Young and desperate

Trouble — Neon Jungle, Pierrot — D-CRUNCH

      Когда дверь за его спиной хлопает, Тэхён подходит к дивану и не глядя с шумом падает на него, кидая учебную сумку на пол. После холодной улицы по коже Тэхёна пробегаются мурашки, и он плотнее запахивается в дублёнку.       Его голова полна мыслей, которые заставляют его бодрствовать по ночам, и Тэхён чувствует, что с каждым днём погружается в это всё глубже и глубже. Возможно, ему следует поговорить с кем-нибудь. Возможно, ему станет легче, если он озвучит то, что пожирает его изнутри.       Но Тэхён не будет открываться. У него никогда не было близких друзей, а в его семье не принято делиться переживаниями, поэтому единственный привычный и надёжный способ — молчание. Чуть позже это выльется во что-то тёмное и позорное, но Тэхёна не пугает это. Ему не двенадцать лет, он умеет себя контролировать.       Тэхён считает Еын и Чонгука своими лучшими друзьями, но даже им он бы не стал рассказывать. И дело не в том, что Тэхён не доверяет, наоборот, они являются его самыми близкими людьми. Дело в том, что что-то личное он обсуждал только с Юнги, и он не может поговорить с Юнги о Юнги.       Как иронично.       — Эй.       Тэхён вздрагивает, когда перед его глазами происходит непонятное движение, и неловко откидывается назад. Стоящая перед ним Чеён скрещивает руки на груди, опираясь ногой в удлинённый низкий столик, и направляет на Тэхёна тяжёлый взгляд.       — Что?.. — спрашивает Тэхён, принимая исходное положение, дублёнка на его плечах ощущается неудобным грузом.       — Ты мнёшь мою тетрадь своей костлявой жопой, — ойкнув, Тэхён пересаживается на свободный кусок дивана и обнаруживает потрёпанную чёрную тетрадь. Насколько он был расстроен, что не заметил этого? Перешагнув через столик, Чеён с недовольным звуком забирает тетрадь и возвращается на место. — Твои немногочисленные мозговые клетки уже не справляются с работой, походу.       — Извини, — шелестит Тэхён, смотря на Чеён снизу вверх, и прячет ладони между коленями. Постаравшись выпрямить тетрадь, Чеён в итоге сдаётся и, кинув её на столик, закатывает глаза.       — Отъебись, — говорит она и садится на стул напротив Тэхёна. Тот со вздохом наклоняет голову, погружаясь обратно в свои невесёлые мысли, и его волосы отросли достаточно, чтобы закрывать часть лица. Цыкнув, Чеён встаёт и без объяснения выходит из комнаты.       Проводив Чеён отстранённым взглядом, Тэхён с силой протирает лицо ладонями, пытаясь привести себя в чувства, и зажмуривается.       Почему всё должно быть таким сложным? Почему он изначально согласился на это?       Тэхён не отсчитывает время с ухода Чеён, но по ощущениям как будто проходит целый час. Когда он уже думает, что та не вернётся, дверь открывается, и Чеён с угрюмым выражением лица пинает её ногой, чтобы закрыть. Чеён держит в руках два держателя с рождественскими стаканчиками из Старбакса и вытаскивает один из них, чтобы поставить перед Тэхёном.       — Эм, спасибо, но я не пью ко-       — Это горячий шоколад, идиотина. Я отвечаю за напитки здесь, думаешь, я ещё не запомнила, что ты пьёшь? — с фырканьем спрашивает Чеён, вновь опускаясь на стул, и упирается локтями в расставленные колени. Тэхён с недоверием поднимает стаканчик, впиваясь пальцами в капхолдер, и делает маленький глоток. Горячая жидкость обжигает язык, принося приятную боль.       — Спасибо, — Чеён не реагирует на благодарность, продолжая открыто пялиться на Тэхёна, и прищуривается. Тэхён замирает, глупо хлопая ресницами в ответ. — Ты что-то хочешь или?..       — Как думаешь, сколько продержались Филипп и Юнги, и сколько продержитесь вы? — внезапно интересуется Чеён с издёвкой, и Тэхёна будто окатывает ледяной водой. Он задвинул воспоминания о бывшем «парне» Юнги как можно дальше и надеялся, что ему больше не придётся сталкиваться с этим. Чеён разрушает это словно щелчком пальцев. Ладони Тэхёна подрагивают, и он цепляется за стаканчик с горячим шоколадом, как за спасательный круг. — Кажется, что совсем немного, учитывая выражение твоего лица.       — Что- Почему ты говоришь об этом? — привкус сладости обращается горечью, и Тэхён вскакивает на ноги. Взгляд Чеён прожигает его насквозь, и Тэхён не знает, что ему делать.       — Потому что ты меня бесишь. Типа, ты себя вообще не уважаешь, что позволяешь пользоваться тобой? — Чеён тоже поднимается, лениво опираясь на правую ногу, и засовывает сжатые ладони в карманы мешковатой куртки. — Это же убого.       — Это не твоё дело, — с трудом проговаривает Тэхён, дублёнка тянет его вниз, и ему становится жарко, даже душно в закрытом помещении. Стаканчик тихо хрустит под его дрожащими пальцами.       — Конечно, это не моё дело. Не я обманываю парня, который нравится мне, — Тэхён вскидывает голову, встречаясь с Чеён взглядом, и она выгибает бровь. Чеён… Чеён что, знает про его чувства к Юнги? — Знаешь, почему я говорю с тобой об этом? Потому что когда тупая башка по имени Юнги признает то, от чего убегает, он придёт ко мне.       — Откуда- Всё необязательно пройдёт плохо, — Тэхён хмурится, упираясь взглядом в разбросанные по поверхности стола тетради и бумаги. В его голове пульсирует. Он не готов к такому разговору.       — Ты ничем не отличаешься от Филиппа, поэтому всё обязательно пройдёт плохо. А если ты продолжишь притворяться, всё пройдёт не просто плохо, а хуёво.       — Я не- Что ты хочешь от меня, Чеён? Чтобы я сказал ему о своих… чувствах?       — Ты можешь делать, что хочешь, мне насрать. Но держи в голове, что если ты оставишь всё так, как есть, и дашь Юнги первому бросить тебя, то произойдёт это, — Чеён вытаскивает правую ладонь из кармана и сжимает в ней чёрный предмет. Это зажигалка. Перевернув её маленькими пальцами, Чеён нажимает на кнопку, и крошечное пламя освещает её тёмно-синий ноготь. — Ты сгоришь.       — Ты не знаешь меня, чтобы предполагать такие вещи, — Тэхён качает головой, с грохотом ставя стаканчик на столик, и направляется к выходу. Он не будет слушать бред Чеён, даже если он похож на правду, и ему хочется покурить, чтобы дым прошёл через его горло и закружил голову.       — Я знаю своего брата и то, что он рассказывает о тебе, — отвечает Чеён с усмешкой, её голос пробирается под кожу Тэхёна и оседает невыносимым зудом. — И он должен перестать издеваться над чужими чувствами. Каким бы отчаянным до отношений ты не был, ты не заслуживаешь проходить через его дерьмо.       Тэхён чувствует, что ещё чуть-чуть и он закричит или что-нибудь ударит, поэтому решает, что ему необходимо на свежий воздух. Но он не успевает выйти, потому что дверь открывается прямо перед его носом, и Тэхён бы упал, если бы его не схватили за руку.       — Осторожнее, мелкий, иначе пластырь с твоего прекрасного носика так и не исчезнет.       Тэхён не двигается, когда Юнги звонко чмокает его в щёку и проходит в комнату. Чеён что-то говорит, заставляя Юнги застонать, и отталкивает его, когда он тянется для объятия. Не расстроившись, Юнги вытаскивает стаканчик из Старбакса с подписью «Мин» и делает первый глоток.       — Иу, что это, Сон? Я не люблю кофе с сиропом, ты же знаешь.       — Мне похер чё ты там не любишь, я не обязана запоминать предпочтения каждого. Пей так.       — Я сейчас расплачусь.       — Заткнись и переводи мне деньги.       Что происходит дальше, Тэхён не слышит да и не особо интересуется. Он сбегает на прохладное крыльцо корпуса под знак, разрешающий курить, и первое время одиноко стоит в сумерках, пытаясь прийти в себя.       Если Чеён планировала как-то повлиять на Тэхёна с помощью этого разговора, то у неё получилось. Сейчас Тэхён находится на грани того, чтобы вытрясти из Юнги всё, что тот не договаривает, и если в ближайшее время произойдёт что-то ещё, Тэхён вполне успешно сделает это.       Скорее разочарованно, чем агрессивно, пнув стоящий рядом знак, Тэхён расстёгивает дублёнку и закуривает. Едкое жжение в горле после каждой затяжки, холод, проходящий сквозь тонкую футболку, ветер, дующий прямо в лицо — это постепенно приводит Тэхёна в чувство.       Я спокойный, повторяет про себя Тэхён, возвращаясь в теплое здание, я спокойный, я не буду сходить с ума, я просто обдумаю то, что происходит, и решу, что мне делать дальше.       — Тэхён, подожди! — окликает кто-то, когда Тэхён останавливается на площадке между этажами, и Суён стучит каблуками по ступеням. Она тянет Чангюна за руку, и, когда они догоняют его, Тэхён бросает мимолётный взгляд на их переплетённые пальцы. — Привет, ты такой шустрый!       — Привет, — пожав ладонь Чангюна, Тэхён возвращается к преодолению лестницы. Они заходят в помещение клуба, и Момо, сидящая рядом с Юнги, восклицает и машет поднятой ладонью. — Привет, Момо.       — Привет!       — Приветик, — не сводя с Чеён настороженного взгляда, Суён опускается на металлический стул и кладёт на колени яркий рюкзак с цветными значками. — Я переписала твою часть.       — Гони сюда, — Чеён наклоняется к Суён и вырывает из её рук открытую тетрадь. Загнув обложку назад, Чеён щурится, поднося белые листы к лицу, и уголок её губ приподнимается. — Однако, ты не такая безмозглая, как я думала.       — Никаких оскорблений, Сон, — говорит Чангюн из-за экрана компьютера, надевая полноразмерные наушники, и его пальцы шустро стучат по клавиатуре. — Начнём с «Проблемы»?       — Я могу быстренько послушать, что у вас получилось, и убежать к репетитору? — спрашивает Момо у Чеён, та переворачивает стул спинкой вперёд и опирается на неё локтями. — Или вам ещё нужно работать над ней?..       — Мы почти всё сделали, — Чеён пожимает плечами, кидая на рюкзак Суён её тетрадь, и берёт телефон обеими руками. — Осталось записать часть, где будет ваш сольный танец под рэп. Над ней работает Суён.       — Да! Мне осталось совсем немного, — Суён нервно смеётся, перекидывая назад длинные волосы, и сжимает пальцами кусок тетради. — Надеюсь, тебе понравится, Мо.       — Конечно понравится! — подавшись вперёд, Момо опирается о столик ладонями и, смотря на Чангюна, нетерпеливо барабанит пальцами. — Я люблю ваши каверы.       — В таком случае я включаю.       Тэхён спружинивает на диване, Юнги слева от него улыбается, смотря на Тэхёна, и кладёт ладонь на его колено. Не отреагировав, Тэхён вытаскивает из сумки блокнот Юнги с крафтовой обложкой, который ему одолжили на время конкурса, и Юнги перестаёт улыбаться. Его лицо принимает серьёзное выражение, и он наклоняет голову в сторону.       — Что-то не так?       Чёрт бы побрал Юнги и его проницательность. Посмотрев краем глаза на Чеён, Тэхён дёргает подбородком и усаживается на диване поудобнее. Юнги проводит по его колену, и Тэхён немного, но расслабляется.       — Переживаю из-за экзаменов, — отвечает Тэхён, прислушиваясь к электронной музыке и голосам Суён и Чеён, и накрывает ладонь Юнги своей. — Как твои дела?       Сколько бы Тэхён не злился и не разочаровывался, он не может игнорировать Юнги. Его в любом случае тянет к нему.       — Мои дела прекрасны, — Юнги подмигивает Тэхёну и открывает рот, чтобы что-то сказать, как Чеён громко произносит их имена и бьёт нижней частью ладони по колонке. — Чего тебе?       — Не отвлекайтесь, когда мы обсуждаем номер на конкурс, — ударив пяткой в пол, Чеён заходит в огороженное пластиковыми перегородками место Чангюна и наклоняется к широкому экрану компьютера. — Я хочу предложить новый вариант.       — О нет, снова D-CRUNCH? — с цыканьем спрашивает Момо, скрещивая руки на груди, и надувает щёки. — У тебя до сих пор стоит на заставке их лидер?       — Там два лидера, какой именно? — дёрнув бровями, Чеён с нехарактерной для неё улыбкой вставляет в свободный разъём чёрную USB-флешку. Чангюн, положив беспроводные наушники на стол, отъезжает в кресле назад. — Нафига мне ставить твоё или своё лицо, если я вижу их каждый день?       — Ты ничего не понимаешь, — бурчит Момо, открывая молнию на рюкзаке, и вытаскивает из него свой телефон. Чеён, посмотрев на неё и не дождавшись ответного взгляда, поджимает губы и дёргает мышкой.       — D-CRUNCH? Это какие-то ноунеймы? — спрашивает Юнги, ложась на спинку дивана, и в ожидании вытягивает ноги. Чеён оскорблённо фыркает.       — Если ты о них не знаешь, это ещё не значит, что они ноунеймы, тупица, — сощурившись, Чеён что-то беззвучно читает на ярком экране компьютера и с гримасой выпрямляется. — У чуваков из этой группы сильный рэп. Если что, я занимаю себе вторую партию. Она заканчивается на Кто это клоун? Я ухожу.       — Врубай уже. А то столько интриги, господи, — дёрнув подбородком, Юнги берёт со стола распечатанные листы с текстами песен и зажимает зубами оранжевый карандаш. Тэхён, прижав колени к груди, кладёт на них блокнот и открывает его на третьей странице.       Когда Чеён, с мстительной улыбкой выкрутив громкость на колонках почти до максимума, включает тяжёлые биты на припеве, Тэхён дёргается, и блокнот с глухим стуком падает на пол.

◊

Red — The Rose, Bisexual Anthem — Domo Wilson

      Чонгук подносит сжатый кулак к двери, но не успевает постучать, так как она резко открывается. Вздрогнув, Чонгук застывает с поднятой рукой, и его втягивают внутрь.       — Привет! — Лола улыбается, отпуская Чонгука, и подталкивает его вперёд. — Заходи быстрее, на улице холодрыга.       — Привет, — Чонгук осматривается, замечая на вешалке для верхней одежды две кожаные чёрные куртки и цветастый пуховик, и снимает с себя дутую куртку, которая наконец-то пришла к нему из Кореи вместе с другими вещами. Его бабушка также положила в посылку три вязаные рубашки, и сегодня Чонгук надел одну из них, небесно-голубого цвета. — Я последний?       — Нет, Камилла и Хосок скоро будут. Наши с Чимином куртки в шкафу, можешь тоже повесить туда, — Лола открывает скрипящие дверцы с гримасой и подаёт Чонгуку ярко-красную вешалку. Где-то в гостиной Чеён раздражённо выкрикивает сука!, а Юнги раскатисто смеётся, и Лола ойкает. — Пошли быстрее, там какие-то разборки уже.       Они проходят в гостиную, раздвигая штору из разноцветных бусин, и первое, что видят, это лежащий по середине тёмного ковра рядом с кофейным столиком Юнги. Чеён сидит на его бёдрах и держит за шею, а Момо со смехом пытается оттащить её.       — Если ты ляпнешь что-то похожее ещё раз, я тебя придушу, понял? Я оторву твою голову и закопаю её на заднем дворе этого дома, — выплёвывает Чеён, наклоняясь назад вместе с Момо, и Юнги фыркает, откидывая голову на ковёр. — Хорош ржать, идиот.       — Правда всегда глаза колет, да? — поиграв бровями, Юнги с кряхтением поднимается и обхватывает Чеён обеими руками. Шумно чмокнув её в щёку, Юнги снова смеётся, и Чеён безжалостно толкает его назад. — Эй, это же больно!       — Облизывай так своего мальчика на побегушках, — Чеён в конце концов встаёт вместе с Момо и автоматически накрывает её ладони на животе своими. Наткнувшись взглядом на Лолу и Чонгука, Чеён неопределённо качает головой. — Чё стоим?       — Привет, мне нравится твоя причёска, — осторожно говорит Чонгук, разглядывая волосы Чеён: она перекрасила их обратно в чёрный цвет и отрезала большую часть.       — Тебе бы тоже не помешало подкраситься, — на губах Чеён появляется столь редкая призрачная улыбка, и Чонгук касается упавшей на лоб чёлки. Он понимает, что Чеён имеет в виду: малиновый оттенок смылся с его волос, превратившись, по словам Еын, в клубничный блонд, и теперь Чонгуку необходимо либо осветлиться, либо вернуться к малиновым оттенкам. — Предки Мо сказали, что бирюзовый это несерьёзно.       — В их защиту скажу, что каре тебе очень идёт! — Момо сжимает Чеён в объятиях и отпускает её. Присев перед столиком, Чеён кладёт на деревянную поверхность телефон и пристально следит за Юнги, который садится рядом с ней и пододвигает к ним портативную колонку.       — Не зли меня, — предупреждает Чеён, прикладывая к Touch ID указательный палец, и хлопает ладонью по месту сбоку от себя. Опустившись там на колени, Момо заглядывает в экран телефона Чеён и хмурит брови. — Как её подключать?       — Ты должна включить Bluetooth, — говорит Юнги и выгибается, чтобы посмотреть на нижнюю часть колонки.       Когда Чонгук был здесь в последний раз, все кресла и диваны стояли вдалеке друг от друга, но теперь их разместили полукругом, и Чонгук занимает место сбоку на одном из диванов. Лола присаживается напротив него в мягкое кресло. Провалившись внутрь из-за податливого материала, Лола смеётся и цепляется за широкие подлокотники.       — Ребят, я слышал какие-то крики, надеюсь, вы не убиваете друг друга? — толкая ногой маятниковую дверь, Чимин выходит из кухни с четырьмя пачками чипсов и смотрит на всех присутствующих по очереди. Чеён с цыканьем отмахивается. Встретившись взглядом с Чонгуком, Чимин улыбается и в приветствии взмахивает ладонью. — Ты давно пришёл?       — Нет, только что, — Чонгук показывает руками какой-то жест, который должен означать приветствие в ответ, и Чимин подходит ближе. — Тебе нужна помощь?       — Если тебе не сложно, — Чимин кивает, кладя чипсы с краю, и возвращается на кухню. Лола, завидев, что Чонгук неуверенно привстаёт, усиленно указывает в сторону двери двумя пальцами, и Чонгук с краснеющими щеками догоняет Чимина.       — Что- Что я должен делать? — прочищая горло, спрашивает Чонгук, и Чимин поднимает голову от открытого ящика. — Хосок и Камилла ещё не приехали.       — Знаю, у Хосока сломался мотоцикл, они уже едут, — Чимин отворачивается к холодильнику и с силой дёргает за тугую дверь. Движения Чимина выглядят непривычными и хаотичными, и Чонгук, нахмурившись, останавливается рядом с кухонным островом. — Какую газировку ты любишь? У нас есть три вида.       — Чимин, — зовёт Чонгук, обхватывая пальцами спинку барного стула, и Чимин разворачивается. Его лицо внезапно выглядит белым под холодным светом ламп, глаза круглыми и испуганными, и Чонгук делает первый шаг вперёд. — Ты в порядке?..       За последние недели Чонгук слышит этот вопрос слишком часто, и ему не нравится это. Он хочет, чтобы его друзьям не приходилось отвечать на такие вопросы; чтобы Чимину не приходилось отвечать.       — Мне страшно, — признаётся Чимин, снова заглядывая в холодильник, и вытаскивает со средней полки двухлитровые бутылки с разноцветной жидкостью. — Что, если они не поверят мне? Если возненавидят меня или, не знаю, скажут, что со мной что-то не так? Я не хочу никого разочаровывать.       — Всё пройдёт хорошо, — Чонгук ободряюще улыбается, забирая из рук Чимина одну из бутылок. — Ты никого не разочаруешь. Здесь нет ничего такого, что заставило бы друзей отвернуться от тебя.       — А если всё пройдёт не хорошо? Я собираюсь признаться в двух вещах, и я не хочу облажаться. Это важно для меня, — Чимин поверженно вздыхает, захлопывая дверь холодильника, и ставит бутылки на остров к ровно выставленным на подносе стаканам. — Я правда устал от своей трусости.       — Может, мне позвать Лолу или Юнги?.. Я имею в виду, если тебе необходимо поговорить с кем-то близким или получить, например, дружеское объятие, то я могу… — голос Чонгука постепенно затихает, так как Чимин направляет на него странный взгляд, и Чонгук неуверенно освобождает руки.       — Я подумал, что мы могли- Ладно, забей, я должен перестать переживать. Как ты и сказал, здесь нет ничего такого, — Чимин разочарованно качает головой и поворачивается, чтобы взять из всё ещё открытого ящика глубокие миски. Чонгук едва заметно дёргается, будто планирует сделать шаг.       Однажды Чимин сказал, что Чонгук не боится, но дело в том, что Чонгук не чувствует себя смелым. Он всегда теряется, когда попадает в нестандартные ситуации, мгновенно «прячет голову в песок» и боится высказываться. Чонгук не Еын, которая не стесняется говорить на «интимные» для большинства темы, и не Тэхён, который с некой грубостью может сказать, если его что-то не устраивает. Чонгук это Чонгук, вечно краснеющий, эмоциональный и стесняющийся Чонгук.       Но у Чонгука есть люди, ради которых он хочет становиться смелее.       — То, что ты чувствуешь, Чимин, это не ошибка, ты не неправильный и не ненормальный, и я буду говорить об этом каждый день, если позволишь, — сократив расстояние между ними, Чонгук уверенно кладёт ладони на надплечья Чимина и смотрит прямо в его большие глаза, так как они одного роста. Никто из них не двигается, и, прежде чем на щеках Чимина заблестят привычные слёзы, Чонгук притягивает его к себе и крепко обнимает. — Тебе станет легче, когда ты произнесёшь то слово вслух, я клянусь, пожалуйста, не переживай так. Всё пройдёт идеально.       Чимин кивает, прижимаясь к Чонгуку всем телом, его руки заключают талию Чонгука в круг, и от того, насколько сильно они держатся друг за друга, Чонгук оступается. Они наклоняются в сторону, Чонгук упирается тазом в край кухонного острова и кладёт ладонь на загривок Чимина. Почувствовав, как жёсткие браслеты Чимина впиваются в его спину, Чонгук отклоняется назад.       — Я не плачу, надоело уже плакать, — Чимин смеётся, его глаза чуть влажные, и Чонгук «разбивает» объятие. Чимин протирает лицо правой ладонью, левая всё ещё держится за Чонгука, и, опомнившись, он отходит назад. — Спасибо.       — Извини, если это было странно.       Чимин мотает головой, и Чонгуку с постыдным румянцем на щеках хочется вернуться обратно. Это второй раз, когда они обнимаются, и он ощущается иначе, чем на дне рождения Чимина. Сейчас Чимин обнял его так, будто нуждался в этом, его руки держали Чонгука близко к себе, и от него пахло чем-то приятным. Чонгук не в состоянии разобрать, что это за одеколон, но он напоминает о чём-то тёплом и по-доброму знакомом.       — Мне стало лучше, — Чимин закрывает ящик, две сложенные миски блестят в его ладонях, и со стороны гостиной раздаются очередные смазанные звуки. — Сегодня точно кого-то убьют…       Чонгук смеётся, вновь поднимая бутылки, и прижимает их к груди.       Когда Чонгук и Чимин выходят в гостиную, в ней на два человека больше. Камилла падает на диван, подпрыгивая, и расстёгивает толстовку. Хосок с картонной упаковкой в руках перешагивает через ковёр, обходя сидящих на полу Чеён, Момо и Юнги, и отдаёт упаковку Лоле.       — Хэй, что там? — интересуется Чимин, когда Лола с таинственной улыбкой скрывается в дверях, и Хосок пожимает плечами с подозрительно безразличным выражением лица.       — Мы с Камиллой испекли торт. Лола сказала, что для этого есть повод, — похлопав Юнги по плечу и, когда тот отвлекается от настраивания колонки, пожав его большую ладонь, Хосок садится рядом с Камиллой и приобнимает её за плечи. Убрав в сторону длинный хвост, Камилла закидывает ногу на ногу и облокачивается на грудь Хосока.       — Надеюсь, это что-то из разряда: «Мой богатый родственник из Дании умер, оставив огромное наследство, и я собрал вас здесь, чтобы поделиться, как сделал бы любой хороший друг», — Камилла добродушно хмыкает, скрещивая руки на груди в поисках тепла, и Чимин закатывает глаза.       — Вы с Юнги уже потратили все деньги Хосока? — с издёвкой спрашивает он, наблюдая, как Лола возвращается в кресло, и встаёт рядом с ним. Чонгук, отложив бутылки, скромно присаживается обратно на своё место. Камилла в приветствии касается его колена своим.       — Эй, я вообще-то работаю, мне не нужны деньги Хосока, — возмущается Юнги, упираясь в талию сжатыми кулаками, но все отмахиваются от него. — Ну ладно, может, чуть-чуть, чтобы платить за квартиру. И за еду. И за воду и электричество.       — Ты похож на типичную содержанку, — Камилла фыркает, с выгнутой бровью смотря на Юнги, и тот кривится, а потом с неприятным звуком делает вид, что его тошнит.       — К твоему сведению, содержанство подразумевает долгосрочные сексуальные отношения, а я на член Хосока, в отличие от некоторых, пока что не готов смотреть, — Юнги показывает Камилле язык, Чеён справа от него ядовито ухмыляется.       — Да, ты готов смотреть на член другого парня.       — Фу, Сон, как ты можешь говорить такую грязь при детях, — наклонив голову в сторону Чонгука, Юнги разочарованно щёлкает языком и вытягивает руки по поверхности столика. — Мои уши потеряли девственность.       — Ага, единственную, что у тебя осталась.       — Иногда я задаюсь вопросом, почему мы редко собираемся, а вот и ответ, — Лола качает головой, указывая на друзей, сидящих на полу, и забирается в кресло с ногами; большая часть распущенных волос падает вперёд. — Вы готовы к тому, чтобы Чимин начал вещать, нет?       — Да господи, — Чеён цыкает, наконец подключая портативную колонку к телефону, и спустя мгновение пространство заполняется неторопливой мелодией и красивым голосом исполнителя. Уменьшив громкость почти до конца, Чеён оборачивается к Лоле. — Что? Это для настроения.       — Окей, делай, что хочешь.       — Спасибо, глава этого дома, — язвит Чеён, двигаясь пятой точкой к противоположной стороне столика вместе с Момо. Юнги перемещается на последнее место на диване рядом с Хосоком и кладёт голову на его плечо.       — Эм, ребят, спасибо, что пришли?.. — Чимин нервно смеётся, проходясь по волосам без укладки растопыренными пальцами, и переминается с ноги на ногу. Лола поднимает голову и утешающе улыбается стоящему рядом с ней Чимину. — Извините, я нервничаю, дайте мне минуту, чтобы собраться.       — Такое ощущение, что ты сейчас объявишь, что женишься, — все смеются из-за сомневающейся интонации в голосе Камиллы, и она картинно ахает. — Мы что, с Хосоком не первые?       — Ты хочешь замуж? — изумлённо спрашивает Хосок, наклоняясь к Камилле, и та отталкивает его подбородок от своего лица двумя пальцами. — Давай после выпуска?       — Закройте варежки, Чимин пытается что-то сказать, — Чеён опирается на ладони и нажимает на ступню Хосока. Тот, зашипев, поднимает ноги и ставит пятки на край дивана. — Начинай, Чимин, у нас нет времени, чтобы сидеть здесь весь вечер.       — Да, секунду, я скажу, — часто закивав, Чимин прикусывает нижнюю губу и упирается взглядом в пёстрые огоньки, пробегающиеся по портативной колонке.       Нахмурившись, Лола переваливается на правую сторону кресла и берёт Чимина за руку. Тот, повернув голову к сцепленным ладоням, непроизвольно переплетает пальцы. Лола поощряюще сжимает их.       — Есть кое-что, что я держал в секрете, но я считаю, что вы имеете право знать, — Чимин вздыхает, осмеливаясь выпрямиться, и по очереди смотрит на каждого. Когда очередь доходит до Чонгука, он мягко улыбается и незаметно двигает сжатым кулаком. Смутившись, Чимин облизывает пересохшие губы и тревожно смотрит на Хосока и Камиллу. — В общем, я-я-       Тряхнув головой, Чимин поправляет лохматые пряди свободной рукой. Его смуглые щёки охватывает стеснительный румянец.       — Я… я бисексуал?.. — Камилла прищуривается, двигаясь в объятии Хосока, и Чимин прочищает горло. — Нет, это не вопрос, да, я бисексуал. Я бисексуал.       Не считая музыки, приятно наполняющей комнату, в гостиной становится тихо. Нахмурившись, Чимин делает порывистый шаг назад, но Лола возвращает его, всё ещё держа за руку, и проводит по предплечью Чимина ладонью.       — Я бисексуал.       Когда никто ничего не говорит, Чимин с силой впивается зубами в нижнюю губу, и Чонгук опирается на подлокотник, готовый подняться и обнять его. Но ему боязно двигаться первым, поэтому Чонгук остаётся на месте, и тогда Хосок садится прямо и убирает руку с талии Камиллы.       — Мы гордимся тобой, чувак. Спасибо, что доверяешь нам.       — Вы не- не ненавидите меня? — Чимин с надеждой смотрит на с улыбкой качающего головой Хосока, и Лола тянет Чимина на себя, чтобы обнять за шею. — Вы не думаете, что со мной что-то не так, потому что я не гетеросексуал?       — С чего это? Единственный, кто здесь немного не алло, это вот этот вот юноша, но это никак не связано с тем, что он гей, — когда Камилла с усмешкой указывает на Юнги, тот возмущённо цыкает и забирается на диван с ногами, но Хосок закрывает собой Камиллу и шутливо отталкивает его на подлокотник. — Чимин, самое глупое, что человек может делать, это ненавидеть кого-то за то, кем он является, и мы никогда не поступим так с тобой. Ты наш друг, не бойся и не прячь себя.       — Ками, блин, я же не хотел плакать, — Чимин смеётся, сейчас по-настоящему, и, разогнувшись, вжимает кончики пальцев в закрытые глаза. Чонгук чувствует, как волна облегчения, гордости и радости за Чимина накрывает его с головой. Одна из вещей, тянувших Чимина вниз, позади. — Я не заслуживаю вас.       — Не заслуживаешь, — фыркает Чеён, соглашаясь, и, взявшись за колено Юнги в поисках поддержки, поднимается на ноги. — Если выделишь нашему клубу деньги на новый диван, то, возможно, всё изменится.       — Мы уже потратили выделенные до нового года средства, Чарли съест меня за такое.       — Значит, каминг-аута ты не боишься, а какого-то тридцатилетнего мужика да?       — Ему не тридцать, Сон, — отзывается Юнги сзади, Чеён берёт со столика портативную колонку и перемещается на свободное пространство ближе к Чимину.       — Выглядит вообще на все сорок. А теперь завалитесь, я кое-что включу, — прижав колонку к груди, Чеён подносит к лицу телефон и, сощурившись, листает пальцем экран. После этого текущая мелодия выключается, и начинается новая, Чонгук умудряется разобрать вступление: «Это называется гимном бисексуальности, бисексуалы, поднимайтесь». — Чимин, Чонгук, эта песня для нас.       — Нет, Сон! — Юнги оказывается первым, кто узнаёт песню. Чётко проговаривая слова, Чеён плавно качается из стороны в сторону и делает вид, что кричащего Юнги не существует.       — Да, я люблю целовать девушек, а затем засовывать в себя чл-       — Нет! Выключай, там похабщина!       — Да, эти суки ненавидят меня, потому что я уверена в себе. Вам лучше не забывать про Б в ЛГБТ, — вскочив с дивана, Юнги мгновенно телепортируется к Чеён, и та встаёт на носочки, чтобы зачитать ему прямо в лицо: — Мне нравятся девочки, боже мой, их большие задницы и большие сись-       — Не-ет! — Юнги пытается забрать у Чеён колонку, но Чеён бросает телефон в карман толстовки и пригибается, чтобы проскользнуть под руками Юнги. Камилла, Хосок и Момо громко смеются, Чонгук прикладывает ладони, чтобы остудить полыхающие краской щёки, Чимин тоже краснеет, с лицом полного ошеломления наблюдая за происходящим, и только Лола поддерживает Чеён, иногда читая тот текст, который она помнит. — Сон! Выключи, я сказал, тут же Чонгук!       — Ты не можешь встречаться с обоими, определись уже: тебе, блять, нравятся девушки, или тебе, блять, нравятся парни? Мне нравятся оба, бисексуалы, поднимайтесь.       Вместо ответа Чеён зажмуривается, двигаясь под музыку, будто это что-то чувственное и наполненное глубоким смыслом, и на зло прибавляет громкость. Юнги бросается вперёд, чтобы догнать Чеён, и она прячется за поражённого Чимина, разворачивая его лицом к Юнги.       — Сон!       — Если я хочу встречаться с девушкой, а потом что-то не сложится, всё круто, — Чеён хватает Чимина за плечи, приподнимаясь на носочках, и следующие строки говорит выразительно, смотря на Чимина с намёком: — Сексуальность изменчива, это нормально встречаться с парнем.       В следующие секунды происходит несколько вещей: Чеён отпрыгивает от Чимина, натыкаясь на Юнги, тот издаёт какой-то звук, в защитном жесте обвивая вокруг Чеён руки, и они оба падают на деревянный пол. Чеён вытягивается в попытке не уронить колонку и стонет, Юнги придавливает её своим весом.       — Бл-лять, ну ты и жирная корова, — выдыхает Чеён, чёлка падает на её глаза, и Юнги смеётся. Положив непострадавшую колонку перед собой, Чеён неожиданно присоединяется к нему, и Чонгук может поклясться, что впервые слышит это. У Чеён красивый смех. — Ты внимательно слушал текст, всё осознал?       Чимин, помогающий ей подняться, хмыкает с понимающей улыбкой, а Лола сбоку протягивает Юнги раскрытую ладонь.       — Спасибо.       — Всегда пожалуйста. Надеюсь, больше тупого нытья не будет, — толкнув плечо Чимина кулаком, Чеён уходит обратно к Момо и кидает на её колени колонку. Ухнув из-за тяжести, Момо выключает песню, и женский голос обрывается на полуслове. — Эта тупица придавила мой позвоночник.       — Может, лёд? — предлагает Момо, сталкиваясь с Чеён плечом, и успокаивающе поглаживает её поясницу.       — Не, херня, жить буду.       — Ладненько, — убрав портативную колонку в чехол, Момо рвёт упаковку первой пачки чипсов с солью и разворачивается, чтобы отдать её Камилле и Хосоку. — Давайте перекусим, раз все успокоились?       — Так, я тогда за тортом, — похлопав Чимина по плечу, Лола скрывается в тёмном пространстве перед кухней, и Чонгук порывается помочь, но Камилла оказывается быстрее.       — Так вы не шутили про торт?       — Неа, — Хосок подмигивает Чимину и закидывает в рот горсть хрустящих чипсов.       Далее все замолкают, увлекаясь едой, и Чонгук с лёгким поклоном принимает обеими ладонями прозрачный стакан от Хосока. Пронаблюдав за каждым и отметив, что на него не смотрят, Чонгук аккуратно обходит ковёр по краю и присаживается рядом с Чимином.       — Хэй, — шепчет Чонгук, смачивая губы вишнёвой газировкой, и скрещивает вытянутые ноги. Чимин касается его плеча своим и облегчённо выдыхает. — Ты как?       — Лучше. Будто снял утяжелители для танцев или освободил руки от распечатанных личных дел первокурсников, — Чимин хмыкает, на его коленях открытая пачка чипсов с крабом. — Мне стало легче, как ты и говорил.       — Я рад, — с улыбкой отвечает Чонгук, и в этот момент Лола и Камилла входят в гостиную. Когда Лола подходит ближе, Чонгук видит, что торт полностью покрыт трёхцветной глазурью, и в груди Чонгука пузырьками бурлит смех. Это цвета флага бисексуалов.       — Мы с Камиллой сами его пекли, так что все обязаны попробовать, — гордо говорит Хосок, наблюдая, как Лола и Камилла садятся на корточки перед Чимином и Чонгуком. Чимин смотрит на торт большими глазами и с открытым ртом.       — Вы что, всё знали? — с похожим на истерику смешком спрашивает Чимин, послушно принимая ровно порезанный кусок торта. Камилла таинственно улыбается, протягивая тарелку Чонгуку.       — Это орехи? — уточняет Чонгук, разглядывая светлую стружку на своём куске, и Камилла угукает. — А…       — Ты не любишь орехи?       — У него аллергия, — говорит Чимин, и Хосок издаёт огорчённый звук, надувая губы.       — Я хотел, чтобы все попробовали…       — К чему такая драма? — усмехнувшись, Камилла аккуратно отрезает ножом верхний слой с куска Чонгука и перекладывает его в свою тарелку. — Теперь это безопасно, ешь.       Благодарно улыбнувшись, Чонгук вонзает вилку в край тёмного бисквита и кладёт его в рот. Чонгук не сладкоежка, все торты кажутся ему одинаковы сладкими, ничего больше, но это вкусно.       — Вы очень круто готовите, — отзывается Юнги с дивана справа от Хосока и вытирает салфеткой испачканные глазурью губы. Момо и Лола поддакивают, не отвлекаясь от дегустации.       — Подождите… так вы реально всё знали? — спрашивает ещё раз Чимин в тишине, единственные звуки это вилки, бьющиеся о тарелки. Чимин, не моргая, смотрит на Хосока и Камиллу.       — Чувак, у нас с Камиллой гейдар. Мы догадывались, — отвечает Хосок, для усиления сказанного взмахивая столовым прибором. — У тебя есть эти… «вайбы»       — Какие «вайбы»? — Чимин озадаченно хмурится, и Чонгук приподнимает уголок губ, скрывая улыбку.       — Ой да ладно, у вас? Есть гей-радар? — Юнги шумно фыркает, двигаясь на месте, и упирается локтем в подлокотник. — Весь семестр на первом курсе ты пытался свести меня с Камиллой.       — Потому что я флиртовала с ним, и он стеснялся, — хмыкнув, Камилла ставит торт на столик, и Хосок, дуясь, притягивает её на свои колени. — Но мы правда догадывались. Особенно из-за некоторых моментов.       — Из-за каких? — допытывается Чимин, всё ещё пялясь на многоцветный кусок торта, и откидывается на кресло Лолы. Камилла, поймав взгляд Чимина, секундно переводит его на Чонгука, и Чонгук, заметив это, отворачивается в сторону. — Ладно, неважно.       — После своего каминг-аута я получила в подарок оплеуху, поэтому, если неважно, закрывай хлебальник и наслаждайся тортом, — говорит Чеён, из-за чего все посмеиваются, и Чеён закатывает глаза. — Было бы над чем смеяться. Жрите.

◊

      Оставшаяся часть их встречи проходит в музыке, вредной, но вкусной еде, и душевных разговорах. Когда все собираются по домам, Чонгук чувствует лёгкость и счастье, пробегающиеся по телу тёплыми волнами.       — Мы отвезём Лолу, — оповещает Момо, запахиваясь в цветастый пуховик, Юнги и Чеён надевают кожаные куртки. Чонгук прислоняется плечом к ближайшей стене, часть блестящих бусин из шторы цепляются за его рубашку, и он убирает их обратно.       — Ты в этом году уже не будешь идти учиться на права? — спрашивает Юнги, застёгивая молнию, и наклоняется к полке для обуви за своими тимберлендами. Хосок застывает, упираясь ладонями в бока, и ищет их с Камиллой обувь.       — А нахера учиться, если есть бесплатный водитель? — преувеличенно раздражённо указав двумя указательными пальцами на себя, Чеён вытаскивает из кармана толстовки телефон и уходит, как обычно ни с кем не попрощавшись. Момо, никак не отреагировав на это, кричит Чимину, которого нет в прихожей, что очень гордится им, и благодарит за то, что он собрал всех сегодня.       — Я читала в интернете, что лучше всего начинать обучение зимой, поэтому я пойду в феврале. Или в январе после экзаменов, если останутся места, — посмотревшись в зеркало на противоположной стене, Момо распределяет сбившуюся чёлку по всему лбу, и разглядывает собственное отражение. — Я пойду, окей? Чеён не нравится долго ждать.       — Уж мы-то знаем, иди, — Хосок, наконец найдя обувь, обувается, помогая себе рожком, и приподнимает уголок губ в кривоватой улыбке. Помахав всем на прощание, Момо и Юнги выходят на крыльцо, чтобы не занимать место, и Хосок поправляет меховой воротник на джинсовой куртке. — Чонгукки, тебя забрать?       — Эм, нет, спасибо. Я остаюсь, — неловко бормочет Чонгук, морща нос и подготавливая себя к предстоящим шуткам, но Хосок лишь кивает и похлопывает себя по карманам. — Ты что-то потерял?       — Ключи от тачки. Они, скорее всего, у Камиллы, — прекратив хлопать по груди, Хосок выуживает из внутреннего кармана пачку сигарет. — Я пошёл тогда курить, пока они прощаются. Пока, ребёнок.       — Безопасной дороги, пока! — с улыбкой помахав Хосоку, Чонгук наблюдает, как он уходит и закрывает за собой дверь, и остаётся один. Это длится недолго, потому что меньше через минуту сзади раздаются знакомые голоса.       —…поэтому забей, это просто часть тебя, ты можешь встречаться и с девушками, и с парнями. Да хоть с Юнги, хотя это такой пиздец, не советую, — говорит Камилла спокойным и серьёзным тоном, приобнимая Чимина за шею, и Чимин беззвучно смеётся. Они почти одного роста, Камилла, возможно, на пару дюймов выше, и никому не приходится нагибаться. Лола, идущая за ними, широко зевает, прикрывая ладонью рот, и часто моргает, прогоняя сонливость.       — Не-е, мне кажется, Юнги нравится Тэхён, — отшучивается Чимин, отпуская Камиллу, и она сдёргивает с вешалки для верхней одежды косуху Хосока. — Я опоздал.       — Бедный Тэхён, — произносит Камилла со смешком, и после долгих часов, проведённых здесь, у Чонгука складывается впечатление, что дразнить Юнги это одна из их главных миссий.       — Ты не замёрзнешь? — заметив, что Лола снимает с вешалки свою осеннюю куртку, Чимин останавливается рядом с Чонгуком. — На днях вот-вот пойдёт снег.       — Горячие кубинские женщины не мёрзнут, — отвечает вместо Лолы Камилла, и обе девушки хитро переглядываются. — Испанские тоже.       — Ой, — шутливо закатив глаза, Чимин в ожидании скрещивает руки на груди. Чонгук, стоящий совсем рядом, чувствует тепло его тела. — Спасибо за вечер, девчонки, я люблю вас.       — Мы тебя тоже, — одевшись, Лола притягивает Чимина к себе за надплечья и обнимает его до хруста костей. Чимин, положив ладони на талию Лолы, приподнимает её и прокручивает вместе с собой. Спружинив на пол, Лола с гримасой бьёт Чимина по макушке, не вкладывая силы, и трясёт выставленным пальцем. — Что это за фабрика по производству соплей началась?       — Я люблю вас, — повторяет Чимин, не моргнув глазом из-за шутливого нагоняя, и обнимает уже Камиллу, так сильно, что они нагибаются. — У меня самые лучшие друзья.       — Не забывай об этом, — щёлкнув Чимина по носу длинными ногтями, Камилла заправляет за ухо вытащенную из кармана сигарету и поворачивается к Чонгуку. — Ты сейчас в общежитие? Тебя забрать?       — Я потом отвезу его сам, он пока здесь, — говорит за Чонгука Чимин, и тот несколько раз кивает. — Вы ничего не забыли, всё взяли?       — Ага. Ками, я стрельну у тебя сигарету?       — Без проблем. Пошли, — топнув чёрным берцем, Камилла по привычке осматривается и идёт к выходу вслед за Лолой. Чонгук, оставаясь на месте, отстранённо крутит между пальцев стеклянные бусины, из которых состоит штора. — Пока, парни!       — Пока!       — Пока, удачно добраться, — отсалютовав друзьям, которые стоят рядом с машинами и курят, Чимин прикрывает дверь и щёлкает замком. Развернувшись и встретившись взглядом с Чонгуком, Чимин несмело улыбается. — Ты хочешь что-нибудь? Мы можем поставить чайник и доесть торт.       — Не, я, кажется, наелся на всю жизнь, — похлопав себя по животу, Чонгук выпускает из пальцев другой руки бусины, и вместе с Чимином они переходят в гостиную.       — Давай посидим в моей комнате? — предлагает Чимин, разглядывая отодвинутые на места диваны и кресло, и Чонгук переминается с ноги на ногу. — Сокджин и Сынван скоро вернутся, я не хочу, чтобы нам мешали.       — Да, конечно.       Это первый раз, когда Чонгук видит комнату Чимина: она тёмная, освещена фиолетовым ночником, вся мебель сделана из бледно-коричневого дуба, на кровати много разноцветных и пушистых на вид пледов, а рядом с ней стоит чёрное кресло-мешок.       — Присаживайся, где хочешь, — включив вместо ночника яркую настольную лампу, Чимин опускается на край кровати с ногами и прячет колени в белом пледе. Чонгук, выбрав кресло-мешок, чуть не падает с него, и Чимин автоматически дёргается с протянутой ладонью. — Ос-сторожнее.       — Да, — выпустив из лёгких воздух, смешанный с прозрачным смехом, Чонгук упирается пятками в пол и наклоняется к спинке; кресло-мешок поглощает его плечи, и Чонгук держится за выпирающие части. — Как ты себя чувствуешь?       — Сначала было страшно, потом из-за адреналина весело, а сейчас не знаю. Мне кажется, мой мозг до сих пор не осознал, что я сделал это, — отвечает Чимин, двигая плечом, и внезапно прячет лицо в ладонях. — Господи, это не сон, я правда сделал это, не могу поверить. Теперь они знают, что я бисексуал.       — Теперь ты можешь быть самим собой в кругу друзей, — отмечает Чонгук, расслабляясь из-за удобной позы, и задирает голову; там его встречает серый потолок. — Я думаю, это одна из самых замечательный вещей.       — Да…       — Как говорил Оскар Уайльд: Будь собой. Все остальные роли уже заняты.       — О, это тот писатель, да? Который написал ту штуку, я не помню название, — Чимин прикусывает нижнюю губу, пытаясь вспомнить, и Чонгук уже готов подсказать ему, когда Чимин вдруг щёлкает пальцами и удивляет его: — «Кентервильское привидение», я помню, я недавно читал!       — Ой, я такое не знаю. Я читал у него только «Портрет Дориана Грея».       — А я портрет не читал. Но привидение мне понравилось, поэтому советую, — Чимин указывает куда-то неопределённо в сторону стола, и в полумраке Чонгуку удаётся выцепить взглядом полку с пятью аккуратно расставленными книгами. Среди них белеет знакомый корешок «Трёх мушкетёров». — Могу дать тебе печатную копию приведения.       — Давай после экзаменов? — Чонгук вытягивает ноги, переводя взгляд обратно, и Чимин, выпрямляясь, кивает. — Я не знал, что ты всё ещё читаешь.       — Раньше мне не нравилось, но сейчас я считаю это очень крутой штукой, поэтому стараюсь в свободное время искать что-нибудь новое. Чтение хорошо помогает разгрузить мозг после работы, — подняв с одеяла какую-то книгу, Чимин машет ею и улыбается, словно ребёнок, ждущий одобрения. — Спасибо, что поспособствовал нахождению нового хобби.       — Пожалуйста, — Чонгук тоже ярко улыбается, радуясь, что теперь у него есть человек, с которым можно разделить любимое занятие. Тэхён и Еын почти не читают, а с Чарли и Дианой они видятся редко, поэтому Чонгук успел соскучиться по литературным разговорам. — Буду ждать от тебя отзывы, если ты прочитаешь что-то из того, что читал я.       — Обязательно, — Чимин продолжает улыбаться, но с каждой секундой его улыбка постепенно меркнет. Чонгук цепляет пальцы на груди в замок, предвещая серьёзный разговор. — По поводу панических атак…       Неумело поднявшись и чуть не съехав, Чонгук мотает головой, взлохмачивая светлую чёлку, и впивается пальцами в кресло по бокам от себя.       — Ты можешь не говорить, если не хочешь, я не заставляю.       — Нет, я хочу.       Чимин больше не улыбается, его голова опущена вниз, а пальцы левой руки играются с браслетами на правой. Чонгук замирает, стараясь не издать ни звука, чтобы дать Чимину возможность собраться с мыслями.       — Когда мне было шестнадцать, я сдал на права, и отец впервые пустил меня за руль, — начинает Чимин со вздохом, не сводя взгляда с собственных ладоней. — В тот вечер из-за меня мы попали в аварию, — Чонгук удивлённо открывает рот, и Чимин продолжает: — Никто не погиб, но моя мама… ей тяжело ходить.       — Мне жаль… — произносит Чонгук обеспокоенно и обхватывает щёки ладонями. Чимин задумчиво поджимает губы и, не моргая, смотрит куда-то на свои ноги.       — Всё относительно х-хорошо, она работает из дома и не винит меня, но… — закрыв глаза, Чимин сжимает пальцами переносицу на какое-то время, а затем поднимает голову и ловит взгляд Чонгука. — Мой отец ненавидит меня. Может, он перестанет делать это, когда я куплю ему новую машину и верну все деньги, потраченные на лечение мамы, но кто знает. У него много требований.       — Я как-то могу помочь тебе? — спрашивает Чонгук, нахмурившись, на что Чимин измученно хмыкает и качает головой. — Мне жаль, что это случилось с тобой.       — Не переживай. К сожалению, ты никак не сможешь исправить мои ошибки, — откинув назад плед, Чимин съезжает на пол, упирается лопатками в край кровати и успокаивающе хлопает Чонгука по колену. — Я знал, что я бисексуал с тринадцати лет, но чем старше я становился, тем страшнее мне было. Из-за всего этого и аварии у меня начались панические атаки. Какое-то время я ходил к доктору и принимал препараты, но потом перестал, когда мне стало лучше. Нужно было не прекращать, — пройдясь по нижней губе языком, Чимин убирает руку с колена Чонгука и двигается в попытке уместиться в маленьком пространстве. — Думаю, я должен позвонить своему доктору. Она поможет мне.       — Давай, — Чонгук едва заметно кивает, с шуршанием спускаясь на пол, и просовывает ноги под согнутые колени Чимина. Они находятся слишком близко друг к другу, но Чонгуку кажется правильным, что у Чимина есть возможность физически почувствовать, что он не один. — Если тебе понадобится поддержка перед сеансом, смело зови меня.       — Хорошо, спасибо, — губы Чимина дёргаются, будто он сдерживает улыбку, и Чонгук робко протягивает в его сторону раскрытую ладонь. Чимин с осторожностью пожимает её и всё-таки улыбается. — Я очень благодарен тебе за понимание. Извини, что в тот вечер я наговорил тебе много всего плохого.       — Не извиняйся за те слова. Я хочу отпустить их и начать заново, — твёрдо говорит Чонгук, быстро сжимая руку Чимина, и убирает свою ладонь на бедро. — Я предлагаю оставить всё, что было, позади.       — Я только с радостью, — вытерев ладонь о тёмно-синюю ткань брюк, Чимин выпрямляется и поправляет мизинцем русые волосы над ухом. — Ты, наверное, не помнишь, но на кухне я сказал, что хочу сегодня признаться в двух вещах, поэтому, эм, выслушаешь меня?       — Конечно.       — Я отойду, ладно? Вернусь через минуту, — вскочив, Чимин с несвойственной для него прыткостью исчезает из комнаты, и Чонгук, оглядываясь, медленно встаёт.       То ли от разговора, то ли из-за тёплого пола, но Чонгуку становится душно в вязаной рубашке, и он подходит к окну. Так и не решившись открыть его без спроса, Чонгук наклоняется к настольному зеркалу в углу подоконника и морщит нос, заметив на подбородке наклёвывающийся прыщ. Хорошо, что Чонгук хотя бы побрился…       Не считая этой небольшой неприятности, лицо Чонгука выглядит обычно, и он со вздохом выпрямляется. Чонгук, может, глуповатый и не всегда понимающий происходящее, но он догадывается, что Чимин собирается сказать.       — Чонгук?.. — зовёт Чимин сзади, и Чонгук с вопросительным звуком оборачивается. Когда он понимает, что Чимин что-то держит в руках, его брови ползут вверх. — Когда-то ты сказал, что друзья тоже могут дарить друг другу цветы, поэтому…       Смотря на подходящего Чимина округлившимися глазами, Чонгук опускает взгляд на миниатюрный букет, завёрнутый в пастельно-жёлтую органзу, и часто моргает.       — Извини, если это слишком, но я хочу поблагодарить тебя за то, что ты помогаешь мне принимать себя, — стеснительно улыбнувшись, Чимин перекатывается с пятки на носок и протягивает Чонгуку букет. — Ты примешь это как начало нашей дружбы?       — Д-да, спасибо, — выдыхает Чонгук, высматривая среди кремовых герберов вишнёвые бутоны крошечных роз. Заботливо прислонив букет к груди, Чонгук с благодарной улыбкой смотрит на Чимина, и кончики его пальцев покалывает от любопытства. Интересно, опирался ли Чимин на язык цветов, когда выбирал для него букет? — Цветы очень красивые.       — Рад, что понравились, — Чимин убирает руки, затем, опомнившись, указывает большим пальцем за спину. — Их нужно поставить в воду, чтобы не завяли.       Чимин снова суетится, очевидно волнуясь, и Чонгук, опять оставшись в одиночестве, втягивает щёки с хмурым выражением лица.       Когда Чимин возвращается со стеклянной вазой в руках, Чонгук помогает уместить букет в прохладную воду и, сомневаясь, зажимает середину нижней губы зубами.       — Я могу забрать их позже? Мы сегодня с Тэхёном и Еын устраиваем ночёвку, и я не хочу, чтобы они задавали вопросы. Ты знаешь, что Еын очень любопытная…       — Хорошо, но у меня есть к тебе небольшой вопрос, — поставив гладкую вазу на край стола, Чимин заводит руки за спину и опирается на них. На его лице внезапно появляется хитрая улыбка, и Чонгук непонимающе хмурится. — Какое первое правило АСУ?       Задумавшись, Чонгук склоняет голову, бессознательно хлопая себя по бедру, и в конце концов до него доходит, что Чимин имел в виду. Беспомощно раскрыв рот, Чонгук встречается взглядом с лукаво прищуривающимся Чимином и морщит лоб.       «После полуночи в ваших комнатах не должно быть гостей любого пола. Давайте не приносить друг другу дискомфорт».       — Мы… эм… на самом деле…       Рассмеявшись, Чимин расправляет плечи и проводит по запястью пальцами, возвращая многочисленные браслеты на место. Чонгук со стыдом зажмуривается, не удивляясь собственной глупости. Только он мог сказать президенту своего братства, что собирается нарушить правила.       — Ладно, вам можно. Но, пожа-алуйста, не злоупотребляйте этим и никому не рассказывайте. Чеён съест меня живьём, если узнает, что я разрешил вам сделать это после того, как запретил ей, Момо и Лоле.       — Я буду держать рот на замке, спасибо, — проведя двумя соединёнными пальцами по губам, словно закрывая их, Чонгук подпрыгивает и натягивает на запястья широкие рукава рубашки. Чимин кивает и молча разглядывает его. — Эм, Чимин… ты хотел что-то сказать?       — А, да, — будто очнувшись, Чимин встряхивает головой и проводит по рассыпающим волосам ладонью. Его грудь тяжело поднимается и опускается. — Я хотел… помнишь твоё признание в машине? — когда Чонгук легонько кивает, Чимин упирается тазовой костью в край стола и скрещивает руки на груди, держась открытыми ладонями за рёбра. — Это же всё ещё так, да?       — Д-да.       — Ты… можешь повторить это, пожалуйста? — просит Чимин, умоляющими глазами смотря на Чонгука, и тот выпрямляется. Ему самому до ужаса неловко, но кто-то из них должен быть смелым.       — Ты мне нравишься.       — Хорошо, ты-, — Чимин осекается, отворачиваясь и в то же мгновение возвращаясь, и встречается взглядом с Чонгуком. Коротко кивнув, Чимин опускает руки и слабо улыбается. — Ты мне тоже нравишься.       Благодаря Лоле Чонгук догадывался, что его симпатия взаимна, но это всё равно удивляет. Какая-то часть Чонгука верила, что это неправда, потому что до этого никто и никогда не признавался ему, и Чонгук не знает, как правильно реагировать.       Это действительно происходит?..       — Мне очень стыдно, что я не могу ответить на твои чувства так, как хотел бы. Ты заслуживаешь лучшего, — говорит Чимин, перебирая звенящие браслеты, и Чонгук инстинктивно мотает головой. — Это нечестно — заставлять тебя ждать.       — Это не так, Чимин. Я не требую от тебя каких-то действий, — говорит Чонгук. — Для меня сейчас важно, чтобы ты был в гармонии с самим собой. Остальное подождёт.       — Спасибо, — по привычке шмыгнув носом, Чимин оставляет браслеты в покое и трёт смуглое запястье с проступающими синеватыми венами. — Я тут думал кое-над чем… Мы могли бы для начала узнать друг друга получше, что ты на это скажешь?..       — Это классная идея, — улыбнувшись, Чонгук подаётся к Чимину и едва ощутимо хлопает его по плечу один раз. — Нам некуда торопиться. Давай договоримся, что больше не будем отталкивать друг друга? Я всегда готов слушать тебя.       — Окей, — Чимин беззвучно хмыкает, протягивая оттопыренный мизинец, и Чонгук обхватывает его своим. Сжав палец Чонгука, Чимин отпускает его и роняет руку на стол. Задев ребром ладони металлическую коробку, Чимин опрокидывает её и шипит, когда содержимое высыпается наружу. — Чёрт.       Подорвавшись, Чонгук выставляет ладонь и ловит скачущие к краю стола пластиковые бусины. Чимин со вздохом загребает запутавшиеся шнуры из тёмной кожи и запихивает их в узкое отделение. Подняв голову, Чимин замечает вопросительный взгляд Чонгука и, со стуком прижавшись лбом к верхнему ящику над столом, сконфуженно стонет.       — Как стрёмно-то, жесть…       — Что это? — спрашивает Чонгук, перекатывая фиолетовую бусину между пальцев, и наклоняет ладонь к раскрытому грипперу, позволяя ей съехать вниз. — Ты занимаешься каким-то видом рукоделия?       Откинув голову назад, так, что шея хрустит, Чимин надевает очки, лежащие до этого на салфетке из микрофибры, и промаргивается.       — Только не смейся, но раньше, когда было время, я делал браслеты, — опустившись на колени, Чимин накрывает ладонью крохотные кубики с буквами и пододвигает их к себе. Чонгук на автомате находит перепутанные браслеты на запястьях Чимина и понимающе округляет губы в букву «о». — Лола всё уговаривает меня вернуться к этому, но, не знаю, это как-то по-детски.       — Почему по-детски? — интересуется Чонгук, вставая рядом с Чимином на колени, и помогает разделить кубики по цветам. Заметив чёрные «J» и «K», Чонгук соединяет их вместе. — Это прикольно.       — Это вредит моему имиджу «идеа-ального президента», — отвечает Чимин, копируя чью-то привычку занижать голос и тянуть гласные, и вздыхает, давя на кубик кончиком пальца. — Я должен быть серьёзным выпускником и не позориться.       — А мне нравится, — честно отвечает Чонгук, подталкивая Чимина локтем. До некоторого момента Чонгук был знаком лишь с образом Чимина и воспринимал его, как недостижимый идеал, но теперь Чимин открывается для него по-новому. Чонгук хотел бы открыться ему в ответ. — Ты можешь научить меня этому?       — Ты хочешь сделать браслет? — когда Чонгук рьяно кивает, Чимин с готовностью вытаскивает грипперы, наполненные цветными бусинами разнообразных форм, и раскладывает их перед Чонгуком вместе со шнурами. — Вообще, его можно сделать на леске-стрейч или на резинке. Или твёрдый, как у меня, — Чимин продолжает выкладывать необходимые им принадлежности, и глаза Чонгука округляются от количества.       — Если честно… я бы начал с чего-нибудь простого… — медленно говорит Чонгук, кладя палец на выбранные им кубики, и Чимин, зависнув, вдруг начинает краснеть.       — Да, извини, — убрав половину выставленного, Чимин поправляет очки и терпеливо опирается на сложенные руки. — Какой твой любимый цвет?       — Голубой, — отвечает Чонгук, и его щёки тоже покрываются румянцем, когда Чимин опускает красноречивый взгляд на его вязаную рубашку. — И, наверное, пастельно-жёлтый.       — Хорошее сочетание, — кивнув, Чимин цепляет пальцами два гриппера и высыпает несколько бусин. — Начнём?       — Угу, — мычит Чонгук, внимательно наблюдая за проворными пальцами Чимина, и придвигается, чтобы ничего не пропустить.

◊

      С помощью Чимина и его машины Чонгук возвращается в общежитие поздним вечером и, поздоровавшись с Еын и Тэхёном, сразу же занимает очередь в душ. После всех процедур горячая вода снимает усталость, расслабляя тело, и Чонгук входит в свою комнату с приятным чувством умиротворения.       Пока Чонгука не было, Тэхён и Еын успели разложить по середине свободного пространства одеяла, пледы и подушки. Перебросившись парой слов с уходящим в ванную комнату Тэхёном, Чонгук разбирает рюкзак, пряча самодельный браслет в ящик стола, и опускается в бесформенное гнездо из мягких вещей. Откинув край одеяла для Чонгука, Еын убирает телефон под подушку и пододвигается ближе.       — Мне кажется, с Тэхёном что-то происходит, — шепчет Еын, когда Чонгук кладёт руку на её талию, и умещает голову под его подбородок. — Он ведёт себя странно.       — Что ты имеешь в виду? — шепчет в ответ Чонгук, ему не хочется повышать голос в полумраке комнаты, и убирает с щеки волосы Еын.       — Он отстранённый. Не так как обычно.       — Может, что-то случилось? Хотя, он, наверное, рассказал бы…       — Я не знаю, просто понаблюдай за ним.       Чонгук хмурится, бросая взгляд на незаправленную кровать Тэхёна, постеры с персонажами из аниме и прайд-флаг, который Диана разрешила забрать (над кроватью Чонгука висит флаг бисексуалов), и закрывает глаза. Воодушевлённое настроение после разговора с Чимином сходит на нет, и Чонгук задумывается, происходило ли что-то в последние дни, что могло расстроить Тэхёна.       Тепло Еын и истома после водных процедур вводят Чонгука в полудрёму, поэтому он дёргается, когда над его головой скрипит дверная ручка. Захлопав ресницами, Чонгук провожает Тэхёна с обеспокоенным выражением лица. Тот садится на кровать, скрещивая ноги, и ставит на них ноутбук. В свободной руке Тэхён держит раскрытую методичку по латыни, часть волос собрана в короткий хвост, и Чонгук мгновенно понимает, о чём говорила Еын.       Если бы кто-то не знал Тэхёна, он бы не сказал, что что-то не так. Губы Тэхёна сжаты в тонкую полоску, глаза направлены на экран ноутбука, длинные пальцы пробегаются по коленям, под глазами темнеют круги (потому что они первокурсники и редко ложатся рано), и Тэхён привычно выглядит так, когда учится. Но Чонгук не кто-то, а лучший друг Тэхёна. Помимо этого Чонгук знает, что обычно Тэхён не зажмуривается, что-то шепча себе под нос, не протирает лицо ладонями и не зависает взглядом на вещах перед собой.       — Тэхё-ён-а, — зовёт Еын на корейский манер, поднимая голову с подушки, и переворачивается, чтобы видеть Тэхёна. Подперев подбородок кулаком, Еын ждёт, пока на неё обратят внимание. — Улыбни-ись.       — Зачем?       — Недавно я услышала одну прикольную цитату в сериале: «Улыбнись, кто-то может влюбиться в твою улыбку».       — Нас здесь трое, — отвечает Тэхён, не отвлекаясь от набирания текста на клавиатуре, и Еын с шумом выпускает воздух сквозь приоткрытые губы. — Не отвлекай меня, пожалуйста, я готовлюсь к занятию с Марком.       Выгнувшись, Еын встречается взглядом с Чонгуком и выразительно приподнимает брови, с намёком дёргая головой.       — Ла-адно, но подойди сюда на секунду, я хочу кое-что сказать лично тебе, — показательно вздохнув, Тэхён откладывает ноутбук на кровать и садится на колени перед Еын. Поманив Тэхёна пальцем, Еын опирается на согнутую руку и ждёт, пока Тэхён наклонится к ней.       Когда Тэхён терпеливо подаётся вперёд, Еын обхватывает его за шею и тянет на себя. Тот с неожиданным возгласом падает в пространство между Еын и Чонгуком, и его локоть бьёт Чонгука по лбу. Отдёрнув голову, Чонгук стонет, но Еын продолжает давить, и Тэхён валится на них обоих.       — Ч-чёрт, Еын.       — Что тебя беспокоит? — спрашивает Еын, нависая сверху, и Тэхён морщится, неудобно придавливая Чонгука к одеялу. Отодвинувшись назад, Чонгук обхватывает Тэхёна поперёк груди и опускает голову на подушку. — А? Расска-азывай.       — Убери коленку от моей промежности, — бормочет Тэхён, устраиваясь в полуобъятии Чонгука, и Еын с высоким писком отстраняется. — Спасибо.       — Фу-фу-фу! Ты хоть предупреждай!       — О чём я должен предупреждать?       — Фу, Тэхён, — Еын обмахивает лицо, будто ей жарко, и садится на пятую точку, скрещивая ноги. Тэхён хмурится и прислоняется к Чонгуку ближе, так как Еын оттесняет их к краю. Уткнувшись носом в открытую кожу на шее Тэхёна, Чонгук бессознательно вдыхает его знакомый запах, напоминающий тропические фрукты, и выдыхает ртом горячий воздух. От них троих пахнет одинаково, потому что в какой-то момент Еын надоело, что Чонгук и Тэхён таскают её шампуни, и она купила огромный набор средств для душа на всех.       — Перестань, — Тэхён порывисто дёргается, уклоняясь, и трёт покрывающуюся розовыми пятнами шею. Ослабив хватку, Чонгук позволяет голове Тэхёна занять место на его ключице и ойкает, так как глаза Еын загораются неожиданным осознанием.       — Ты боишься щекотки? — спрашивает она с широкой улыбкой, и Тэхён пытается встать, но Еын падает на верхнюю половину его тела, и её пальцы пробегаются по рёбрам Тэхёна.       — Еын! — Тэхён начинает смеяться и невольно дёргаться, вжимая Чонгука в пол, и пробует поймать запястья Еын, но она слишком быстрая. — Отвали!       — Не отвалю, пока не сознаешься!       — Отстань!       — Не отстану!       Чонгук не двигается, держа Тэхёна за талию, который извивается на нём, и пробует вдохнуть, но вес чужого тела и проворные движения выбивают из его лёгких весь воздух.       Когда кто-то вдруг стучит в дверь, Еын замирает, её пальцы лежат на боках Тэхёна, и они втроём поднимают головы. Чонгук наконец-то делает глубокий вздох и смотрит на дверь, которая бесшумно отходит назад.       — Ребята, вы слишком шумные, — говорит Юкхэй, заглядывая внутрь, и его брови поднимаются. Тэхён пытается отдышаться, пряча ладони под мышками. — Вы что, собрались вместе спать?       — Нет, я скоро уйду к себе, — выпутавшись из клетчатого пледа, Еын поправляет сбившуюся причёску и, выпятив нижнюю губу, сдувает зацепившуюся за ресницы прядь волос. Юкхэй, не поверив, выгибает правую бровь. — Тэхён и Чонгук иногда спят на полу, кровать жёсткая.       — Сомневаюсь, что холодный пол мягче, чем матрасы общежития, — усмехается Юкхэй, любопытно осматривая обстановку, и встречается взглядом с Чонгуком. Перестав подпирать косяк двери щекой, Юкхэй внезапно подмигивает Чонгуку и таинственно улыбается. — Не шумите.       Больше ничего не сказав, Юкхэй оставляет первокурсников в недоумении и исчезает вместе с щелчком замка. Открыв рот, Еын поражённо моргает и складывает ладони на коленях. Тэхён, освободившись, отталкивается от Чонгука и, прежде чем Еын поймает его, перепрыгивает через скомканные одеяла и пледы.       — Я оглохла, или Юкхэй не запретил нам?..       — Эм, если честно, то я сегодня случайно проболтался Чимину об этом, и он разрешил, — поправив задравшуюся футболку, Чонгук переворачивается на бок, и Еын прищуривается.       — Серьёзно?       — Ага…       — Понятно, — запустив пальцы под ворот бесформенной футболки (приглядевшись, Чонгук понимает, что она подозрительно похожа на ту, что недавно носил Джено), Еын задумчиво выпячивает губы. — Я хочу ещё раз извиниться перед Чимином. Тэхён, ты со мной?       — Окей, — бросает Тэхён, вновь погружаясь в информацию на экране ноутбука, и Еын закатывает глаза.       — Тэхё-ён, — зовёт Еын, снимая золотую серёжку с правого уха, и Тэхён направляет на неё усталый взгляд. — Мне кажется, тебя что-то беспокоит.       — Единственное, что меня беспокоит, это разбор инфинитивного оборота и сто латинских афоризмов, которые я должен перевести и выучить, — тряхнув методичкой, Тэхён утыкается в чёрно-белые страницы, и Еын недовольно жуёт нижнюю губу, открывая замок второй серёжки.       — Как твои дела с Юнги?       — Юнг- У нас всё хорошо. Я могу поскорее доделать последнее задание и пойти спать?       — Извини, — смутившись под пристальным взглядом Тэхёна из-под тёмных бровей, Еын переползает на коленях к столу и кладёт на них свои украшения. Чонгук, последовав её примеру, снимает серьги-пусеты с маленькими фианитами и прячет их в деревянную коробочку. — Ты же знаешь, что если захочешь что-то обсудить, мы всегда здесь?..       — Я знаю, — на губах Тэхёна появляется улыбка, которая не касается глаз, и он опускает крышку ноутбука. — Это… я просто устал, честно, и волнуюсь из-за экзаменов.       — А по тебе и не скажешь, если не всматриваться, — хмыкает Еын, натягивая на ступню махровый носок в клеточку, и заваливается на спинку стула. — Чонгук, когда волнуется, бледнеет, мельтешит из угла в угол и забывает, как разговаривать.       — Точно, — безжизненный взгляд Тэхёна преображается, когда он смотрит на Чонгука, и тот, чтобы не реагировать на откровенную, хоть и правдивую, провокацию, молча закатывает глаза. — Давайте спать? Я лучше завтра всё доделаю со свежей головой.       — Хорошее предложение, — соглашается Чонгук, ныряя под плед и одеяло, и ложится на спину. Вытащив телефон из-под подушки, Еын ставит его на зарядку под столом и встаёт в полный рост.       — Не подглядывай, Тэхён, — говорит Еын, задирая ладонями подол футболки сзади, и Тэхён, за которым наблюдает Чонгук, выпускает воздух с сокрушённым выражением лица. — Не смотри.       — Поверь, мне это явно не интересно, — оставив ноутбук и учебные материалы на незаправленной кровати, Тэхён шумно зевает и заторможенно моргает, развязывая хвост. — Чонгуку, я думаю, тоже.       — Я вообще наверх смотрю, — говорит Чонгук, вызывая два смешка, и кладёт сцепленные в замок пальцы на грудь; толстое одеяло закрывает ему обзор, оставляя голые стены и потолок.       — Ну знаешь, вдруг у вас проснулась жажда к женскому телу, — Тэхён останавливается у двери, с улыбкой ты сейчас серьёзно? смотря на Еын, и она вытаскивает через ворот футболки свой бюстгалтер. — Ради справедливости вы тоже можете что-нибудь снять. Трусы, например, — Чонгук от неожиданности фыркает, слюна попадает на его подбородок, а Тэхён ошарашенно смеётся. — Ура, я заставила Тэхёна засмеяться!       Оттолкнув Тэхёна локтем, Еын бьёт ладонью по клавишному выключателю и во мраке комнаты доходит до своего места. Чонгук вскрикивает, когда Еын с бесстыдным упси наступает на его бедро, и автоматически сворачивается, приподнимаясь. В эту же секунду Тэхён, опускаясь, задевает голову Чонгука пятой точкой.       — Да ребята, больно же!       — Чонгук, ты почему такой громкий сегодня? Будь тише, иначе Юкхэй опять придёт, — Чонгук закрывает глаза, касаясь подушки головой, и чувствует тепло находящегося рядом Тэхёна.       — Спи, Еын, — говорит Тэхён, просовывая под щёку ладонь, и сгибает колено, Чонгук слышит шелест простыней. — Мне завтра к первой паре.       — Спокойной ночи, — желает Чонгук и закидывает правую руку на подушку над головой. Ощущение расслабленности понемногу возвращается к нему, и Чонгук натягивает одеяло до носа, фокусируясь на звуках с улицы.       — А мне ко второй, ха-ха. Ладно, сладких всем снов, — Еын что-то делает справа от Чонгука, шурша свежевыстиранным пододеяльником, и, задев ногу Чонгука своей, издаёт высокий звук. — Волосатыми ногами, пожалуйста, ко мне не прижиматься!       — Спи, Еын.