Young and desperate

      — Ты была права, — выпаливает Чонгук, дёргая дверь на себя, и залетает в комнату. В следующую секунду он застывает на месте. Чонгук ожидал, что Чеён и Момо уже вернулись и как обычно будут в комнате Момо, но её кровать пуста.       — Чонгукки? — непонимающе зовёт со своей стороны Лола и поднимается на кровати. Чонгук испуганно распахивает глаза и поворачивает голову на источник звука. Его лицо всё ещё влажное и липкое, и когда они с Лолой встречаются взглядами, его глаза снова наполняются слезами. — Что случилось?       Не ответив, Чонгук пятится назад и всхлипывает, когда натыкается на кого-то спиной. Обернувшись, Чонгук понимает, что налетел на Чимина, и в панике протискивается боком в коридор.       — Чонгук, подожди, — Чимин пытается остановить его за плечо, но Чонгук пулей пролетает к лестнице. Лола тоже окликает его. — Чонгук!       — Что ты сделал с ним, Чимин? Почему вы оба плачете? — это последнее, что слышит Чонгук. Сопровождаемый собственным топотом, он спускается на второй этаж (к счастью, в такое время все обычно расходятся по комнатам) и планирует спуститься на первый, когда у подножия лестницы замечает Тэхёна и Еын.       — Тэхён, — выдавив сквозь плач чужое имя, Чонгук встречает Тэхёна на середине и впивается в его руки напряжёнными пальцами. Тэхён поймёт. Тэхён тоже «неправильный», как считает Чимин. Возможно, он не ошибается. Издав смазанный звук, Чонгук поднимается по лестнице спиной вперёд и не сводит с Тэхёна взгляда. Тот в замешательстве держит руки в воздухе, чтобы Чонгук использовал их, как опору, и после того, как они заканчивают подъём, мягко разворачивает Чонгука спиной к себе.       — С Чимином что-то случилось? Вы же были днём вместе, да? — спрашивает Еын, поднимаясь на носочки, и Чонгук открывает для ответа рот, но его перебивают голоса сверху. Это точно Лола и Чимин. Опустив руку Тэхёна, Чонгук ускоряется и в две секунды оказывается рядом со своей дверью. Вытащив ключ трясущимися пальцами, Чонгук нажимает на ручку и заходит в комнату. Еын и Тэхён молча следуют за ним.       — Чонгук, пожалуйста, поговори со мной, — остановившись посередине, Чонгук сжимает руки в кулаки и упрямо смотрит в паркет под ногами, игнорируя тот факт, что Чимин стоит в ярде от него. Чонгук знает, что Еын и Тэхён сейчас задаются вопросами, но всё равно не собирается отвечать Чимину. Если он посмотрит на него ещё хотя бы секунду, он не прекратит плакать. — Чонгук?       — Нет, — Чонгук вздрагивает, услышав низкий голос Тэхёна, и дверь за его спиной резко хлопает, а далее в замке поворачивается ключ. Обернувшись, Чонгук видит перед собой хмурое лицо Тэхёна и, не раздумывая, подходит к нему и крепко обнимает. Тэхён выше него, пахнет костром, лесом и горьким одеколоном, и Чонгук близко прижимается к нему, пряча лицо в мятом капюшоне толстовки. — Не торопись, — внезапно шепчет Тэхён, и Чонгук закрывает глаза.       Пока он плачет и дрожит, Тэхён держит его за талию, игнорируя то, что ткань рубашки на спине взмокла от пота, и Чонгук ещё никогда не был так благодарен. Постепенно успокаиваясь, он слышит, как рядом открываются дверцы и льётся вода.       — Хочешь пить? — слабым голосом спрашивает Еын, когда Чонгук распрямляется и отстраняется от Тэхёна, вытирая щёки кончиками пальцев. Они так и не включили свет, и в бликах ночника Еын выглядит испуганной и, в отличие от Тэхёна, который неосознанно выпятил грудную клетку, втягивает голову в плечи. Чонгука пронзает чувство вины. — У вас больше ничего не было в шкафу, но я могу сходить на кухню… если вы хотите поговорить вдвоём…       — Эм, нет, нет, извини, я просто… спасибо, — приняв из бледных рук Еын вытянутый стакан, Чонгук садится прямо там, где стоял, и опирается о свою кровать. Тэхён присаживается рядом с ним, а Еын смущённо остаётся на месте.       — Я точно не мешаю?..       — Еын, — кратко зовёт Тэхён, и Чонгук до онемения прикусывает нижнюю губу. У него не получается вложить в слова то, что чувствует. Это ощущение безопасности. Чонгук доверяет им обоим, но Тэхёну тоже нравятся парни, и он поймёт. Тэхён поймёт.       — Помнишь, вы с Момо и Суён хотели знать имя того старшекурсника? — робко начинает Чонгук, когда под пристальным взглядом Тэхёна Еын опускается на пол перед ними и обхватывает себя за голые плечи. — Я сегодня признался ему в чувствах.       Еын ахает, на автомате накидывая на себя плед, который ей на колени бросил Тэхён, и прикрывает раскрытый рот ладонью. Чонгук видит боковым зрением лишь силуэт Тэхёна и инстинктивно прижимается к нему плечом.       — Я бы в жизни не подумала, что это Чимин, — Еын отдаёт Чонгуку две пачки влажных и сухих салфеток, и тот принимает их с благодарным кивком. Осушив стакан за пару глотков, Чонгук вытаскивает первую влажную салфетку и мнёт её в пальцах. — Он… отказал тебе, да?       — Конечно, — горько усмехнувшись, Чонгук вытирает правую щёку и нежно массирует покрасневшую кожу. Наверное, ему стоит увлажнить её после засохших слёз. Поёрзав на месте, Еын прижимает колени к груди и кладёт на них подбородок. — Он сказал, что мои чувства неправильные.       После его слов повисает молчание, а следом Тэхён поднимается на колени. Следующие несколько секунд он сверлит раздражённым взглядом закрытую дверь. Когда Чонгук намеревается что-то сказать, Тэхён быстро садится обратно и скрещивает руки на груди.       — Он так и сказал?       — Почти? — видеть Тэхёна возмущённым несколько дней назад было непривычно, но вот злой Тэхён, если честно, немного пугает. Они никогда не говорили на личные темы, поэтому Тэхён остаётся загадкой для Чонгука. — Он сказал, что он не такой.       — Не такой?       — Нормальный, — в тишине шепчет Чонгук, и Еын ахает во второй раз. Тэхён хмурит брови, смотря куда-то вниз, и Чонгуку практически физически неловко, что он нагружает друзей своими переживаниями. — Извините, что я испортил ваш вечер истерикой.       Отмахнувшись, Тэхён тянется за бутылкой, которую отставила Еын, и выливает оставшуюся воду в стакан Чонгука.       — Я даже не знаю, что сказать, — признаётся Еын. Её крошечный силуэт едва видно в освещении ночника. Чонгук делает большой глоток и морщится. Он не жалеет о своих чувствах, но он бы хотел, чтобы всё прошло по-другому. — Слова Чимина звучат нелепо…       — Не слушай его, — сухо говорит Тэхён, не двигаясь с места, и упирается локтем в колено. — С твоими чувствами всё в порядке. Если он не принимает их, то это его дело. Но называть себя нормальным, имея в виду гетеросексуальную ориентацию… я скажу об этом Юнги.       — Нет! — горячо возражает Чонгук и сам вздрагивает из-за громкости голоса. Помотав головой, Чонгук стискивает пальцами пустой стакан и прикусывает нижнюю губу, тут же ощущая боль; он и не заметил, как она лопнула. — Я пообещал, что никому не скажу о случившемся.       — Так будет лучше, Чонгук, — обеспокоенно произносит Еын, сильнее прижимая колени к груди, и смотрит на Чонгука грустными глазами. — Юнги должен знать, что его лучший друг — гомофоб.       — Чимин не гомофоб, он… — Чонгук запинается, не зная какое подобрать слово, и ставит стакан на пол между собой и Тэхёном. В их комнате прохладно из-за приоткрытого окна, и Чонгук вдыхает свежий воздух полной грудью; на улице неестественно тихо. — Он просто удивился?..       — Ты пытаешься защитить его. Это плохо.       — Да… — добавляет Еын, и внезапно шмыгает носом. Тэхён с Чонгуком тотчас вскидывают головы. Заметив, что на неё смотрят, Еын нерешительно выпрямляется и отворачивает голову. В полной тишине раздаётся первый смазанный звук.       — Эй, ты чего?.. — переместившись на колени, Тэхён подползает к Еын и склоняется к ней с растерянным выражением лица. Засомневавшись, Чонгук отталкивается от кровати спиной и садится с другой стороны. Теперь Еын плачет, уткнувшись в ладони, и больше не сдерживается. — Еын?..       — Еын?.. — тоже пробует Чонгук, и осторожно кладёт на голову Еын ладонь. Когда её не отталкивают, Чонгук начинает убаюкивающе гладить тёмные волосы. — Прости… я не планировал расстроить тебя.       — Нет, это я должна извин-няться, — заикаясь, наконец-то отвечает Еын и опускает руки, не поднимая головы. Еын упорно смотрит на свои выпрямленные колени. — Я расплакалась, как эгоистка. Просто… просто почему парни постоянно поступают так с теми, кому они нравятся?..       Вопросительно переглянувшись с Тэхёном, Чонгук перестаёт гладить Еын по голове и кладёт рядом с ней пачку салфеток. Всхлипнув, Еын вытаскивает одну салфетку и комкает её в пальцах.       — Ты хотела днём поговорить с нами о чём-то, — Тэхён скрещивает ноги и придвигается ближе.       — С этим можно повременить, — едва слышно говорит Еын куда-то в пол и проводит салфеткой по тёмным потёкам под правым глазом. — Мы же говорим о Чонгуке и-       — Нет, погоди, — устроившись поудобнее на холодном паркете, Чонгук наклоняется, чтобы заглянуть Еын в наполненные слезами глаза. — Что ты хотела рассказать? Тебя что-то тревожит?..       Вместо ответа Еын сминает использованную салфетку и, оставив под левым глазом расплывшуюся косметику, достаёт что-то из заднего кармана джинсов. Это маленькая фотография. Нет, это какое-то чёрное изображение, по середине которого есть светлое пятно.       Чонгук не решается спросить ещё раз, поэтому молчит, как и Тэхён, а Еын, не моргая, очень долго смотрит на картинку в руках. Через пару долгих минут Еын не без труда сжимает её и позволяет бесформенную шарику скатиться в пространство между её ногами.       — Я не знаю, как вы отреагируете на это, но, п-пожалуйста, не осуждайте, — брови Чонгука ползут вверх, когда руки Еын начинают трястись, и он без сомнений берёт одну из ледяных ладоней в свою. Вытерев нос свободной, Еын трепетно сжимает пальцы Чонгука и поднимает голову. Когда они встречаются взглядами, Еын тяжело вздыхает. — …я беременна.       Чонгук беспомощно открывает рот, ошарашенный новостью, и поворачивается к Тэхёну, у которого на лице нет никаких эмоций. Когда никто ничего не говорит, Тэхён движется вперёд и приобнимает Еын за плечи. Та с готовностью вжимается в его грудь лицом и беззвучно плачет.       — Я не хотела нагружать вас, но Эзра сказал, что ему не нужны узкоглазые япошки, поэтому мне пришлось идти на УЗИ одной, и это было очень страшно, — приглушённый плач Еын превращается в настоящие рыдания, и она трясётся. Обхватив Еын обеими руками, Тэхён поддерживает её затылок большой ладонью и кладёт подбородок на растрёпанные волосы. — П-пожалуйста, только не отворачивайтесь от меня, в-вы мои лучшие друзья, и я не знаю, ч-что будут делать без в-вас.       Коротко кивнув Чонгуку в сторону шкафов, Тэхён даёт Еын выплакаться. Подорвавшись с места, Чонгук отходит за второй бутылкой воды. Налив её в свой стакан, Чонгук возвращается к месту рядом с Тэхёном и неуклюже ёрзает.       — Ты тоже наш лучший друг, — когда Еын перестаёт держаться за талию Тэхёна и плавно отодвигается, Тэхён берёт влажную салфетку и бережно проходится по щекам Еын, придерживая её за подбородок, — поэтому, во-первых, никогда не думай, что ты «нагружаешь» нас, а, во-вторых, даже не смей предполагать, что мы можем отвернуться от тебя из-за такого.       — Да, мы с тобой, — добавляет Чонгук, чувствуя себя не в своей тарелке, и предлагает Еын полный стакан. Дождавшись, пока Еын всё выпьет, Чонгук неуверенно спрашивает: — Ты решила, что будешь делать?..       — Я не знаю, — поправив упавшие на лицо волосы, Еын поджимает губы с усталым выражением лица, и Чонгук вдруг понимает, что всё это время Еын несла этот груз на своих плечах в одиночку. — Наверное, я должна родить… если я сделаю аборт, я больше никогда не смогу иметь детей…       — Серьёзно?! — Чонгук приподнимается и опускается на колени. Ему хочется сказать что-нибудь ободряющее, но он впервые в такой ситуации. Тэхён, который выглядит собраннее всех, тоже молчит. — А как же учёба…       — Я не знаю, — повторяет Еын, её нижняя губа дрожит. — Я не знаю, что я буду делать.       — Мы разберёмся, — обещает Тэхён, решительно кивая. Чонгук переводит на него полный восхищения взгляд, как-то некстати думая, что ему никогда не стать таким. — Поговорим со старшими и спросим-       — Только не со старшими! — со страхом на высоких тонах говорит Еын и хватается холодными руками за ладони Тэхёна и Чонгука. — Не говорите никому!       — Хорошо, — Тэхён понимающе улыбается, тряся маленькие пальцы Еын, и та облегчённо выдыхает. Подавшись вперёд, Еын обвивает парней за плечи и притягивает их к себе. — Не переживай, Еын, мы, как сказал Чонгук до этого, с тобой. Мы же всё-таки лучшие друзья.       Шмыгнув носом, Еын на секунду сжимает руки и целует Тэхёна в щёку. Отпустив его, Еын поворачивается к Чонгуку и невесомо касается губами его правого виска. Ойкнув от осознания, что её блеск оставил следы, Еын вытаскивает две влажные салфетки.       — Извините… и спасибо, — отсев назад, Еын пробует улыбнуться. — Я люблю вас.       — И мы тебя, — смыв липкий след с щеки, Тэхён неаккуратно бросает использованную салфетку в общую кучку мусора. Чонгук рьяно трясёт головой, соглашаясь. — Если кто-то будет обижать тебя, сразу дай знак, мы разберёмся. Смотри какие мы, — похлопав себя по животу, Тэхён падает на вытянутую ладонь и, ткнув в Чонгука, притворно негодующе хмурится. — Напряги пресс.       — Я так и сделал, — жалобно оправдывается Чонгук, действительно напрягая бедные мышцы, и впервые за вечер комната наполняется ярким смехом. Прикрыв рот кончиками пальцев, Еын от неожиданности смеётся, и Тэхён гордо расправляет плечи.       — У меня кубиков побольше, чем у вас, будет, — отсмеявшись, Еын кладёт ладонь на футболку под грудь, и улыбка медленно пропадает с её лица. — Уже нет, наверное…       Поморщившись из-за неловкого молчания, Тэхён встаёт на ноги, чуть не свалившись назад, и начинает собирать пустые бутылки и салфетки. Замешкавшись, Тэхён подбирает и смятый снимок Еын под её безмолвное одобрение и выбрасывает всё в единственную мусорную корзину под общим столом.       — Я понимаю, что мы так ни к чему и не пришли, но что скажете на то, чтобы выпить чего-нибудь сладкого и посмотреть несколько эпизодов «Бруклина 9-9»? — разогнувшись, Тэхён упирает руки в бока и с приподнятыми бровями переводит взгляд с Чонгука на Еын. Он чувствует себя странно, ведя себя, как старший, будучи самым младшим, но Тэхён обязан защитить своих друзей. Даже если он не в силах моментально осчастливить их, Тэхён попытается превратить конец вечера в приятное воспоминание. — Я могу сделать какао и разогреть вчерашний пирог.       — Эм… меня сейчас немного тошнит от такого, — сознаётся Еын, возвращая упавший плед на открытые плечи, и прячет замёрзшие ладони между бёдер. — Я не против обычной воды.       — У меня есть сок, хочешь? — отзывается Чонгук у шкафа, выбирая среди сложенных рубашек наименее мятую, и вопросительно наклоняет голову в сторону. — Ой… а их можно пить, ну… при беременности?       — Блин, ребят, прошу, давайте не заострять на этом внимание. Хотя бы сегодня? — Еын кривится. Тэхён и Чонгук обмениваются виноватыми взглядами. — Мне можно сок, если он из бутылки или пакета. Свежевыжатые нельзя…       — Принято, босс, — отсалютовав, Тэхён подходит к двери и, открыв замок, задерживается. Подождав, пока Чонгук закончит выбирать одежду, а Еын пересядет на незанятый рюкзаком Тэхёна стул, Тэхён решает обозначить план действий вслух: — Получается, я иду делать нам перекус, потом мы с Чонгуком быстро принимаем душ, и дальше все вместе сядем что-то смотреть?       — Стойте, вечером же нельзя девушкам находится в комнатах парней и наоборот, — Чонгук отрешённо прижимает футболку и шорты к груди. Еын на его слова иронично выгибает бровь.       — И что Чимин сделает, выгонит меня? — облокотившись на спинку стула, Еын вытирает последние слёзы. — Если он считает, что между противоположным полом не может быть обычной дружбы, это его проблемы. Я больше не считаю его своим президентом.       По лицу Чонгука пробегается сожаление, смешанное с беспокойством, но Тэхён считает, что Еын права. Он разочаровался в Чимине, и с этого момента авторитетами для него будут Юнги и остальные кураторы. Чимин прекрасно знал, что Юнги и Тэхён — геи, Момо — лесбиянка, а Чеён и Чонгук — бисексуалы, поэтому он должен был быть осторожен со словами. Тэхён не в старшей школе, и теперь он не прощает гомофобию. Пусть Чимин считает себя нормальным и остаётся президентом, Тэхён будет игнорировать его существование.       — Я вернусь через десять минут, — произносит Тэхён, делая успокаивающий вздох, и выходит в коридор. В доме действительно тихо, не считая парочки студентов на заднем дворе, поэтому Тэхён бесшумно спускается на кухню и ставит на кухонный остров необходимые ему ингредиенты.       Добавив в стакан Еын гранатовый сок и лёд, Тэхён делает для них с Чонгуком большие кружки какао с маршмэллоу, корицей и имбирём и разрезает яблочный пирог. Готовка всегда умиротворяет Тэхёна, поэтому к тому моменту, как всё оказывается на подносе, Тэхён перестаёт сжимает зубы от негодования. Он не такой талантливый, как Чонгук, и не такой умный, как Еын, поэтому к своему единственному хобби Тэхён относится с трепетом.       Взяв на всякий случай тарелку с фруктами, Тэхён задвигает за собой перегородку и решает пройти через гостиную. Когда он почти доходит до лестницы, его внимание привлекает странный звук. Заметив полоску света, падающую на ковёр в коридоре, Тэхён с любопытством заворачивает в сторону президентского кабинета и замедляет шаг. Подозрительно сощурившись, Тэхён заглядывает в приоткрытую дверь и мгновенно замирает.       Большая часть скрыта от его глаз, но Тэхёну удаётся рассмотреть Чимина. Тот сидит в кресле, неестественно скрючившись, а Лола стоит перед ним на коленях и даёт ему держаться за её сжатые вместе пальцы (Тэхён отсюда видит, как они покраснели от силы, с которой на них жмут).       — Ты здесь, Чимин. Ты не исчезаешь, смотри, — заставив Чимина заглянуть в её глаза, Лола двигает руками и поднимает их вверх вместе с его ладонями. Чимин, следуя за ними, делает глубокий вздох. — Это я, чувствуешь мои пальцы? — Чимин с трудом кивает. — Ты видишь меня?       — Д-да, — Лола повторяет движение руками, направляя Чимина, и одобряюще улыбается. — И с-слышу.       — Молодец, я горжусь тобой. Сможешь сделать ещё один вздох для меня? — Чимин испуганно трясёт головой. Мягко освободив правую ладонь, Лола кладёт её на колено Чимина и показательно вдыхает, задерживая дыхание на пару секунд. — Давай вместе?       Половица под ногами Тэхёна предательски скрепит, и Лола резко оборачивается. Скрытый полумраком, Тэхён отступает назад в гостиную и пятится, пока не наталкивается спиной на дверной косяк.       Вернувшись к лестнице, Тэхён бегом поднимается по ней, перескакивая через две ступеньки, и решает отдышаться, прежде чем заходить в свою комнату.       Тэхён не знает, что это было, но ему всё равно, если это не касается его друзей. Это не его дело.

◊

      Чонгук проворачивает резиновую ручку шпателя в руках и опускает голову как можно ниже. Новые слёзы, скатившиеся с его щёк, падают на металлическую поверхность, и ярко-розовая жевательная резинка на ламинате начинает расплываться.       Боже, почему он такая плакса?       Сегодня Еын, Чонгук и Тэхён не пошли на занятия и провели большую часть дня в комнате, досматривая третий сезон «Бруклина 9-9» и успешно очищая шкаф со снэками, но ближе к трём часам Чонгуку пришлось выбраться в реальный мир. Еын ходила на подработку только потому, что Чонгуку нужна была компания, и он едва уговорил её остаться сегодня в братстве и отдохнуть. Вчерашний вечер казался ужасным кошмаром, но, когда Чонгук открыл глаза, осознание ударило его словно грузовой поезд.       Чонгук привык к тому, что его сердце успешно попадало под удар каждый раз, когда он начинал испытывать симпатию. Ощущение страха и невзаимности было его знакомым компаньоном. Чонгук не удивился, что в этот раз у него ничего не получилось, но вчера, засыпая рядом со свернувшейся вокруг одеяла Еын, он внезапно спросил себя: «А стоит ли пытаться дальше?». Вероятно, в Чонгуке нет ничего такого, что цепляло бы людей.       Слова Чимина разочаровали Чонгука, потому что для него Чимин был нерушимым идеалом. Чимин старательный президент, трудолюбивый студент и, Чонгук уверен, прекрасная вторая половина. Чонгук всегда смотрел на Чимина, как на что-то недостижимое, поэтому он единственный, кто виноват. Чимин ничего не обещал ему, Чонгук сам сделал его своим кумиром.       Но…       Тряхнув головой, Чонгук приказывает себе закончить с бездельем и отковыривает застывшее пятно под коленями. Он не вытирает бегущие слёзы, потому что вряд ли кто-то подойдёт к нему в ближайшее время, и продолжает поддевать шпателем разноцветные жевательные резинки, когда рядом раздаётся неприятный скрип. Посмотрев в сторону, Чонгук встречается взглядом с тёмно-зелёными глазами и, распахнув рот, каменеет на месте.       — Почему ты здес- оу, — проморгавшись, Чонгук вытирает тыльной стороной ставшими обыденными слёзы, и Чарли перестаёт нажимать грудью на спинку сидения. Чонгуку становится легче. — Я не планировал застать тебя в такой личный момент, приношу свои извинения.       — Ничего страшного, — проведя ладонью по носу, Чонгук встаёт и кладёт шпатель в пакет, надетый на ведро. — Привет.       — Привет, — внимательно вглядевшись в покрывающееся смущением лицо Чонгука, Чарли проверяет время на часах и поднимает брови. — Полина сказала, что ты здесь с трёх часов, поэтому предлагаю сделать перерыв. У нас в кабинете есть чай.       — Давай, — одёрнув тёмно-синий анорак, Чонгук закусывает кровоточащую губу и выходит в проход. Кто-то окликает Чонгука со стороны сцены, и тот, нацепив фальшивую улыбку, машет радостному Джено ладонью. Когда Чарли подходит к нему, Чонгук с сомнением ставит на одно из кресел ведро. — Я не помешаю?       — Нет, что ты, пойдём, — указав подбородком на выход, Чарли открывает для Чонгука дверь и пропускает его вперёд.       Кабинет Чарли оказывается в этой же части здания на втором этаже. Сняв болтающуюся на груди карту-ключ, Чарли прикладывает её к электронному замку. Чонгук успевает прочитать позолоченные таблички «Чарли О’Донован, проректор U of C, заместитель председателя студенческого совета» и «Диана Грин, председатель студенческого совета, аспирант».       — Не стесняйся, заходи, — пройдя к одному из столов, Чарли включает компьютер и, упираясь обеими ладонями в прозрачную поверхность, следит за тем, что происходит на экране. Чонгук делает маленький шажок по направлению к кожаному дивану рядом с кулером и стеклянным столиком и отмечает пастельно-зелёные стены. Ему нравится этот цвет. — Есть предпочтения в напитках? Чёрный, фруктовый, зелёный чай?       — Зелёный, пожалуйста, — Чонгуку неуютно занимать чужое время, но лёгкая улыбка Чарли, подходящего к кулеру, расслабляет его, и он присаживается на край чёрной подушки. — Я отвлекаю тебя, извини…       — Ничего ты не отвлекаешь, перестань. Мой рабочий день закончился пятнадцать минут назад. Полина и Саймон присмотрят за залом, — поправив очки, Чарли достаёт из шкафчика под кулером две стеклянные кружки. Залив чайные пакетики кипятком и добавив холодной воды, Чарли кидает в кружки кусочки засушенного лимона. — Сахар?       — Нет, спасибо, — приняв кружку, Чонгук дует на светлую жидкость и делает первый глоток. Подвинув стул для посетителей к дивану, Чарли садится перед Чонгуком и закидывает ногу на ногу. Чонгук нервно передёргивает плечами, когда на него направляют задумчивый взгляд.       — Насколько это будет нагло, если я поинтересуюсь причиной твоих слёз? — привычно хриплым и от того убаюкивающим голосом спрашивает Чарли, и Чонгук зализывает трещину в губе. Стоит ли нагружать чужого человека своими проблемами? Но Чарли же не чужой… — Я тебя ни к чему не принуждаю, поэтому, пожалуйста, не чувствуй себя обязанным.       — Я не чувствую, — нажав передними зубами на трещину, Чонгук ставит остывающую кружку рядом с кулером. Чарли, подражая Чонгуку, освобождает руки и пододвигается к нему. — Мне не хочется ныть… и приставать к тебе со своими переживания, поэтому, наверное, всё нормально.       — Наверное? — Чарли склоняет голову, круглая лампа отражается в линзах его очков маленькими кольцами. Почему-то Чонгуку на ум приходит глупая мысль, что Чарли идут очки. Жаль, что он редко носит их. — Пожалуйста, не думай, что ты как-то нагружаешь меня. Делиться чем-то важным со своими друзьями это не приставание и не нытьё.       С друзьями… Чонгук перебирает пальцы, опустив взгляд и скрывая удивлённую улыбку, и его шея начинает краснеть.       — Ты точно не против?.. — со вздохом спрашивает Чонгук и с надеждой приподнимает брови. Когда Чарли со смешком отвечает, что не против, Чонгук выпрямляется, бессознательно копируя его образцовую осанку. — Ладно… если честно, то там ничего такого, обычные безответные чувства…       — Ты признался кому-то в симпатии?       — Да, — зациклившись на крошечной родинке между костяшками, Чонгук вжимает в неё подушечку указательного пальца и размышляет. Чарли говорил, что он не гомофоб, поэтому Чонгук доверяет ему. Про Чимина, он, конечно же, не скажет. Это не должно отразиться на нём. — Это был парень… я бисексуал…       Чонгуку становится тревожно из-за своего признания, поэтому он поднимает глаза. Чарли ободряюще улыбается.       — Я благодарен тебе за доверие, — голос Чарли пропитан лёгким уважением и признанием, и где-то глубоко внутри Чонгука что-то сдувается. Прогоняя скованность, он невольно улыбается. — Могу представить, как это тяжело, учитывая мнение окружающих по этому поводу.       — Спасибо, — радость Чонгука почти сразу же испаряется, когда он вспоминает о совершенно противоположной реакции Чимина. Чем больше он думает об этом, тем больше ему кажется, что чужие слова имели смысл. Они пошатнули уверенность Чонгука.       — Надеюсь, тот парень не сказал тебе ничего неприятного?       — Ну… — Чонгук застывает взглядом на чёрном галстуке Чарли, чтобы не видеть его реакцию, и непроизвольно чешет блеклые шрамики на правой ладони. — Отказав мне, он сказал, что в отличие от меня он нормальный…       — Что? Кошмар… — Чонгук пожимает плечами, рассматривая теперь широкие плечи Чарли, скрытые белоснежной тканью рубашки, и нажимает на тонкую кожу между костяшками. — Ты же понимаешь, что он не прав и его слушать не нужно?       — Почему нет? — грустно откликается Чонгук, осмеливаясь встретиться взглядом с Чарли, и изумляется волнению в чужих глазах. — Никто не принимает нас за равных в этом плане. Некоторые даже думают, что это отклонение от нормы…       — Постой, — приблизившись, Чарли протягивает руку, и Чонгук непонимающе хмурится. — Ты позволишь взять твою ладонь?       — Конечно, — недоумевая, Чонгук двигается по подушке вперёд и растерянно вкладывает свои тонкие пальцы в чужие. Чарли берёт его ладонь за основание, разворачивая тыльной стороной к себе, и кожу Чонгука пронзают приятные искры.       — К сожалению, я не владею достаточным количеством информации, чтобы предоставить точные данные, поэтому воспользуемся условностями, — загнув большой палец Чонгука, Чарли мягко нажимает на него. — Смотри, например, это лесбиянки, а это геи и другие виды сексуальной ориентации, которые я не буду перечислять, чтобы ненароком не ошибиться, — указательный и средний пальцы Чонгука заставляют согнуться следом. — Остались бисексуалы и гетеросексуалы, — одновременно с этими словами Чарли слегка давит на безымянный палец и мизинец Чонгука. Отпустив его запястье, Чарли накрывает чужой кулак ладонью и испытующе смотрит на него. — Есть ли что-то общее у тех, про кого я сейчас сказал?       — Я… не понимаю тебя, — Чонгук глупо моргает, вздрагивая из-за тёплой ладони Чарли, и заправляет за ухо мешающуюся прядь розовых волос. Чарли в ожидании поднимает бровь. — Честно, не понимаю.       — Мы все люди, — объясняет Чарли, отклоняясь назад, но не отпуская его руку. — Мы должны быть равны. К сожалению, пока что это не так, но я надеюсь, что в будущем это изменится. И изменить это можем мы.       — Ого… спасибо, — Чонгук накрывает ладонь Чарли своей и с признательностью стискивает её. Чонгук не знает, как выразить облегчение и радость, которые он испытывает из-за того, что Чарли такой замечательный.       — Тебе не за что благодарить меня, — Чарли по-доброму хмыкает, поджимая уголки губ. — Могу ли я сказать ещё кое-что?       — Конечно…       — Я представляю, насколько тебе сейчас грустно из-за того парня, но постарайся отпустить его. Иногда разбитое сердце это не плохо, — глаза Чонгука начинает щипать из-за огромного количества эмоций, и Чарли издаёт приглушённое ш-ш-ш. — Иногда оно заставляет тебя двигаться вперёд.       Вытерев глаза свободной ладонью, Чонгук несколько раз кивает и смеётся, осознав какой он всё-таки чувствительный.       — Я постараюсь не забыть. Кстати, эта фраза звучит довольно поэтично. Из какой она книги?       — Ни из какой, — в этот момент Чонгук понимает, что они давно держатся за руки, и румянец с шеи переходит на щёки. — Это моё.       Вдруг слева раздаётся нетерпеливый стук, и Чонгук поворачивает голову. Он не успевает ни отпустить Чарли, ни отодвинуться, когда дверь резко открывается.       — Чарли, привет, ты сможешь сделать мне справки? У меня у первокурсников-, — споткнувшись на входе, Чимин давится воздухом и молча открывает рот. Чонгук, осознав, кто зашёл в кабинет, дёргает головой в противоположную сторону так быстро, что его шея хрустит. — Я не п-помешал?       — Нет, заходи, — расцепив ладони, Чарли с добродушной улыбкой поднимается и указывает Чонгуку на остывший чай. Что-то пробормотав, Чонгук впивается в прозрачное стекло скрюченными пальцами и считает плавающие кусочки лимона. — Что ты хотел ещё раз, я не расслышал?       — Справки для первого курса, — остановившись у стула, Чимин кладёт на его спинку ладонь и поворачивается полубоком к Чонгуку. Тот чувствует на себе сверлящий взгляд, но настырно не обращает на него никакого внимания. Чонгуку страшно смотреть на Чимина. — Привет.       — Привет, — отвечает одними губами Чонгук и краем глаза видит, как Чарли стоя что-то быстро печатает на компьютере.       — В следующий раз прошу обращаться заранее, — незлобно журит Чарли и наклоняется, чтобы включить принтер. Чимин в его сторону даже не смотрит, и Чонгуку становится некомфортно от излишнего внимания. До этого момента он игнорировал звонки и письма Чимина, поэтому это первый раз, когда они находятся в одной комнате.       — Мы можем поговорить? Ты когда освободишься? — спрашивает Чимин вполголоса, наклоняясь в сторону Чонгука, и тот перемещается в угол дивана рядом с кулером. — Чонгук?..       — Напечатаю пока двадцать штук, столько хватит? — вздрогнув, Чимин переводит на Чарли вопросительный взгляд, а затем, очнувшись, кивает. — Когда я говорю, я хочу, чтобы ты меня слушал, хорошо?       — Да, извини.       Взгляд Чарли с дружелюбно насмешливого становится недовольным, и он подзывает Чимина к себе. Когда принтер заканчивает печатать, Чарли ставит на каждом экземпляре круглую печать и оставляет свою подпись. За это время Чонгук выпивает весь чай и успевает попробовать засушенный лимон.       — Чарли, — зовёт Чонгук, поставив кружку на стол, и делает вид, что завязывает шнурки, чтобы ему не пришлось смотреть на кого-либо из присутствующих. Из-за встречи с Чимином тело Чонгука охватывает липкий жар. — Мы договорились встретиться с Тэхёном и Еын, я пойду, наверное.       — Тебя отвезти? — галантно предлагает Чарли, аккуратно убирая подсыхающие листы в прозрачную папку, и протягивает её Чимину.       — Давай лучше я? Мне по пути в братство, — Чимин не глядя хватает папку. Чонгуку приходится сделать вид, что шнурки на левом ботинке тоже развязались. Для Чарли, который ничего не знает, у Чонгука нет никаких причин отказывать Чимину, поэтому он обречённо кивает и выходит вслед за старшими в коридор. Следующие десять минут становятся самыми неловкими в его жизни, потому что Чарли решает проведать ребят в актовом зале и провожает Чонгука и Чимина до лестницы.       — Здесь я вас покину, — Чонгук, державшийся ближе к Чарли, случайно задевает его плечом, когда тот останавливается у приоткрытых дверей, и глаза Чонгука комично распахиваются. Чарли треплет его по лохматым прядям на затылке, и впервые в жизни Чонгук жалеет, что решил не укладывать с утра волосы. — Ты не забудешь о моих сегодняшних словах? Обещаешь?       — Не забуду, спасибо ещё раз.       — Всегда рад помочь. Обращайся, если появятся какие-то проблемы, которые твой непутёвый президент не сможет решить, — смерив помрачневшего Чимина быстрым взглядом, Чарли жмёт обоим парням руки и скрывается в резных дверях актового зала. Как только он исчезает, с губ Чонгука пропадает улыбка, и он, за секунду разогнавшись, улетает вниз по лестнице. Чимин, конечно же, спускается за ним.       — Не убегай. Пожалуйста, — обогнав Чонгука, Чимин встаёт перед на нескольких ступеньках ниже на безопасном расстоянии и поднимает ладони в защитном жесте. Он не пытается дотронуться до Чонгука, за что тот безгранично благодарен. — Нам нужно поговорить.       Сдавшись, Чонгук зажмуривается и, открыв глаза, смотрит на Чимина. Тот выглядит вполне обычно, не считая усталого взгляда и бледного цвета лица. На мгновение сердце Чонгука странно колет, но слова Чимина с того вечера звенят в ушах, и всё проходит.       — Нам не о чем разговаривать. Я тебя уже услышал, повторно это слушать не хочу, — не веря, что он делает это, Чонгук сжимает кулаки, подбадривая самого себя, и медленно спускается по ступенькам, обходя Чимина.       — Ты не так понял меня. Пожалуйста, Чонгук, дай мне объясниться.       — Мне кажется, там было всё понятно.       — Чонгук, — Чимин не отступает. Они доходят до площадки между этажами, и Чонгук измученно вздыхает. Почему Чимин никак не оставит его в покое? Ему так нравится издеваться над ним? — Можно я отвезу тебя домой и мы поговорим? Я прошу тебя.       — Нет… спасибо. Я не хочу заставлять тебя испытывать неловкость из-за моих «неправильных» и «ненормальных» чувств.       — С твоими чувствами всё хорошо. Они… они нормальные, и ты тоже нормальный.       — Ты заставил меня сомневаться в этом, — сухо отвечает Чонгук, мечтая о том, чтобы их разговор быстрее закончился. Расправив ладонь, Чонгук вдруг вспоминает слова Чарли и поворачивается, постепенно закипая от раздражения. Чимин замирает, будучи выше на несколько ступенек. — Но сейчас я не сомневаюсь в этом. Мне всё равно, что ты думаешь. Моя сексуальная ориентация не определяет меня. Твоя сексуальная ориентация не определяет тебя. Единственное, что нас определяет, это поступки, поэтому, пожалуйста, веди себя по-человечески. Я не прошу тебя принять мои чувства, я знаю, что это невозможно. Я прошу тебя уважать их. Мне понадобится некоторое время, чтобы симпатия закончилась, поэтому, пожалуйста, пока что не трогай меня.       Оставив Чимина в ступоре, Чонгук сбегает на первый этаж и в спешке выходит на улицу. Там холодный ветер бросает ему на лицо цветную чёлку, и в каком-то смысле это приводит Чонгука в чувство.       Он сделал это. Он сказал Чимину, что тот не прав.       Прижав пальцы к горящим от переизбытка эмоций щекам, Чонгук быстрым шагом подходит к подъехавшему на остановку студенческому автобусу и садится на заднее место, до сих пор не веря, что он набрался смелости и высказал всё, о чём думал последние сутки.       Теперь Чонгуку остаётся только позволить своему разбитому сердцу заставить его двигаться вперёд.

◊

      Тэхён перехватывает поудобнее коробку гранатового сока и держит её обеими руками. Вместе с Чонгуком Тэхён возвращается в братство в конце учебного дня, и он и представить не мог, что иногда пешие прогулки могут быть столь приятными.       — Что мы будем готовить на ужин? — невинно спрашивает Чонгук, хлопая ресницами, и Тэхён хмыкает, потому что готовить будет он один, а Еын и Чонгук — делать вид, что участвуют в процессе.       — Я хотел сделать сырный суп, ты не против?       — Не-а, я люблю сыр, — Чонгук прижимает к животу тяжёлый пакет.       — Тогда круто, — поблагодарив с улыбкой старшекурсницу, открывшую для них входную дверь, Тэхён заходит в дом и протискивается мимо толпы в коридоре. Заглянув на кухню, Тэхён и Чонгук оставляют продукты в холодильнике и двигаются в сторону лестницы.       — Кстати, я тут подумал кое о чём, — говорит Тэхён, когда они останавливаются у подножия, и кладёт ладонь на лакированные перила. Здесь студентов нет, и Тэхён решает, что это самый удобный момент, пока они не поднялись в комнату. — Я считаю, что Еын должна рассказать кому-то из старших о, ну, ты знаешь о чём.       — Она сказала, что не хочет, — Чонгук поправляет лямку рюкзака и хмуро цепляет её большим пальцем. — Мы должны уважать её решение.       — Я уважаю, просто, — Тэхён переминается с ноги на ногу; в здании слишком тепло для его толстовки и куртки, — просто она не сможет продолжить учёбу, если решит сделать это. Нужно сказать хотя бы Юнги, он же её куратор.       — Она не согласится.       — Почему она не согласится? — Чонгук открывает рот, чтобы ответить, а затем до него доходит, что это сказал не Тэхён. Задрав голову одновременно вместе с ним, Чонгук замечает на втором этаже Чимина и Юнги. Последний подозрительно улыбается, переваливаясь через перила, и перебирает пальцами в неком приветствии. — И почему Еын не сможет продолжить учёбу?       — Ты это о чём? — мгновенно находится Тэхён, наклоняя голову, и изображает удивление. Оттолкнувшись от перил ладонью, Тэхён приобнимает Чонгука за плечи и указывает большим пальцем назад. — Извини, Юнги, мы спешим.       Не дожидаясь ответа, Тэхён толкает Чонгука в ближайший проход и берёт его за запястье. Продолжая идти вперёд, Тэхён выходит из гостиной, и они оказываются на веранде.       — Зачем мы убежали? — шёпотом спрашивает Чонгук, позволяя тащить себя на буксире через весь задний двор, и разглядывает тёмные волосы Тэхёна на затылке. Из-за быстрой скорости рюкзак Чонгука начинает бить его по спине, и он морщится. — Ты избегаешь Юнги?       — А ты избегаешь Чимина? — парирует Тэхён, выгибая бровь, и тормозит у передних окон. Из-за услышанного Чонгук обидчиво дует губы, и Тэхён закатывает глаза. — Ладно, извини, это было не очень красиво. Но будет ещё более некрасиво, если мы расскажем секрет Еын.       — Давай сначала поговорим с ней об этом.       — Давай.       Прождав десять минут, Чонгук и Тэхён возвращаются в дом и снова идут к лестнице. Тэхён задумывается о том, как они могут помочь Еын, поэтому не сразу замечает, что Чонгук остановился, и врезается в его спину. Ойкнув, Тэхён отступает в сторону и сквозь сжатые зубы втягивает воздух.       Оказывается, Юнги и Чимин никуда не ушли, а спустились вниз. Тэхён встречается взглядом с ухмыляющимся Юнги, скрестившим руки на груди, и опускает плечи с поражённым вздохом.       — Вы так быстро вернулись, мелкий, вау, — Юнги скользит взглядом по Тэхёну сверху вниз и подталкивает неуютно облокотившегося на стену Чимина локтем. — Мне бы их скорость, я тогда был бы лучшим студентом на нашем курсе.       — Отвали, Юнги, — цыкнув, Тэхён копирует позу Юнги и краем глаза замечает, что Чонгук стеснённо прячется за его плечо. — Нам сейчас некогда.       — Некогда? Ты не соскучился по мне? — изобразив щенячьи глазки, Юнги выпячивает нижнюю губу, и Тэхён пытается не улыбаться, но рядом с Юнги это невозможно. — Тогда расскажи вкратце, почему Еын должна поговорить со мной? Я не люблю секретики.       — Это не секретики, — Тэхён закатывает глаза. Между ними меньше двух ярдов, и Тэхёну страсть как хочется сократить это расстояние, взять Юнги за руку, обнять или поцеловать. Желательно, сразу три варианта. Это всё глупая-глупая-глупая влюблённость, прекращай, Тэхён. — Мы вообще не об этом говорили, ты не умеешь подслушивать.       — Подслушивать? Кто? Я? К твоему сведению, я здесь самый порядочный.       — Да конечно, — Тэхён фыркает. Он буквально кожей чувствует дискомфорт Чонгука и Чимина, и если на Чимина ему плевать, настроение Чонгука Тэхёну портить не хочется. — У нас много домашней работы, мы можем идти?       — Вы прогуливаете пары последние два дня, вы эту домашку видели хоть раз-то? — насмешливо интересуется Юнги, издевательски приподнимая брови, и Тэхёна будто окатывает ледяной водой. Как он?.. — Ладно Джено Еын посещение рисует, а вам ваши старосты не помогают.       Тэхён не находится с остроумным ответом, и Юнги торжествующе пританцовывает.       — Вам повезло, что ваши кураторы я и Юкхэй. Хосок и Джихё сразу бы надавали по мягким жёпкам, — заметив, что Тэхён не поддерживает их привычную перепалку, Юнги понимающе хмыкает. — А чего это мы притихли?       Пробубнив что-то, что должно было прозвучать сердито, Тэхён расправляет плечи для нового спора, но Юнги, услышав чей-то голос, запрокидывает голову назад и наблюдает, как кто-то начинает спускаться по лестнице.       — Ладно, не говорите, если не хотите, мы сейчас сами спросим, — подождав, пока Еын завернёт за угол, Юнги нацепляет на себя обворожительную улыбку и предлагает Еын раскрытую ладонь. Смерив его недоверчивым взглядом, Еын преодолевает последние ступеньки самостоятельно и ступает на жёсткий ковёр. Тэхён незаметно улыбается, заметив, что Еын выглядит лучше, чем до этого, правда, улыбка пропадает с его лица в следующую секунду, потому что Юнги открывает рот: — Тэхён и Чонгук сказали, что ты хочешь поговорить со мной о чём-то и бросить учёбу. Это правда?       Не говоря ни слова, Еын разворачивается к Чонгуку и Тэхёну всем телом, и её взгляд полон разочарования и обиды.       — Ребят… я же просила не говорить никому…       — Мы не говорили! — метнув глазами в сторону Юнги молнии, Тэхён приближается к Еын и смотрит на неё сверху вниз. Еын поджимает губы. — Мы бы не поступили так.       — Но вы хотите, чтобы они знали, да? — махнув рукой в сторону парней, Еын зажмуривается и вжимает пальцы в бледный лоб. До Тэхёна не сразу доходит, что она начинает плакать. — Вы х-хотите рассказать, потому что по вашему мнению я не справлюсь сама, да?       — Одна — нет, — Тэхён не видит смысла лгать. Он пообещал Еын, что они разберутся с этим, но, позже обдумывая свои слова, Тэхён пришёл к выводу, что им нужен совет старших. Что Тэхён и Чонгук могут сделать для Еын? Тэхёну ещё нет даже девятнадцати, и никто из них не достиг полного совершеннолетия в Америке.       — О чём вы говорите? — спрашивает Юнги, прищуриваясь, и его взгляд становится серьёзным. Когда Юнги тоже понимает, что Еын плачет, он подходит к первокурсникам и поддерживающе кладёт на надплечье Еын большую ладонь. — Что у вас произошло, мелкие?       — Ничего, — бурчит Еын неразборчиво, шмыгая носом.       — Чимин, Юнги! У нас собран-, — Джихё сбивается, цокая каблуками по паркету из тёмного ореха, и с немым вопросом приподнимает брови. Вглядевшись в Еын, которая стоит к ней полубоком, Джихё беззвучно охает и в два шага оказывается рядом с первокурсниками. — Что такое, дорогая?       Распознав в её голосе переживающие нотки, Еын дёргает плечом, сбрасывая ладонь Юнги, и с готовностью шагает в раскрытые руки. Заревев в голос, Еын прячется в цветастой рубашке лицом и сжимается.       Посмотрев на каждого из парней крайне неодобрительным взглядом, Джихё приобнимает Еын за хрупкую талию и поворачивает голову, чтобы Еын, которая выше неё, было удобно.       — Всё хорошо, малышка, выпусти эмоции, всё хорошо, — протянув в сторону Чимина ладонь с нежно-розовым маникюром, Джихё чётко произносит одними губами ключ и требовательно сгибает пальцы несколько раз, пока в них не ложится маленький металлический предмет. — Пойдём посидим, выпьем водички и посекретничаем?       — Я-я… я д-, — отодвинувшись от Джихё, Еын перепуганно двигает головой, пытаясь найти кого-то, и останавливается на Тэхёне. По её щекам скользят новые слёзы, и Еын вытирает нос ребром ладони. — Ты правда считаешь, что я не справлюсь одна?       Тэхён качает головой, виновато опуская взгляд на рукава своей куртки. Если бы не его желание обсудить с Чонгуком проблему Еын посреди первого этажа, этого бы не произошло. Тэхёну нужно будет извиниться.       Какое-то время Еын молчит, спрятавшись в плече Джихё, а затем перестаёт цепляться за неё и отступает назад, вытирая глаза рукавами сиреневого свитера. Сегодня она не красилась, поэтому поплывшего макияжа нет.       — Я х-хочу поговорить, д-да, но только с тобой.       — Конечно, дорогая, пойдём.       Ободряюще улыбнувшись, Джихё крепко берёт Еын за подрагивающую ладонь и уводит её в сторону кабинета Чимина. После ухода девушек неловкость становится ощутимее, никто ни на кого смотрит, и Тэхён запоздало чувствует, как Чонгук плотно прижимается к его руке.       Спустя минуту в коридор выглядывает Джихё, всё такая же хмурая и сердитая.       — Юнги, — зовёт она и кивает в сторону дверей. Задержавшись на Тэхёне странным взглядом, Юнги пропадает в проходе вслед за Джихё, и атмосфера из неловкой превращается в едва переносимую.       Следующие десять минут проходят в тишине, нарушаемой проходящими мимо студентами. Скрестив руки на груди, Тэхён буравит взглядом прекрасно игнорирующего это Чимина, а Чонгук мнёт край тёмно-синего анорака, в котором ему уже жарко, и не знает, куда себя деть.       Внезапно телефон Чонгука вибрирует, оповещая о новом смс-сообщении, и он отстраняется от Тэхёна, чтобы открыть глубокий карман. В это же время в пространство перед лестницей возвращаются озадаченная Джихё, взволнованная чем-то Еын и возмущённый Юнги.       — Юнги-       — Эй, Чим, а ты не знаешь случайно, если у Чарли попросить список студентов из другого братства, он поможет или как обычно его придётся уговаривать сто лет? — интересуется Юнги, нервно дёргая ногой, и Еын устало вздыхает, будто знала, что так и будет.       — Прошу, не ищи его. Не надо вообще трогать его.       — Надо, мелкая, надо, — извернувшись, чтобы заглянуть в телефон Чимина, который настороженно начал что-то делать в нём, Юнги играет желваками и для удобства облокачивается о перила. — Ты можешь не говорить мне его фамилию или факультет, но я всё равно найду его. И тогда кому-то станет очень сильно весело.       — Ну Юнги, пожалуйста. Давай без разборок.       — Ты хочешь оставить этого ублюдка безнаказанным?       — Да, хочу, — Еын упирает руки в бока и с вызовом наклоняет голову. Юнги возвращает ей такой же взгляд.       Оставив друзей, Чонгук шепчет Тэхёну, что вернётся через минуту, и уходит к перегородкам, закрывающим кухню. Взяв телефон во вспотевшую ладонь, Чонгук наваливается на стену плечом и снимает блокировку большим пальцем. Заметив, что ему пришло два сообщения, Чонгук нажимает на уведомление и чуть не роняет телефон на паркет. Проморгавшись, Чонгук открывает последний чат, и по его горлу начинает подниматься призрачная тошнота.

[03.52 p.m] лола-нуна: сколько у тебя завтра пар? мы должны поговорить.