились друг в друга, и он  хочет встретиться со мной в Европе, ах да, у него там соревнования, и вообще он японец и призер Олимпийских игр. Пожалуй, стоило немного укоротить сюжет и остановиться на дружбе и поддержке на соревнованиях.       - И он хочет поговорить с вами, спросить разрешения на поездку, - добавила Тата, обрисовывая ситуацию родителям.        При разговоре Шома  присутствовал с братом, готовым помочь в случае возникновения сложностей с английским языком. Счастливый, думала девушка, с волнением слушая неловкий обмен вежливыми фразами. Какая-никакая поддержка, а она - одна.       - Билеты на самолёт и гостиница уже заказаны. Остаётся только ваше согласие - резюмировал парень, кратко и как-то бесстрастно изложив суть основного вопроса.       - Номинальное, как я полагаю. Ведь все уже решено, - прервала его женщина с чертами лица, неуловимо напоминавшими Тату. По-европейски пристально она смотрела на Шому,пытаясь проникнуть в его мысли через монитор. Хотя, подумалось парню, рядом с обоими родителями, девушка больше походила на отца. Тот отдал инициативу жене, лучше владевшей языком, и,слегка прищурившись,вслушивался в голос дочери, переводившей беседу.       - Мы немного ознакомились с вашей биографией, впечатляющей, надо сказать. Но, наверняка, на соревнованиях будет много ваших поклонников и поклонниц. Зачем требуется присутствие Татьяны в такой толпе?       - Именно без ее поддержки мне будет гораздо сложнее выступать. Это будут очень важные пять дней,закладка сезона .         По факту на соревнования отводилась половина срока, но об этом молодые люди тактично не упоминали. Стараясь понять волнения взрослых, парень объяснил, что и его родители и тренер так же осведомлены о приглашении подруги в Италию, но так как финансовые вопросы он решает самостоятельно, то предпочитает вести разговор от своего имени.Пожалуй, его обстоятельная уверенность сыграла в их пользу, и следующий вопрос, заданный отцом Тате, был, по существу, формальностью.       - Твоя подруга тоже едет?        - Нет, она болеет за конкурента, - с убийственной серьезностью ответила девушка, с милой улыбкой переводя для Шомы. Лицо молодого человека представляло собой безмятежно-бесстрастную маску. И одному богу было известно,как он умудрился сохранить это выражение на протяжении всей беседы. Шома очень радовался тому, что   довольно удобно расположился в мягком кресле, положив руки на подлокотник, в который он вцепился изо всей силы. А ноги дрожали и вспотели от волнения.Хорошо, что он сидел, иначе бы упал, упал легче, чем на самом скользком льду.       - Ты заслужил высшую оценку за презентацию, - сказала девушка, когда через пару часов молодые люди снова созвонились, чтобы продолжить обсуждение поездки уже без лишних участников.       Шома криво ухмыльнулся.  Опыт! Но сегодня судьи были, пожалуй, посерьёзнее тех, которые сидели на соревнованиях.       - Билеты и отель - все готово. Но тебе придется справиться  с тем,чтобы доехать самостоятельно из аэропорта до гостиницы и до катка, я не смогу встретить тебя.       С дорогой Тата справилась, не впервой. Весь полет она просидела с учебником японского, вновь и вновь повторяя про себя слова и составляя предложения.Гораздо труднее было совладать с нервами потом, справиться с волнением, беспомощно смотря на своего героя из-за бортика, судорожно сжав кулаки. Они встретились на улице, после окончания выступлений, на ступенях, ведущих ко входу на ледовую площадку, и первое время не могли вымолвить ни слова, лишь пожирая друг друга взглядами.Потом Шома неловко привлек девушку к себе, зарываясь в душистые каштановые локоны.        - Ты пахнешь льдом, - прошептал он, - и лимоном.       - На арене было прохладно, - хрипло рассмеялась Тата, прижимаясь к  горящей лихорадочным румянцем щеке. Потом она в стеснении отстранилась.       - Мы можем сейчас встречаться? Я имею в виду, перед стартом завтра....       Не выпуская руки девушки, Шома потянул ее за собой.       - Пойдем познакомлю тебя. И почему нам нельзя встречаться сейчас?       Словно во сне, Тата улыбалась, кланяясь, когда Шома представлял ее госпоже Хигучи. Бормотала дрожащим голосом слова приветствия, старательно выводя японские интонации и краснея за ужасный акцент. Шома что-то  говорил этой красивой своей необычной, зрелой и такой доброй красотой невысокой женщине,  потом , улыбнувшись, госпожа Хигучи тихо проговорила: «Ну конечно вы можете погулять… дети».       Они шли пешком от ледового дворца, вдыхая теплый сухой воздух предгорья, жмурясь от сентябрьского, такого необычно ласкового солнца.       - А тебе… можно поесть? - спросила Тата, оглядывая  разбросанные тут и там зонтики летних веранд.       - Сегодня не так много, но, конечно, можно, - засмеялся Шома.       Мне ещё столько нужно узнать, думала девушка, когда они сидели друг напротив друга за небольшим столиком в укромном углу уютной кофейни,  наслаждаясь упоительными запахами корицы, свежесваренного кофе и  миндальных печений, и болтали обо всем, кроме завтрашних соревнований.       - Завтра,- Шома слегка закашлялся, -  все закончится, и мы сможем остаться вместе.       - Да, ты наверно прав, сегодня не стоит....       О пылающие щеки девушки можно было зажигать факелы.Шома замялся.       - Я сам не знаю, но слышал...от старших товарищей,что перед стартом лучше не заниматься любовью, - он нервно откинул падающую на лоб пушистую челку, - извини за откровенность. Но, мне кажется, нам лучше быть откровенными друг с другом.       Тата  согласно кивала. И она была рада этой вынужденной передышке в сближении. Хотелось вновь привыкнуть к тому, что Шома рядом, что он - не прекрасное видение, виртуальная картинка на экране, а человек из плоти и крови, слегка сжимающий ее ладонь прохладными пальцами и так бездумно и естественно слизывающий языком с губ пенку от капучино. Завтра она сделает тоже самое. Но - сначала произвольная программа, и Тата со смехом признавалась возлюбленному, что, кажется, нервничает больше, чем он. Шома, напротив, был спокоен и уверен, но собой недоволен после проката,  несмотря на ожидаемое первое место. Тата видела, как в уголке слез и поцелуев они с тренером обсуждали что-то.Обсуждения продолжались, когда молодые люди возвращались в отель. Госпожа Хигучи уезжала ночью, и, прощаясь, они снова улыбались и кланялись, обмениваясь любезностями, потом она ещё раз что-то настойчиво повторила Шоме, на что он ответил лучезарной улыбкой, а, когда женщина скрылась в лифте, повернулся к Тате.       - Михоко-сан сказала беречь тебя.       Слишком взволнованные прошедшими событиями, влюбленные решили прогуляться, и, едва закинув чемодан в номер, выбежали в ароматные южные сумерки, лениво наползающие  на старинные улочки. Сейчас можно  было побаловать себя мороженым - тремя огромными, украшенными разноцветной посыпкой, шариками в аппетитном вафельном рожке,  с двумя изящными ложечками из малинового крашеного картона "специально для влюбленных". Тата вспоминала их первую прогулку, когда Шома так и забыл отдать рисунок, и все, что последовало после.       - Пора возвращаться?- тихая просьба проникла в путавшиеся мысли.        И с каждым шагом, приближавшим к отелю, они снова вздрагивали, краснея, от смущения, словно боясь оказаться наедине. Решив, что будет удобнее остаться у Таты, Шома  захватил из своего номера полотенце, зубную щётку и сменную одежду и вернулся в согретую девичьим уютом комнатку , чтобы тут же неловко спрятаться в душе. Парень был вымотан переживаниями, связанными со стартом, с их долгожданной встречей, и неожиданно не знал, как вести себя дальше.Тата смирно ждала его, сидя на постели, поджав под себя стройные бледные ноги. Шома не единожды воскрешал в воспоминаниях ту единственную ночь, когда эти роскошные ноги обвивали, сжимая, его талию, но сейчас был отчаянно благодарен, когда, протянув к нему руку, девушка хрипло пробормотал: «Давай … немного отдохнем».  Забравшись под покрывала, молодые люди забылись сном в объятиях друг друга. А когда небо на востоке посветлело, и по мощёным улочкам зашуршали  первые дворники, девушка вдруг подскочила на кровати, обнаружив, что Шома внимательно, слишком внимательно разглядывает ее, склонившись сверху, и светлые рассветные лучи отражались в матовом загадочном взгляде. Его полные губы вызывающе алели в полумраке, и спустя мгновение она жадно целовала их, отринув стыдливость последних часов.        Они почти не выходили из отеля; только для того, чтобы перекусить вечером в ресторанчике на соседней улочке, а по утрам заказывали в номер плотный завтрак и устраивали пикник посреди смятых простыней, кормя друг друга с рук хрустящими крохотными булочками - гордостью местного кондитера, щедро подслащивая горячий итальянский кофе поцелуями вместо сахара, и снова бросались в объятия друг друга. И, медленно лаская свою трепещущую от желания партнершу, Шома тихо, чувственно шептал по-японски названия тех частей ее тела, которых касались чуткие пальцы, смешливо уверяя, что приятное отлично совмещается с полезным. Они учили слова и учились любви. А расставание было сродни проводимому без наркоза хирургическому вмешательству, и Тата не могла не плакать, безуспешно пряча слезы под темными линзами очков . Шома, обнимал ее, прекрасно осознавая, что сезон вступает в свои права, и осень они обречены провести на разных краях мира.        Тяжёлая выдалась осень. Вернувшись в Петербург, Тату охватило беспросветное уныние. Весь свет был не мил. Знала, что так и будет, и все равно срывалась, плакала по ночам в подушку и отчаянно тосковала. Брала себя в руки, загружая работой, заданиями по учебе, настойчиво кидалась на непонятный, никак не укладывающийся в голове японский. Девушка почти не ходила на каток, но фигурное катание слишком прочно обосновалось в ее жизни. Иногда она думала, что сердце просто не выдержит всех переживаний. За Шому она волновалась, как модно было говорить, «онлайн». Их новоприобретенный петербургский друг заставлял сходить с ума от переживаний и в реальности. Вскоре после возвращения Таты из Италии, в Академии фигурного катания проводили открытую для всех желающих зрителей тренировку спортсменов с участием Михаила. Девушки не могли пропустить это мероприятие, а потом они с приятелем болтали в кафе напротив, и Тата отчитывала парня за усталый вид и кучу использованных носовых платков. Миша шутливо отмахивался, уверяя, что все под контролем, и, казалось, он знал, что говорил. Через месяц ситуация выглядела противоположным образом, и, встретившись для просмотра трансляции этапа гран-при из Хельсинки , подруги жалели, что дома не было ничего крепче кофе. Провальное выступление хотелось забыть и им, они были уверены, самому российскому спортсмену. Девушки не ждали ответов на сообщения со словами поддержки, но между собой делились недоумением, и непониманием происходившего.        - Надеюсь, через неделю ситуация улучшится, - хмуро пробормотала Тата.        Близился второй Мишин старт, на сей раз в Москве.        - Надеюсь я не сдохну на катке в одиночестве,- мрачно ответствовала подруга.        В этот раз Ната ехала одна. Подруга сдавала курсовые работы не имея возможности перенести сроки. Напротив, нужно было как можно скорее закрыть долги по учебе, чтобы иметь возможность беспрепятственно уехать. Пока Тата молчала, но в перспективе была встреча с Шомой перед новым годом в его родном городе.       Художница хмыкнула.       - У тебя будет отличная компания.       Она знала, что Ната и Нейтан запланировали встречу в Москве, и про себя усмехалась тому, как одинаково развиваются их истории.       - Все будет хорошо, - успокаивала она взволнованную блондинку. Та при мысли о скором свидании бледнела и задыхалась, сжимая ладонями виски. - Все обязательно будет хорошо, уж я - то знаю.       Я же говорила, думала про себя Тата, когда через неделю болтала по Скайпу с друзьями, распивавшими кофе в баре отеля «Аэростар», и никакие искажения экрана не могли скрыть влюбленного огня, сверкающего в глазах американца, нежно обнимающего свою девушку. Она поделилась с Шомой радостью за подругу. И ни слова не сказала о том, как переживает за его старт - близился финал серии гран-при, за его здоровье, о том, как безумно скучает. Не имела права отвлекать своими переживаниями. А он не переставал напоминать невзначай о приближающейся поездке, спрашивал, как обстоят дела с оформлением визы, с занятиями, писал сообщения на японском, заставляя Тату отвечать, учиться думать на чужом языке. Билеты на самолёт были уже куплены, и то, что недавно было лишь планами, становилось жизнью.       Финал чемпионской серии проходил в Канаде, и девушка снова вставала в четверг утра, желая хотя бы мысленно поддержать любимого. Он рвался вперёд, лишь немного уступив американскому спортсмену, но ей было не важно, в ее сердце Шома всегда был первым. На церемонии награждения камеры показывали крупным планом лица призеров. Знакомые ей пухлые губы беззвучно шевелились, и Тата готова была отдать многое, чтобы узнать о чем он сейчас думает. В голове до сих не укладывалось то, что этот мягкий на вид вечно сонный парень проявляет так настойчивость и упорство в определенных вопросах.       - А зачем мне быть активным везде? - отвечал Шома - для достижения нужных мне целей я трачу максимум усилий, а остальное - ерунда. И Тата чувствовала, как кожа на руках покрывается мурашками, прекрасно осознавая, что была его целью.        В обед позвонила Ната, хотела заехать в гости. Она появилась на пороге где-то через час, с шоколадно-вишневым тортом из лучшей городской кондитерской, а во взгляде плескалась тревога.       - Мы же не поссоримся из-за результатов финала? - Отведя глаза куда-то в сторону, блондинка неуверенно ковыряла кусочек бисквита изящной чайной ложечкой.       - Идиотка, - процедила художница, и инцидент был исчерпан без лишних слов.       Это была последняя встреча подруг перед отъездом Таты, и короткий визит затянулся до позднего вечера. Торт был съеден, шутки перемежались со слезами, когда девчонки, слишком взволнованные грядущими переменами, успокаивали друг друга, давая последние напутствия. Болельщики праздновали экватор сезона. Начинались, следуя друг за другом, национальные первенства стран, по итогам которых сильнейшие спортсмены отправлялись на континентальные и мировые первенства. Тата летела в Японию за неделю до этого. Лишь сев в самолёт в Москве - ее рейс был с пересадкой - девушка выдохнула. Последние дни были невыносимыми, особенно дома, хотя, казалось, дом и должен был быть тем место, где тебя успокоят и поддержат. Родители сильно переживали, нервничали из-за отъезда, а настроение мамы менялось с космической скоростью. То она с радостью помогала паковать чемодан, то, заливаясь слезами, кричала, вопрошая, что за блажь пришла в голову ее дочери и какие цели она преследует. Наконец Тате все надоело, и, в очередной раз отбиваясь от нападок, она железным тоном припечатала: "Единственная моя цель - поддерживать человека, которого я люблю". Она только надеялась, что ей хватит моральных сил поддержать его, ибо, вспоминая волнение на трибунах осенью, покрывалась липким потом, а желудок скручивало узлом. В аэропорт Тату провожали только родители, вроде бы смирившись они желали счастья. Друзья благословили в добрый путь по телефону. Но больше всего настроение ей подняло совершенно неожиданное сообщение, всплывшее на экране смартфона, когда она уже устраивалась в кресле огромного Боинга, смотревшего на восток.        "Кажется, должен успеть по времени застать тебя где-то на земле, поэтому хочу пожелать безопасного полета и незабываемого путешествия, малышка. Япония классная страна, а твой Шома классный парень. Будьте счастливы. P.s.если нужно кого-то укатать в асфальт, ты всегда знаешь куда обратиться. Н."       Тата сделала мысленную пометку ответить Нейтану позже. А пока можно было достать наушники , включить любимые песни и расслабиться перед долгим ночным перелетом. Самолёт только выехал на взлётную полосу, готовясь стартовать, а измученная девушка провалилась в сон, не прерываемый ни внезапной тишиной, когда разрядился плеер, ни возней тех немногих пассажиров , кто не отказался от обязательного, но совсем ненужного ночью питания, и, мучаясь от бессонницы, лениво протыкал пластиковой вилкой аккуратно уложеные в лоточке кусочки рыбы. А открыла она глаза уже в новом мире, сияющем под серебристыми крыльями в ярких лучах утреннего солнца.       Шома был занят на тренировке, и Тату встречал Ицуки. Она знала об этом, и все же не могла не испытывать неловкость, глядя на невысокого парня, чуть моложе ее, с глазами - вишнями, который слегка кланялся ей и, подхватив чемодан, повел за собой, к ожидающей машине. Они обменивались дежурными фразами о погоде, полете, потом Тата жадно всматривалась на проносящиеся за окном здания, на таких необычных людей, спешащих куда-то. Ее провели в симпатично обставленную квартирку, с прекрасным видом на город. Ицуки провел краткую экскурсию по квартире. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Да и Тата, ошеломленная изменениями последних часов, отчаянно смущалась, и вскоре парень ретировался под предлогом забрать брата с тренировки. Девушка осталась одна. Тишину в квартире почти ничто не нарушало. Даже часы - и те лишь молчаливо мерцали с жидкокристаллического экрана, и холодильник работал бесшумно. Тата сидела какое-то время на диване, потом нервно хохотнула, вздрогнув от звука своего же голоса. Что же ей нужно было сейчас делать? Начинать разбирать вещи? Продолжать ждать? Из оцепенения ее вывел звук открывающейся двери. А потом она все равно не могла поверить, что Шома, улыбающийся ей с порога такой стеснительной и такой родной улыбкой - настоящий, и теплые ладони, держащие ее, такие заледеневшие, настоящие. Он что-то проговорил по-японски, и с запоздалым осознанием Тата поняла, что поняла, в буквальном смысле, поняла его и в ответ. Добро пожаловать домой.