Young and desperate

      — Просыпайся, Тэ… эй, Тэ, вставай…       Кто-то трясёт его за плечо, и в полудрёме Тэхён стонет, утыкаясь лицом в тёплую синтетику. Он всё ещё находится во сне, поэтому игнорирует происходящее вокруг.       — Тэ… вставай, иначе, я укушу тебя за задницу.       — М-м?       — Т- Мелкий, — Тэхён начинает просыпаться и скрючивается из-за Юнги, который горячо шепчет ему прямо в ухо, прижавшись к спине. Резко отодвинувшись назад, Тэхён попадает затылком по подбородку Юнги, и тот стонет, падая на спину. — Что за хре-ень.       — О боже, извини, — окончательно проснувшись, Тэхён переваливается на другой бок и, коснувшись кожи Юнги кончиками пальцев, нависает над ним, чтобы проверить ударенное место. Через секунду Тэхён отодвигается обратно, зарываясь в спальник, и мысленно кричит на всех языках, которые знает. — Я случайно.       — Ты чего? — голос Юнги звучит приглушенно из-за ткани, в которую Тэхён вжимается лицом. — Ты там не помер случаем?       — Нет, я жив, отвали, — осознав, что он сказал, Тэхён хлопает себя по губам и зажмуривается, но Юнги, вместо того, чтобы отругать его за грубые слова по отношению к старшим, пододвигается вновь и приобнимает за талию.       — Почему ты опять такой злобный?       — Я хочу спать, — бормочет Тэхён, пытаясь спихнуть с себя чужую ладонь, но через спальник это сделать невозможно, и он сдаётся. Поражённо выдохнув, Тэхён выныривает на свежий воздух и сразу же натыкается взглядом на устало моргающего Юнги.       — Я тоже, но в походе много спать нельзя, — Юнги отворачивается к экрану телефона, который лежит в углу палатки, где за ночь плед успел сбиться, и щурится. — Сейчас начало девятого.       — Сколько?! — выпучив глаза, Тэхён приподнимается на локте (рука Юнги скользит по его талии вниз) и с недоверием заглядывает в чужой телефон. Обнаружив чёрные на фоне белой заставки цифры «08.12», Тэхён неосознанно открывает рот и направляет на Юнги возмущённый взгляд. — Почему так рано?       — Я каждый день встаю в восемь, — усмехнувшись, Юнги зеркалит позу Тэхёна, и пробирается под свою толстовку ладонью. Тэхён вздрагивает, когда в его кожу поверх футболки вжимаются холодные подушечки пальцев. — Может, мне стоит так будить тебя каждый день?       — Как вот «так»? — губы Тэхёна дёргаются, и он облизывает их, не отводя взгляда от Юнги. Тот двигает ладонью дальше, сжимая мятую ткань, и тянет Тэхёна на себя. Сдержав нервный вздох, Тэхён упирается рукой в грудь Юнги и отодвигает его назад.       Вдруг рядом раздаётся какой-то шорох, и в ткань палатки над их головами что-то врезается. Чуть не подпрыгнув, Тэхён перемещается на пятую точку и огромными глазами смотрит на смазанную тень перед собой.       — Вы встали? Я не буду готовить завтрак в одиночку, — голос Чеён звучит оправданно безжизненным для восьми утра, и Тэхён зевает, утыкаясь в рукав толстовки. Юнги за его спиной поднимается, встаёт на колени и хлопает по тени ладонью. — Используй слова, сачон.       — Иди в задницу, Сон, — лениво бросает Юнги, перекатываясь к закрытому и аккуратно поставленому у входа рюкзаку. Тэхён трёт припухшие после сна глаза и потерянно осматривается в поисках своих вещей. Он не помнит, куда положил телефон. — Сейчас выйдем.       — Давайте резче, я не собираюсь скалить зубы этой дуре, — когда тень исчезает, Юнги заваливается на бок и начинает неуклюже натягивать носки.       — Ты тогда просыпайся, а я пойду прослежу за тем, чтобы Чеён ничего не сломала, — Тэхён растерянно кивает, расправляя клубок из скомканного пледа и тонкого одеяла в ногах, и потерянно провожает Юнги взглядом. Когда тот уходит, Тэхён падает на спину, не морщась из-за боли в затылке от удара, и прячет лицо в ладонях.       Было глупо предполагать, что за ночь воспоминания о вечернем разговоре выветрятся из его головы и всё станет прежним, поэтому Тэхён не удивляется изменениям. Это должно было произойти.       Обречённо застонав, Тэхён переворачивается на живот и вдавливается лицом в крошечную подушку. Недовольный гул в горле становится громче. Как он может перестать думать о Юнги, когда любая вещь здесь пахнет его одеколоном, напоминающим о бергамоте и сухом лете?       Кошмар, Тэхён превращается в нюню.       Внезапно Юнги где-то рядом смеётся, и Тэхён, картинно захныкав, бьёт ногами по скомканному спальнику. Ему предсказуемо хочется положить голову под подушку, задушить себя и окончить страдания. И как только Чонгук справляется со своей влюблённостью?       Ладно. Поднявшись, Тэхён садится по-турецки, нервно массируя правую лодыжку, и задумчиво дует щёки. Он разберётся с этим. Он обязательно решит, как теперь ему необходимо вести себя с Юнги, чтобы тот ничего не заподозрил. Конечно же, Тэхён ничего не скажет Юнги. Во-первых, он не знает, как люди обычно признаются в своих чувствах, а во-вторых, Юнги не нужны отношения. Тэхён до этого тоже к ним не стремился, но последние недели его мнение слегка поменялось. Теперь Тэхён хочет Юнги, и ему остаётся только послушно принимать те отношения, что Юнги построил между ними.       Подождите... а если Юнги терпеливо ждёт, когда Тэхён станет готов заниматься сексом, и уйдёт, если в ближайшее время не получит этого? Ведь изначально-то Юнги предлагал ему дружбу «с привилегиями»…       Нет-нет-нет, вчера Юнги признался, что Тэхён важен для него, так что их явно связывает нечто большее, чем примитивный секс… Верно же?..       — Хвати-ит, ты слишком много думаешь, — наконец найдя телефон, Тэхён трясёт головой с намерением прогнать вредные мысли и выползает из палатки. Сегодня пасмурно и воздух приятно пахнет сыростью и землёй. Накинув на лохматую голову глубокий капюшон, Тэхён подходит к походному умывальнику, висящему на соседнем дереве, и осторожно вытаскивает пасту и зубную щётку, стараясь не выронить чужие.       — Приветик, — завидев Суён издалека, Тэхён машет ей ладонью и, так как рот занят щёткой, приветливо кивает. Суён одета в кигуруми летучей мыши и без косметики (в особенности без ярко-красной помады) выглядит мягче. Тэхён улыбается, когда, встав рядом, Суён толкает его плечом с коварным выражением лица. — А ты покажешь мне снова, как жаришь те булочки?       — Обязательно, — Тэхёну приятно, когда его навыки в готовке признают. Особенно, когда это делает Юнги. Цыкнув из-за осознания, что он опять начинает думать о своих чувствах, Тэхён закатывает глаза. Суён вопросительно приподнимает бровь, и Тэхён решает поменять тему. — Как спалось?       — Спалось чудесно, но Дахён чуть-чуть похрапывала, — показав пальцами небольшое расстояние, Суён смеётся и наклоняется в поисках зубной щётки. — А тебе? Юнги, небось, согнал в угол?       — Нет конечно, ты чего, — из-за переживаний грубовато выдаёт Тэхён, но Суён в ответ довольно улыбается, заправляя за уши волнистые пряди.       — Правильно, не давай ему командовать, — выглянув из-за дерева, Суён замечает, что у кострища возится не только Юнги, но Чеён, и мгновенно сникает. Тэхён поджимает губы, решая ничего не говорить, и вскоре Суён выпрямляется. — Предлагаю поторопиться, пока они не начали ругаться, что делают всё за нас.       Промычав нечто, похожее на согласие, Тэхён сплёвывает пасту, смешанную со слюной, и начинает чистить зубы быстрее. Через пять минут Суён и Тэхён заканчивают с умыванием и под приятный шум листвы над головами присоединяются к Юнги и Чеён.

◊

      Чонгук садится на заправленную кровать, опираясь в мягкий плед по бокам от себя, и по очереди поднимает колени вверх. Его взгляд направлен на кровать Тэхёна, которую они с Еын попытались заправить как можно аккуратнее, и он вздыхает. Нет, Чонгуку определённо нужно с кем-то посоветоваться, иначе он сойдёт с ума.       Вытащив из лежащего под ногами рюкзака телефон, Чонгук поджимает уголок губ и листает «Contacts» вниз-вперёд, пока не находит необходимый номер. Нажав на вызов, Чонгук неловко ёрзает на месте и прикладывает к уху телефон, крепко сжав его подрагивающими пальцами.       — Что надо? — в своей манере дружелюбно спрашивает Чеён глухим через расстояние голосом. Чонгук слышит на заднем плане чей-то звонкий смех и грустно выдыхает. — Мо, заткнись, я не слышу ребёнка.       — Привет, я… — так закусив нижнюю губу, что она начинает неметь, Чонгук выпрямляется и неуверенно спрашивает: — Я не отвлекаю?       — Если бы я была занята, тупица, я бы не взяла трубку, — Чеён цыкает, прикрывая телефон рукой, и невнятно обещает кому-то ткнуть его лицом в костёр, если он не закроет рот. В следующие секунды наступает молчание, и Чеён возвращается к диалогу, вероятно, отойдя в сторону. — Что случилось такого, что ты решил позвонить, а не написать?       — Ты же знаешь, что мне нравится Чимин, да? — со стеснением уточняет Чонгук, смакуя то, как звучит предложение вслух, и принимает тишину за согласие. — Сегодня мы идём с ним на корейскую выставку, и я хочу признаться ему… Я знаю, что это ни к чему не приведёт, но думаю, что он заслуживает знать о моих чувствах… А потом я двинусь вперёд.       Чеён снова молчит, и волнение Чонгука достигает финальной стадии. Подорвавшись с кровати, он быстрым шагом пересекает комнату и останавливается рядом с кроватью Тэхёна. Иногда Чонгуку хочется быть таким же, как он: спокойным, собранным и достаточно смелым, чтобы говорить о том, что ему не нравится. Если бы не потряхивающая его тревожность, Чонгук бы улыбнулся; вчера Тэхён смог озвучить то, о чём он всегда молчал.       — Чеён? — отодвинув телефон от лица, чтобы убедиться, что звонок ещё идёт, Чонгук привстаёт на носки и опускается. — Ты слыш-       — Это самая идиотская идея, до которой можно было додуматься, — выплёвывает Чеён, и Чонгук застывает на месте. — Не говори ему об этом, лучше просто избавься от своих тупых чувств и начни жить спокойно.       — Но… — произносит Чонгук дрогнувшим голосом. Грубые слова не удивили его (если ты общаешься с Чеён, нежностей ждать не стоит), но вот тон голоса. — Я хочу признаться…       — Тогда жди последствий, — непонятно отвечает Чеён, неожиданно смягчая голос. Немного помолчав, она добавляет: — И будь осторожен со словами.       — Хорошо, — насупившись, Чонгук осторожно кивает, блуждает взглядом по плакатам над кроватью Тэхёна и натыкается на злобного Бакуго, одного из главных героев их любимого аниме. — Как думаешь, нормально ли будет, если я надену голубую рубашку и брюки?       — Мне насрать, — насмешливо выдыхает Чеён, когда на задний план возвращаются разговоры и смех, и как обычно резко заканчивает вызов. Чонгук пялится на её фотографию (великодушно предоставленную Момо) на экране и обдумывает свои следующие действия.       Ещё раз посмотрев на плакаты с аниме и пожелав оказаться на месте главных героев (хотя в случае с Хяккимару это сомнительное желание), Чонгук разворачивается к своей половине и подходит к шкафу. Возможно, ему не стоит наряжаться, потому что это не свидание.       Когда Чонгук открывает одну из дверок шкафа, его телефон вибрирует, оповещая о новом смс-сообщении. Отрешённо выпятив губы, Чонгук подносит экран к лицу и невольно улыбается прочитанному.

[01.47 p.m] чеённи-нуна: нормально, надевай момо сказала, что тебе идёт голубой

      Поблагодарив Чеён в ответном сообщении, Чонгук уже не с таким мрачным настроением пробегается пальцами по вешалкам и вытаскивает одну из своих любимых рубашек с коротким рукавом. Сначала Чонгук надевает на себя простую белую футболку (влажные после душа малиновые пряди начинают торчать в разные стороны), а затем накидывает сверху рубашку, не застёгивая её.       Если Чонгук и наряжается, то чуть-чуть.       Включив на телефоне один из старых альбомов Селены Гомез, Чонгук продолжает неторопливо собираться: высушивает волосы феном Еын, потому что их с Тэхёном сломался, и пытается уложить сухую чёлку во что-то приемлемое, но быстро сдаётся. Интересно, как Юнги удаётся постоянно перекрашиваться и не портить волосы? Чонгук стал розовым прямо перед поступлением и сразу же столкнулся с результатом осветления.       Когда очередь доходит до «Come & Get It», экран его телефона загорается, вибрируя во второй раз, и Чонгук тянется через всю кровать. Ему пришло новое сообщение. Поставив песню на паузу, Чонгук пододвигается ближе и комкает плед пятой точкой.

[02.01 a.m] Е Ч Т, еынни-нуна: парни, вы будете вечером свободны? мне нужно поговорить с вами

[02.01 a.m] Е Ч Т, тэхённи: конечно я как раз вернусь что-то случилось?

[02.02 a.m] Е Ч Т, еынни-нуна: не-а!!! просто хочется поделиться с вами кое-чем!

[02.02 a.m] Е Ч Т, Вы: окей,,,

      Прищурившись, Чонгук откладывает телефон на стол и задумчиво чешет затылок. Решив, что отгадать, о чём Еын хочет поговорить с ними, он не сможет, Чонгук встаёт с постели и внимательно рассматривает себя в отражении зеркала на дверце шкафа. К сожалению, честно оценить себя со стороны невозможно, поэтому Чонгук с надеждой решает, что выглядит неплохо.       В последний момент решив поменять серебряные кольца в ушах на серьги-пусеты, Чонгук одобряюще показывает своему отражению большие пальцы и выходит из комнаты. Они договорились с Чимином встретиться на улице, поэтому Чонгук направляется сразу туда. По пути ему приходится привычно протиснуться мимо заполненной гостиной и вдохнуть полной грудью лишь на крыльце.       Заметив знакомую серебристую машину прямо у дорожки, Чонгук ловит в окне улыбку Чимина и машет в ответ, вприпрыжку сокращая расстояние между ними.       — Привет, — Чимин тянется через сидение, чтобы открыть дверь, и Чонгук, расплывшись в улыбке, шустро занимает свободное место. Чимин одет в синие джинсы с потёртостями на коленях и чёрную футболку, поверх которой блестит серебряная подвеска в виде планеты Земля, которую он никогда не снимает. — Как выходные?       — Привет, я играл в одну компьютерную игру! — отвечает на одном дыхании Чонгук и приказывает себе прекратить тараторить. Сделав медленный вздох, Чонгук складывает руки на коленях и опускает взгляд на носки своих белых конверсов. — А твои как?       — У меня нет выходных, я работаю, — хмыкнув, Чимин говорит Чонгуку пристегнуться и двигается с места, положив одну ладонь на бедро, а второй придерживая руль снизу. Чонгук, удивлённо хлопая ресницами, поднимает глаза на Чимина. — В субботу у меня собрание с остальными президентами и Чарльзом, а в воскресенье я либо делаю домашнюю работу, либо составляю график на неделю для себя и остальных кураторов, но это уже неинтересно слушать.       — Наоборот, — вжавшись в правую часть сидения, чтобы ему было лучше видно, Чонгук бессовестно разглядывает профиль Чимина. — Я считаю, что у тебя интересная работа, хоть она и сложная, да?       — Не совсем, но она точно отнимает много энергии и времени.       — Ага, — Чонгук кивает с важным видом, будто по себе знает «изнанку» президентства. — Я видел расписание Чарли на неделю, у него почти все дни заняты.       — Чарли? Вы общаетесь с ним? — с сомнением спрашивает Чимин, секундно смотря на Чонгука, и тому почему-то становится некомфортно отвечать. Чонгук неслышно угукает. — Я не знал.       — Ну, мы немного совсем… и только недавно начали. Он дал мне свой номер, когда я записался на подработку, — как-то неловко объясняется Чонгук, начиная гнуть пальцы, и отводит взгляд на проплывающие за окном частные дома. — Мне нравится обсуждать с ним классическую литературу.       — Разумеется, — отвечает Чимин с неестественной улыбкой, его глаза будто приклеены к дороге, и Чонгуку хочется уменьшится в размере и оправдаться. Стоп. Откуда возникло это чувство? Чонгук открывает рот, чтобы выдать что-то, что добавит напряжения в воздух ещё больше, когда Чимин опережает его. — Кстати, Лоле тоже интересно, поэтому она взяла с меня слово сделать много фотографий. Если что, побудешь моим фотографом?       — С радостью! — Чонгук улыбается, стряхивая плечами невидимые мурашки, и выпрямляется. Чимин дарит ему одну из своих улыбок, которая, как Чонгук выучил, настоящая. — Ты меня тоже пофотографируешь? Бабушка сказала, что я обязан отправить столько фото, сколько меня не было дома.       — Но это невозможно, — смеётся Чимин, поворачивая руль, и меняет скорость. — Это чуть меньше девяносто фотографий, я столько не сделаю!       — Тогда ты должен постараться, — Чонгук касается кончиками пальцев горящей щеки и незаметно смотрит на Чимина. — Ещё она хочет, чтобы я показал ей всех своих друзей.       — Ты рассказывал бабушке и отцу про нас?       — Да, — смущение начинает покалывать не только щёки Чонгука, но и его шею; Чимин запомнил, что у Чонгука нет мамы. — Папа почему-то подумал, что Тэхёна зовут твоим именем и у нас сегодня свидание, и сказал об этом бабушке. Теперь та сокрушается, что Тэхён выглядит слишком молодо, чтобы быть президентом, и говорит, что он мне не подходит, — нервно хихикнув, Чонгук сжимает пальцы вокруг колена и мысленно проклинает себя за то, что ляпнул это, не подумав. Чимин прищуривается и склоняет голову в сторону.       — Твоя семья знает, что ты гей? — интересуется он почти неслышно, перенося ладони на верхнюю часть руля. Даже если Чонгук достаточно хорошо изучил Чимина, он не может определить, что сейчас значит выражение его лица.       — Я бисексуал, — отвечает Чонгук спокойно, закусывая нижнюю губу, и Чимин прерывисто вздыхает. — Я сказал что-то не то? Извини, что моя бабушка перепутала вас с Тэхёном…       — Нет, не извиняйся, это пустяки, — ровно произносит Чимин, будто боится, что его голос выдаст не те эмоции, и облизывает губы. Когда он поворачивается к Чонгуку, его глаза внимательно проходятся по лицу Чонгука снизу вверх. — Я просто… это классно, когда близкие поддерживают и принимают тебя. У моего лучшего друга, например, не так, — Чонгук неосознанно кивает, подозревая, что Чимин имел в виду Юнги. Что-то в том, как тот реагирует на некоторые вещи, подсказывает Чонгуку, что Юнги прошёл через многое. — Наверное, это мне нужно попросить прощения за то, что я так бестактно отреагировал.       — Ты тоже не извиняйся, всё в порядке. Я не против говорить о серьёзных вещах, — шелестит Чонгук, встречаясь с Чимином взглядом, и ободряюще улыбается, разжимая пальцы. Похоже, это успокаивает Чимина, потому что он принимает более расслабленную позу, и на его губах появляется призрачный намёк на улыбку. — Если захочешь, я могу позже рассказать тебе о своём каминг-ауте, — Чонгук предлагает это интуитивно; почему-то их разговор кажется важным.       — Давай. Если это не слишком странно, что я интересуюсь.       — Нет, это совсем не странно. Я считаю, что говорить о сексуальной ориентации необходимо, и мы не должны держать язык за зубами. Вдруг, если я расскажу свою историю, это потом поможет кому-то? — предполагает Чонгук, елозя на месте, и изумлённо приподнимает брови, когда по лицу Чимина будто пробегается тень, похожая на уважение.       — Ты прав, — Чимин возвращает всё внимание к дороге и сосредоточенно хмурится. Чонгук ждёт, что он скажет что-то ещё, но салон машины наполняет тишина. Не решаясь прервать её, Чонгук опускает глаза на картинку за окном и подносит к губам большой палец.       Остальную часть дороги они почти не разговаривают, и Чонгук настороженно обдумывает всё произнесённое.

◊

      Чонгук почти прижимается носом к стеклу, когда сбоку показывается павильон из тёмного дерева и с вытянутыми окнами, и бьётся лбом из-за внезапного толчка. Машина переезжает «лежачего полицейского», и, чтобы не удариться ещё раз, Чонгук цепляется за дверь.       — Давай ты выйдешь, а я припаркуюсь? — предлагает Чимин, прищуриваясь и что-то высматривая впереди. Чонгук, начиная приподниматься и опускаться на сидении из-за нетерпения, рьяно кивает. Чимин, обернувшись и заметив его радостное лицо, тихо смеётся. — Милашка.       Чонгук, уже выходящий на улицу, запинается о ровную землю и с испугом хлопает дверью. Не поворачиваясь, Чонгук заправляет выбившуюся из джинсов хлопковую футболку и переходит на каменную дорожку. Припарковавшись, Чимин покидает машину и присоединяется к Чонгуку, с интересом осматриваясь: вокруг их павильона есть много других, и все выполнены в одном стиле. В руке Чимин держит два сиреневых билета.       — Пойдём? — Чонгук кивает, пряча ладони в задних карманах джинсов, и проходит вместе с Чимином через главный вход, а следом и через арочный металлодетектор. Не мешкая, Чимин знающе проходит мимо касс и гардероба и ослепительно улыбается девушке у стеклянных дверей. — Добрый день, мы на «Воспоминания о Мугунхве», третий зал. Верно?       — Да. Добро пожаловать на нашу выставку! — работница павильона с дежурной улыбкой забирает у Чимина билеты, отрывает корешки и возвращает обратно вместе с контрольными браслетами. Поблагодарив, Чонгук мгновенно нацепляет свой и убирает билет в передний карман, аккуратно складывая его. — Желаю вам приятного времяпрепровождения!       — Спасибо, — Чимин толкает дверь и придерживает её для следующего за ним Чонгука. Тот машет сотруднице и послушно скользит внутрь просторного помещения с бежевыми стенами вслед за Чимином.       При входе внимание Чонгука привлекает разноцветный ролл-ап, и он останавливается, чтобы рассмотреть его поближе. Чимин, обернувшись через плечо, замечает отсутствие Чонгука и подходит к нему с нахмуренными бровями.       — Оказывается, есть такие же выставки, посвящённые Китаю и Японии, — включив камеру на телефоне, Чонгук фотографирует верхнюю половину баннера и сосредоточенно проверяет, не смазалась ли картинка. — Нужно Момо отправить!       Чимин быстро заглядывает в экран через его плечо.       — И Сане, — Чонгук на мгновение «зависает», вспоминая, кто это, а затем щёлкает пальцами. Странно, что они почти не виделись с Саной после постановки группового танца, но, скорее всего, дело в том, что расписания их групп редко совпадают. — Ты готов идти?       — Конечно! — оставив телефон в руке на случай новых фотографий, Чонгук решительно топает к первому «постаменту». На нём расположен город Тэгу, и губы Чонгука складываются в букву «о». — Тэхён оттуда.       — Юнги тоже, — с улыбкой добавляет Чимин, не отставая от Чонгука ни на шаг, и покорно ждёт, пока тот сфотографирует каждую мини-достопримечательность. Когда Чонгук встаёт рядом с церковью, Чимин протягивает руку, но тот трясёт головой.       — Можно на твой? У меня качество плохое у фотографий, люди на них не очень получаются, — дождавшись, когда Чимин возьмёт свой телефон, Чонгук выгибается в сторону и показывает пальцами V-образные знаки. Сменив позу, Чонгук позволяет Чимину сделать дополнительные снимки и выпрямляется. — Как там? Я хорошо получился? Не нужно перефотографироваться?       — Не нужно, — отвечает Чимин, что-то делая в телефоне и почему-то смеясь, и Чонгук надувается. — Что?.. Ты милый.       — Это уже второй раз, когда ты называешь меня «милым», — спрятав глаза, Чонгук преувеличенно внимательно разглядывает светлый ламинат под ногами. — Перестань.       — Ты тогда перестань быть милым, — Чимин продолжает посмеиваться и не отвлекается от телефона. Поменяв выражение лица на нейтральное, Чонгук с краснеющими щеками переходит к другой композиции. Чимин всё ещё держит телефон на уровне лица, и Чонгук останавливается, вопросительно склонив голову.       — Ты снимаешь видео?       — Нет, с чего ты взял? — выглянув из-за телефона, Чимин делает невинное лицо, и Чонгук, засмущавшись, не отвечает. Наткнувшись бедром на макет необычного строения, он виновато ойкает. — Осторожнее.       — О, кстати, я знаю, что это! Это «Арк Павильон Культуры», он у Тэхёна на рабочем столе ноутбука стоит, — отступив на пару шагов, Чонгук фотографирует здание со всех сторон, чтобы потом показать Тэхёну, и удовлетворённо кивает самому себе. — Блин, а Еын из какого города?..       — Если честно, то без понятия, — заметив, что Чонгук крепко задумался, Чимин перестаёт снимать и щёлкает пальцами свободной руки. Моргнув, Чонгук поднимает голову и молча смотрит на него. — Пойдём дальше?       — Пошли.       Отойдя от столбиков с красной лентой ограждения, Чонгук возвращается к Чимину и продолжает идти рядом с ним. Чимин не отстраняется, иногда сталкиваясь с ним плечом, и это напоминает Чонгуку об их разговоре во время гонки. Правда, Чонгука тогда вырвало несколько раз на глазах у Чимина, но он опустит этот момент.       — Чонгукки, — привычно ласково зовёт Чимин, когда перед ними появляется уголок, посвящённый Пусану. Отвлекаясь от любования мостом Кванан, Чонгук приподнимает брови и переводит на Чимина заинтересованный взгляд. — У меня есть вопрос по поводу литературы, можно?       Вместо ответа Чонгук кивает, поднимаясь на платформу, и наводит камеру на всю экспозицию. Самые популярные достопримечательности его родного города вызывают у Чонгука лёгкую ностальгию и некое сожаление. Может, стоит спросить у папы, будет ли у них с бабушкой финансовая возможность, чтобы в конце учебного года Чонгук прилетел на каникулы домой?       — Я сейчас в свободное время читаю то, что ты подарил, и мне стало интересно, есть ли у тебя любимая книга? Я бы хотел прочитать её тоже.       Открыв рот, Чонгук тут же закрывает его и делает глубокий вздох. После начала учёбы Чонгук перестал читать то, что не задавали по программе, поэтому сейчас ему придётся выбрать из давно прочитанных, что не облегчает задачу. У Чонгука есть привычка находить особенное во всём, что он читает, поэтому со временем каждая книга становится его любимой.       — Хм-м, — прикусив верхнюю губу, Чонгук безучастно фотографирует мост и наконец решает, что ответить. — Наверное… «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте. Я бы не сказал, что это моя самая-самая любимая книга, потому что их несколько, но мне нравятся цитаты оттуда. Если весь мир будет ненавидеть тебя и считать дурным, но ты чист перед собственной совестью, ты всегда найдёшь друзей.       — Ого, это интересная мысль.       — А я о чём! — спрыгнув с возвышения, Чонгук проходится по лохматым волосам ладонью и показывает, что они могут двигаться дальше. Чимин всё время выглядит спокойным, из-за чего у Чонгука складывается впечатление, что он ребёнок, которого впервые вывели на прогулку. — Я пропустил её при первом прочтении, но Чарли сказал, что он любит её больше всего, поэтому я полюбил тоже!       Чимин почему-то молчит, вставая в очередь перед Сеулом, и опирается на стену. Чонгук глупо моргает, когда Чимин скрещивает руки на груди, и тщетно пытается не пялится на его мышцы, покрытые лёгким загаром.       — Ты сказал, что тебе нравится обсуждать с Чарли книги… а он сам тебе нравится?       — Очень, — Чонгук мечтательно вздыхает, хватая самого себя за плечи. Чарли напоминает ему старшего брата: он высокий, заботливый, выглядит так, как будто мог бы идеально подойти на роль мистера Дарси, и имеет невероятно низкий голос, от которого у Чонгука сбивается дыхание. — Он оч- подожди, ты имел в виду, как парень? — после короткого кивка от Чимина, Чонгук давится воздухом от неожиданности. — Нет! Ни в коем случае! Он мой старший!       — Но он… — Чимин хмурится, отталкиваясь от стены, и двигается вслед за стоящей перед ними семьёй. — Это же он подарил тебе цветы тогда в библиотеке, да?       Чонгук опускает взгляд на грудь Чимина, где блестит его серебряная подвеска, и нервно сдавливает зубами внутренние стороны обеих щёк. Вопросы Чимина почему-то иногда похожи на допрос.       — Да, но это не значит, что я нравлюсь ему или он нравится мне, — Чонгук качается из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть, где заканчивается очередь, и пропускает, как плечи Чимина расслабленно опускаются. — Он просто заботится обо мне, наверное? Все старшие так делают, даже Чеён…       — Хорошо. Я просто подумал, что тот парень, в которого ты влюблён, это Чарли, — подтолкнув Чонгука ладонью за талию, Чимин смятенно трёт лоб и делает пару шагов вперёд. — Потому что он подарил тебе цветы, когда ты поранился, и мне сильно влетело за это.       — Ты мыслишь стереотипно, друзья тоже могут дарить друг другу цветы, — выставив указательный палец, Чонгук принимает важный вид и следит за тем, чтобы Чимин увидел это. Затем, обдумав услышанное, Чонгук обеспокоенно поджимает губы. — Подожди, он ругается на тебя?       — Ага, но в основном за дело, — Чимин по старой привычке шмыгает носом и зачёсывает волосы назад. В это время подходит их очередь, поэтому, чтобы не задерживать людей за ними, Чонгук быстро фотографирует все макеты и делает селфи на фоне Сеульской башни. — Чарли всегда будет спрашивать с меня больше, чем с других президентов.       — Почему? — Чонгук щурится и прикрывает глаза ладонью, когда они освобождают место для других. Здесь солнечные лучи, не стесняясь, проходят сквозь стеклянный потолок. Чимин встаёт так, чтобы закрыть их собой для Чонгука, и его русые волосы охватывает оранжевое пламя.       — Ты когда-нибудь встречал декана Тэхёна? Это мой отец, — им осталось посмотреть только половину выставки, поэтому Чонгук не спешит идти дальше; ему хочется провести с Чимином ещё немного времени. Услышав про декана Пака, Чонгук убирает ладонь от лица и выпучивает глаза. Чимин отмахивается. — Типичная история: я должен делать всё на сто процентов и даже больше, потому что репутация нашего братства, меня и моего отца первостепенна, — заученным голосом оттарабанивает он, и это заставляет Чонгука нахмурить брови и сочувствующе выпятить губы. Он ожидает, что Чимин снова отмахнётся, но тот почему-то смотрит на него в ответ со странным выражением лица.       — Мне кажется, что ты идеальный президент, — искренне признаётся Чонгук, и лицо Чимина смягчается. Передёрнув плечами из-за неуютного молчания, Чонгук стеснительно кивает на следующий город. Пропустив группу туристов, Чимин отшагивает в сторону и на секунду приобнимает Чонгука за плечи, чтобы не потерять.       — Тебе и правда кажется, — тихо и от того низко произносит Чимин в ухо Чонгука и отпускает его, когда мимо проходит последний член туристической группы. — Если бы ты знал меня, ты бы подумал о противоположном.       Как всегда чуть ли не сходя с ума от глубоких голосов, Чонгук инстинктивно передёргивает плечами и ждёт, пока пройдут мурашки. Ему хочется сказать, что Чимин является хорошим президентом при любом раскладе, но разговор начинает уходить в неприятную тему, поэтому он оставляет последнее слово за Чимином. Вместо этого Чонгук поправляет прилипшую к спине рубашку.       — Как насчёт того, чтобы пройти остальные города, а потом перекусить? Тут рядом есть «Waffle House», — уловив настроение Чонгука, Чимин меняется в лице и с заговорщическим видом прикрывает рот ребром правой ладони. — У меня там есть скидка, соглашайся.       — Окей, — облегчённо улыбнувшись, Чонгук кивает и указывает на ближайший к ним Инчхон. — Можешь опять сфотографировать меня? Только без видео, прошу!       — Хорошо, — согласно хмыкнув, Чимин лениво разворачивается и направляется к разноцветной экспозиции. Чонгук вприпрыжку следует за ним.

◊

      После выставки Чимин отвозит Чонгука в «Waffle House», где они заказывают на двоих большую порцию хашбраунов с плавленным сыром и грибами (они оба не любят помидоры, и для Чонгука это становится открытием). Чимин оплачивает весь счёт, и Чонгук безуспешно пытается вернуть половину. Он привык, что с Еын и Тэхёном они платят по очереди, но с Чимином это не ощущается правильным.       — Как-нибудь потом отдашь, — говорит Чимин, когда они садятся в машину, и Чонгук знает, что это уловка, однако всё равно угукает. Его мысли уже далеко отсюда.       Осторожно заняв своё место, Чонгук слегка заторможенно пристёгивается и утыкается взглядом в одну точку. Насколько Чонгук помнит, поездка обратно займёт около двадцати минут, и за это время он должен успеть собраться с духом для своего признания.       — Ты не замёрз? С каждым днём вечером всё более прохладно, — спрашивает Чимин с намерением включить печку, но Чонгук мотает головой. Из-за волнения ему даже жарко, и он прислоняется к холодной стороне двери. Не зная, что делать с руками, Чонгук прячет ладони под мышками и визуально уменьшается в размере. — Точно не замёрз, а то я вижу, как ты сжимаешься?       — Нет, — бесшумно отвечает Чонгук, для видимости выпрямляясь, и смотрит прямо перед собой. На его губах появляется отголосок улыбки, который успокаивает Чимина, хотя на самом деле означает обеспокоенность.       Во время поездки к братству они разговаривают мало, потому что оба устали за день, и эту тишину Чонгук принимает за благодать. Рассматривая то дорогу в лобовом стекле, то бумажный браслетик с выставки, Чонгук пытается составить своё признание, но это тяжело, потому что в его голове крутится слишком много лишних мыслей.       Должен ли он перечислить всё, что ему нравится в Чимине? Если да, то что стоит сказать? Чонгук никогда не задумывался о том, что именно его привлекло в Чимине изначально, а теперь он уже не может вспомнить… Как будто его чувства были здесь всегда.       Когда серебристая машина подъезжает к территории братства, Чонгук застывает на месте, ощущая, что его начинает подташнивать из-за волнения, и крепко зажмуривается. Во время того, как Чимин заезжает на парковочное место перед домом, Чонгука единожды качает в сторону, и лёгкая тошнота заменяется учащённым дыханием. Стоит машине остановится, Чонгук распахивает глаза и решительно облизывает губы.       — Я пойду вместе с тобой, мне нужно доделать кое-какие дела в кабинете-       — Мы можем сначала поговорить? — жалобным голосом спрашивает Чонгук и щипает себя за тонкую кожу на руке. Он должен был произнести это уверенным голосом, вести диалог, но вместо этого сразу провалился на первом же предложении. Чимин, развернувшись к нему полубоком, тянется, чтобы включить лампочки над ними, и Чонгук перехватывает его пальцы. Браслеты на запястье Чимина глухо звенят из-за быстрого движения. — Только без света… пожалуйста…       — Хорошо, — нахмурившись, Чимин опускает руку и медленно выключает фары. В полутьме Чонгук видит лишь его ноги, на которые падает освещение уличного фонаря, и русые волосы. Когда радио замолкает, Чонгук глубоко вдыхает и сжимает пальцы в кулаки. Он сделает это. — У тебя какие-то проблемы с проживанием на нашей территории? — Чонгук мотает головой. — Или с учёбой? Ты говорил Юнги об этом?       — Н-нет, с этим всё х-хорошо… я хочу поговорить лично с тобой.       — Что-то серьёзное? — Чимин наклоняется, чтобы заглянуть Чонгуку в глаза, но тот упрямо смотрит на приборную панель; одна из рук Чимина всё ещё покоится на руле сверху. Чонгук не хочет заставлять Чимина волноваться, но все нужные слова застревают в лёгких. Наверное, ему стоит начать издалека. — Чонгук?.. Ты же знаешь, что можешь сказать мне всё, что угодно? Если я не смогу помочь, то я обязательно поговорю с Чарли, у него-то точно есть ресурсы. Только не бойся, пожалуйста. Для меня, как для президента, важно ваше благополучие.       — Знаю, д-да, — часто заморгав, чтобы не начать плакать, Чонгук прочищает горло и задерживает дыхание, как перед прыжком в воду. Вспомни Тэхёна, говорит он сам себе, Тэхён смелый, и ты тоже можешь. — Но я не об этом. Это кое-что другое и личное.       Чимин не отвечает, давая Чонгуку время, и тот, переведя взгляд уже на передний двор, не замечает, как ладонь Чимина на руле напрягается.       — Я очень благодарен, что ты заботишься о первокурсниках и помогаешь всем с адаптацией, и больше всего, наверное, я признателен за то, что ты общаешься со мной на равных, хотя я здесь никто, — начинает Чонгук робко, не моргая, и пытается абстрагироваться от того, что он делает. — Мы знакомы меньше трёх месяцев, но есть кое-что, чем я хочу поделиться с тобой. Это ни к чему тебя не обязывает, если что! Я просто считаю, что ты обязан знать…       В глазах Чимина мелькает неожиданная догадка, и он, сам того не осознавая, едва видимо качает головой. Его глаза ни на секунду не оставляют Чонгука, который в свою очередь не сводит взгляда с сидящих на лавочке студентов перед домом. По задней стороне шеи Чонгука скатывается капелька пота.       — Мне сложно выразить это словами, поэтому, прости, если скажу что-то не так-       — Н-не говори, — вдруг выпаливает Чимин, сбиваясь, и Чонгук в замешательстве дёргает головой. Единственное, что он может разглядеть, это то, что ладонь Чимина так крепко обхватывает руль, что на её тыльной стороне выступили синеватые вены. — Я понял.       — Да? — сокрушённо выдыхает Чонгук. Насколько эгоистично, если он всё ещё хочет сделать так, чтобы его чувства были высказаны? Если хочет прокатить их на языке и ощутить ответственность? — Ты мне нравишься не потому-       — Пожалуйста, — с дрожью, будто на грани просит Чимин, не двигаясь с места, и Чонгук виновато открывает рот. — Не озвучивай, не делай это реальным.       — Но… — Чонгук даже не знает, что сказать. Он прокручивал в голове миллион разных вариантов, а то, что происходит в данный момент, вероятно, было во втором миллионе. — Извини, я не хотел заставить тебя испытывать неловкость… я посчитал, что ты должен узнать о моих чувствах. Это было бы правильным…       Чимин шумно всасывает сквозь сжатые зубы воздух и наконец поворачивается к Чонгуку. Чонгук не уверен из-за слёз, размывающих его зрение, но, кажется, глаза Чимина тоже блестят.       — У меня есть девушка, Чонгук, — с гримасой произносит Чимин и шмыгает носом. На секунду встретившись с Чонгуком взглядом, Чимин опускает его куда-то вниз.       — Я знаю, и я не пытаюсь разрушить ваши отношения или что-то такое, — инстинктивно Чонгук подаётся вперёд, и Чимин мгновенно дёргается назад, широко распахивая глаза. Подняв обе ладони вверх, Чонгук послушно отстраняется. — Я правда хотел всего лишь рассказать тебе, принять отказ и двинуться дальше.       — А зачем рассказывать? Разве я могу отреагировать как-то иначе? Принять твои чувства? Ты думаешь, я из «ваших»? — Чимин кривит губы, и Чонгуку не нужно прилагать никаких усилий, чтобы расслышать за ядовитыми словами его испуг. Только почему он?.. — Ты тоже меня извини, но я не такой.       — Не такой? — повторяет Чонгук, и его щёку пересекает первая слеза. Через несколько секунд их становится так много, что джинсы начинают намокать от падающих на них капель. Чонгук не вытирает их, потому что его руки сжаты в кулаки. Он жалеет, что подстриг сегодня ногти, так бы он смог почувствовать отрезвляющую боль. — Какой не такой?       — Неужели я похож на гея? Я-       — Не произноси это, как оскорбление, — Чонгук ненавидит повышать голос, ссориться или кричать, поэтому начинает дрожать, говоря это. Пусть это будет сном, пусть это будет галлюцинацией, но только не тем, что Чимин делает прямо сейчас. — Ты никогда раньше не говорил такие вещи, что произошло? Ты звучишь, как… как…       Чонгук не может заставить себя произнести слово на букву «г». Это некое клеймо и ужасная вещь, которая всё испортит. Она поставит крест.       — Не переворачивай мои слова, — материал, из которого сделан руль, трещит, когда Чимин проводит по нему рукой. Зажмурившись, он наклоняется к приборной панели и тяжело вздыхает. — Ты не можешь нрав… нет, я не такой, я нормальный.       — Что?.. Что значит ты нормальный?..       — Это неправильно, я не такой, — теперь Чонгук отчётливо слышит в словах Чимина хрупкий страх, но не уверен, что тот продолжает разговаривать с ним. Если честно, Чонгуку страшно разбираться с этим. Однажды Чимин сказал, что Чонгук «не пустой», но именно таким он и ощущает себя в данный момент. — Я не могу.       — Ты имеешь полное право отвергнуть мою симпатию, но не говори, что это ненормально, — они оба плачут, и Чонгуку стыдно за свои слёзы. Этот вечер не должен был закончится на плохой ноте. Чонгук ожидал дружеского похлопывания по плечу и мягкого отказа. Вместе этого его вернули в старшую школу. — Если ты считаешь, что я-я, Тэхён или… о боже… Ю-Юнги неправильные-       — Я не говорил этого, — Чимин часто дышит ртом, безуспешно пытаясь вытереть поток слёз обеими ладонями. У Чонгука начинает болеть голова. Почему Чимин плачет, и почему это всё выглядит так, как будто произошло то, чего он ждал и боялся большего всего на свете? — Ты думаешь, что я гомофоб, когда я просто пытаюсь дать понять тебе, что я не из «ваших».       Они начинают ходить по кругу. Чонгук облизывает пересохшие губы, касаясь горящего лба, и решает, что этот разговор пора заканчивать. Чеён сказала ждать последствий, но Чонгук слишком устал. Ему всё равно, что будет дальше, это проблема для будущего Чонгука. Настоящий Чонгук хочет запереться в комнате и проплакать до того момента, пока его глаза не высохнут, а из памяти навсегда не выветрится этот разговор.       — Давай сделаем вид, что ничего не было? — предлагает Чонгук, с трудом нашаривая в темноте трясущимися пальцами ручку двери. — Не волнуйся, никто не узнает, что я всё же признался тому старшекурснику. Твоя репутация не пострадает из-за слухов.       — Чонгук, — беспомощно шепчет Чимин, пытаясь остановить его, но Чонгук вываливается на улицу и для поддержки впивается в дверь короткими ногтями. — Пожалуйста.       Сглотнув вязкую слюну с привкусом сыра, грибов и газировки, Чонгук разворачивается и поджимает губы с разочарованной улыбкой.       — Я не понимаю, почему ты плачешь, но не стоит. Я никому не скажу, что наш заботливый президент с красивой девушкой и успешным отцом боится возможности понравиться парню.       Это звучит как издевательство, но Чонгук правда имел это в виду. Он не разрушит жизнь Чимина из-за отказа. Даже если Чимин оказался не тем, кем Чонгук считал его, Чонгук не поступит так низко.       В конце концов, это только его вина.       Чимин снова зовёт его, выходя из машины, но Чонгук делает вид, что не слышит, и быстро скрывается внутри большого и тёплого дома.       Может, если Чеён уже вернулась, Чонгук спрячет лицо в её бирюзовых волосах, выслушает монолог о том, какая он тупица, и благополучно заснёт.       А с утра сделает вид, что он никогда не признавался, а Чимин продолжает смотреть на него с улыбкой, которая заставляет его задерживать дыхание.