Awaken

— Ты не мог не слышать о нем, — недоверчиво произнес Джисон. Он кивнул официанту, который поставил перед ним меню и выжидающе уставился на Феликса. Его удивила реакция друга. Тот никогда на его памяти так не нервничал. Ну да, Со Чанбин являлся крутым продюссером, но за свою карьеру Феликс встречался и сотрудничал с десятками известных и успешных людей. В чем дело-то? — Я… знаю Со. Конечно, — выдохнул Ли. Он еле заметно сглотнул и отвел от Джисона глаза. Меньше всего на свете ему хотелось выносить на поверхность изжившие себя давно чувства. Но это Хан Джисон, близкий ему человек. Надо очень постараться, чтобы скрыть от него нежелательные эмоции. — Это… честь для меня? — неловко усмехнулся он. — Скорее, это честь для Чанбина, — фыркнул Джисон. — Хочу увидеть его рожу, когда он тебя записывать будет. — Я благодарен тебе, честно. — Сейчас похаваем нормально, я пятый час просто голодаю, прикинь? Черт бы побрал Минхо. А потом поедем в студию Чанбина, обговорим все. — Окей. Феликс засунул свой шок куда подальше и попытался успокоиться. Да, он такого не ожидал. Джисон обещал ему устроить сотрудничество с одним «крутым чуваком», Феликс, который хотел поменять свой концепт, с удовольствием согласился. А теперь выяснилось, что Хан говорил о Со Чанбине. О человеке из его прошлого. О человеке, которого он успешно забыл только спустя много лет, и то, уехав в другую страну. Да что там, его семья очень вовремя переехала на другой континент, Австралию, и только тогда смогли затянуться сердечные раны Феликса. Он вернулся в Корею, будучи уже популярным исполнителем баллад Ли Ёнбоком. Он пел на радио, его приглашали на все рейтинговые телепередачи. И здесь, в Корее, он встретил Бан Чана, с которым медленно, но верно он сумел выстроить крепкие отношения. Ему так несказанно повезло, что его полюбил такой человек, как Чан, он много думал об этом и ощущал невероятную благодарность в сердце. Конечно, временами он допускал в себе некие попытки повспоминать школьные деньки и свою нездоровую любовь (или одержимость?), но тут же все пресекал. Зачем теребить старые раны? Те дни мучительных безответных чувств канули в Лету, дети выросли, Ликс, все забылось. И правда все казалось туманом, он и лица своих одноклассников уже забыл. Одного не забыл, но это было неважно. И вот прошлое постучалось в его дверь так внезапно. Элитный район. Большая шикарная студия. И хозяин этого царства — Со Чанбин собственной персоной, который сидел спиной к гостям, погрузившись с свой ноутбук. Но потом неспешно закончивший свою работу — чтобы повернуться к Джисону. И к нему, Феликсу. *** Flashback Феликс выходил из помещения туалета, когда его затолкнули туда обратно. — Чанбин? Дверь с той стороны явно кто-то придерживал, чтобы посторонние не вошли. Феликс неловко оглянулся, думая, что это не самое лучшее место для… свидания? Улыбка не замедлила появиться на его лице. Хорошо, он понимал, никакое это не свидание, просто это уже было некое локальное достижение — остаться с Чанбином наедине. Об этом он разве смел мечтать? — Зачем ты ходил ко мне домой? — спросил Чанбин. Он обычно тон не повышал. Феликс вообще считал, что Чанбин всегда звучит солидно и круто (ну, если не считать тех разов, когда он угрожающе рычит на Феликса. Но это очаровательно, а не круто). — Я проходил мимо, просто решил зайти. — Просто? — Ну, да. Твой отец был очень добр ко мне, — тон стал неувереннее. Феликс знал, в чем провинился. Он ненароком сдал Чанбина его предкам. Им была выдана сказочка про подготовку их сына к очень важным экзаменам в доме одноклассника, Феликса Ли, и даже, возможно, с ночевкой. Чанбин в это время тусовался с приятелями в клубе и знать не ведал, что Феликсу придет в голову прогуливаться вечерком в его районе и зайти в гости. Феликс мало того, что отужинал в этом гостеприимном доме, так еще и полежал на кровати Чанбина. В вещах он не рылся, нет, ему хватило того, что он почувствовал эту чанбинову любимую атмосферу мрачности, выраженную в деталях и интерьере комнаты, в каких-то мелочах, и даже проникся. Но, конечно, влюбиться еще сильней он не мог. Просто потому что невозможно — он и так его очень сильно любил. — Ты ведаешь, что творишь, Ликс? — чуть ли не с отвращением спросил Чанбин. — Ты следишь за мной в школе. Теперь ты проник в мой дом. — Мы что, в шпионском фильме? — захихикал Феликс. Ему так хотелось просто взять и сорвать кепку на Чанбине, растрепать его волосы. Он такой злой временами, но все такой же привлекательный и желанный. — Нет, это фильм ужасов, — медленно произнес Чанбин. — И у тебя, Ликс, по ходу роль маньяка, который устроил охоту на главного героя. Улыбка немного померкла на губах Феликса. Он опять неловко побегал глазами по пустому помещению туалета. Там, в коридоре оживленно переговаривались приятели Чанбина. Они никого не пускали, другой туалет на третьем этаже, и то, работал он или нет, Феликс не помнил. Кажется, отвлеченно подумал он, что нетерпеливые ученики сейчас просто разнесут дверь. — Поцелуй меня, — улыбнулся Феликс. Просто попросил, без всякой надежды. Не то чтобы он грезил о поцелуях Чанбина. Он даже мысли о таком не допускал. Он даже мимо проходил, и сердце не ёкало, когда он видел, как тот целует свою подружку в коридорах. Наверное, ему просто было слегка любопытно. И все. — Нет. Чанбин вовсе не смеялся с него. Он смотрел своим привычно мрачным взглядом, слегка щурился. Феликс видел, что он пялится на его губы. Всегда пялится. Но невозможно понять, чего в его взгляде больше — отвращения или любопытства. Хотел бы Феликс знать точно. — Можно мне уже пойти? Мы опоздали к уроку, — сказал он. — Иди. Просить тебя не вытворять глупостей бесполезно, да? Феликс не ответил, только поспешил исчезнуть. Разумеется, у него не получилось бы. Только он это глупостями не называл. Класс Феликса праздновал Хэллоуин в доме Ян Чонина, их самого младшего в классе. Феликс выбелил волосы, замазал веснушки тональным кремом, губы накрасил ярко-красной помадой и обрядился в черный длинный плащ. Из него вышел неплохой граф Дракула, он даже пытался не лыбиться, чтобы поддерживать образ, но у него плохо выходило, потому что все ребята были в восторге, и ему каждый раз ой как хотелось разулыбаться от счастья, как он крут. Одно разочаровало — Чанбин не пришел. Как и Хёнджин. Впрочем, что тут должно было удивить, у Чанбина была какая-то своя крутая тусовка, что он потерял в компании простых школьников?.. В ходе одной дурацкой игры Феликса вынудили поцеловать Чонина. Тот с широкой улыбкой во все брекеты восседал на диване, а потом и вовсе начал орать от восторга, что его поцелует Феликс. Феликс же скромно чмокнул Чонина в щеку, не ожидая никакого подвоха. Но тут же со всех сторон начали шумно требовать поцелуя взасос. — Французский! Французский! — Какой? — захлопал глазами Феликс. И пока он недоумевающе моргал, его голову загребла маленькая ручонка, а в губы впились настойчивые чужие — совсем недетским поцелуем. Его первый поцелуй так играюче украли. Не придавая большого значения, ради веселья. Вечеринка продолжалась — с криками, музыкой, играми. А Феликс отчаялся. Он ушел оттуда. Жалея, что первый его поцелуй случился не с Чанбином. *** — Что, я красивый? — улыбнулся Феликс. Чанбин просто во все глаза смотрел на него и выражение его лица было непонятным. — Тебе не идет, Ликс, — наконец сказал он. Он выдохнул эти слова, будто с каким-то напрягом. Феликс ему поверил. Он не расстроился, ну, может совсем чуть-чуть. Потом во время занятий он часто оборачивался и несколько раз ловил взгляд Чанбина. Он раньше так не смотрел. Вернее, он всегда смотрел на Феликса (уж Феликс-то знает. Другое дело, он никогда не мог понять, что значат эти взгляды), но в этот раз это было по другому. — Ты и веснушки свои начал замазывать? — спросил он на физкультуре. — Мне так больше нравится. — Лучше бы ты так не делал. Феликс отвлекся на то, как он переодевал спортивку: ленивым движением снял рубашку и натянул футболку. У него красиво заиграли мышцы на руках. Завязал шнурки на кедах. А потом выпрямился и слегка дернул плечом. Это тоже было красиво. Просто было красивым все, что он делает. — Конечно, потому что он теперь реально красавчик, — заржал откуда-то сбоку Хёнджин и закинул в привычном движении руку на плечо Чанбина. У Хвана была хитрая улыбка во весь рот, он считался сногшибательным парнем, но Феликс относился к нему с прохладным равнодушием (несмотря на то, что вполне признавал поразительную красоту Хвана). — Правильно Бинни глаголит: лучше бы ты ходил прежним рыжим замухрышкой, тогда бы он не опасался появлений соперников. — Съебись, — раздраженно сказал Чанбин, скидывая чужую руку. — У него никогда не будет соперников, — широко заулыбался Феликс. Он вообще не догонял отношений этих двоих, да и их шуточек. Несмотря на свою немного слепую влюбленность, Феликс все же понимал: Чанбин не отвечает ему взаимными чувствами. Он терпит его навязчивое внимание на себе — и на этом все. Так что эти слова про «соперников» вообще не имели смысла. — Слышал? — хмыкнул Чанбин Хёнджину, а потом и вовсе отошел с ним, вмиг забывая про существование Феликса. Ну впрочем, Феликсу не привыкать. *** — Чонин, как я могу забыть? Ты украл мой первый поцелуй, — надул губы Феликс. — Тогда подари свой второй той, которой хочешь, — лукаво улыбнулся Ян. — Подарить? — тихо засмеялся Феликс. Как будто что-то дернуло его. Он поднялся и быстрым шагом достиг задних парт. Чанбин сидел на спинке стула, зависая с музыкой в наушниках. Не давая себе времени обдумать, Феликс встал на носочки и чмокнул того в губы. Никаких искр, звездочек перед глазами, восторга. Просто мягкие губы человека, которого он до безумия любит. В классе зашумели, девчата заорали от восторга и давай ржать и требовать еще. Мальчики, кто от шока не попадал, принялись улюлюкать. А Чанбин поднял свои глаза и посмотрел прямо на Феликса. Они у него потемнели и как будто налились кровью. — Прости, — улыбнулся Феликс. Чанбин спрыгнул со стула, засовывая руки в карманы черных брюк. — Да ничего, — сказал он негромко. — Не всем показал, как ты меня любишь? — Бинни? — предостерегающе произнес Хёнджин. Феликс неловко огляделся на ржущих и орущих одноклассников и про себя чертыхнулся. — А кому какое дело? — с улыбкой спросил он. — Как видишь всем, — Чанбин огляделся и громко произнес: — Ликс, хочешь я тебя трахну? И резкая, издевательская ухмылка украсила эти его красивые губы. Феликс застыл. Его лицо запылало, ему не нужно было видеть, чтобы понимать, как все в классе уставились на них, а шоке. — Бинни, — снова предпринял попытку остудить друга Хёнджин. Но уже было бесполезно. — Ребята, а вы были в курсе, что Ли пидор, который дрочит на меня? — продолжал Чанбин. «Учитель, где вы?» — совершенно беспомощная мысль промелькнула в голове Феликса. Он опустил горящее лицо. Не зажмурился, хотя очень хотел. Он хотел, чтобы Чанбин никогда не произносил этих слов. — Если я ему скажу, он с радостью мне отсосет. — Фуууу, — взвыла половина класса, преимущественно девчонки. — Но я не скажу. Потому что я-то не пидор, — пожал плечами Чанбин. — Ликс, ты услышал меня? — Да, — тихо отзвался Феликс. — До тебя дошло, что ты мне не нравишься? — Д-да. — Круто. Какое облегчение. Чанбин как ни в чем не бывало вернулся на свое место, а Феликс покинул класс, так и не поднимая головы. Несколько дней он не ходил в школу, вгоняя родителей в тоску. Потом все-таки привычно нацепил улыбку, пришел в класс и уселся на свое место. — Феликс, объяснительную, почему не приходил в школу, — только и сказал учитель, и больше не обращал на него внимания. Как и одноклассники. Никто не косился, не шептался, Чонин спросил «все с порядке?» и отстал тут же. А Чанбин смотрел. Его взгляд прожигал спину как прежде, и это даже согревало. — Ты думал о моих словах? — спросил Чанбин. Он задержал Феликса после физкультуры, сказав, что есть разговор. Феликс сглотнул и кивнул. — Ну так что? Отсосешь мне? — Я сделаю это. Он просто сказал то, что думал. Он правда мог сделать все, о чем бы не попросил его Чанбин. — Мне одному? Может и Хёнджину? — прищурившись, спросил Чанбин. В это время в раздевалку и вошел тот, посвистывая легкомысленную песенку. Феликс вздрогнул и чуть отступил назад на шаг. — А надо? — неловко пробормотал он. — Если я скажу, что надо, ты это сделаешь? Он ответил неправильно. Феликс понял это, только когда увидел ничем не разбавленное, самое настоящее отвращение в глазах Чанбина. — Эм, что у вас происходит? Ты опять запугиваешь нашего маленького? — хмыкнул Хёнджин. Он хотел спросить что-то, но замолк, когда натолкнулся на совершенно дикий взгляд друга. *** Он таким бешенным Чанбина никогда не видел. Тот смотрел зверем, играл желваками и сверлил Феликса глазами. Даже тогда, в классе, после невинного чмока его друг не был так зол. Хотя Хёнджин и думал, что Чанбин убьет Ли за ту выходку. До их маленького одноклассника видимо не доходило, он просто стоял и хлопал глазами. — Ли, думаю, тебе пора в класс, — вздохнул Хёнджин, не сводя настороженного взгляда с друга (никаких нервов не хватит на этого озобоченного, честное слово!). — Чанбин, я… — Феликс дернулся вперед, но Хёнджин чуть ли не взвыл от отчаянья. Правда отчаянья. Он видел, что Чанбин сейчас просто бросится на этого глупенького мальчика, который так до сих пор и не ведает, что творит. — Свали, Феликс. — Вали, — рыкнул Чанбин, повторяя за Хёнджином. Тот еще немного поморгал глазами, но послушно ушел. Хёнджин вздохнул и отшагнул от Чанбина. У того до того было напряжено тело, что Хёнджин думал, что сейчас может перепасть и ему. — Ты свихнулся? — наконец спросил он, неверяще смотря на друга. — Не могу поверить, ты бы ударил этого ребенка? — Съебись, Хёнджин, я тебя прошу. — Нетушки, родной. Тебе надо успокоиться. Он тебя боится. — Пусть боится, — резко выдохнул Чанбин и дернул плечом. Хёнджин с мучительным стоном потер лицо, а потом осуждающе уставился прямо на него. — Ты точно рехнулся, Бинни. Не ты ли мне драму разыгрывал о том, что у тебя постоянный стояк на нашего маленького Ли и как тебя это заебало? Так ты его убить хочешь или трахнуть? Чанбин зло вскинул голову и ответно уставился на него. — Тебе честно? — Окажи честь. — Я хочу его убить. — Ты бред несешь, — неловко улыбнулся Хёнджин. — Иди нахер, Хёнджин. Я добьюсь того, что он свалит из этой школы и перестанет маячить перед глазами. Иначе… я не знаю, что я с ним сделаю. — Больной. — Может хватит позориться на всю школу? Это уже было смешно, как он зациклился на Ликсе. — Мне все равно, — в голосе того был надрыв. Глаза — опухшие. И не смотрели на Чанбина. — Как тебе все равно? Сейчас ты плачешь, потому что тебе все равно? Да все вокруг уже в курсе, как ты по мне сохнешь, сам постарался. А теперь говоришь, что это ничего не значит? — Отвали от меня. Ого, наконец-то что-то новенькое. — Иди, тебя нуна заждалась. То, что я делаю, что я чувствую, тебя не касается, понял? — У тебя даже тени гордости нет. Позволь спросить, об тебя хоть ноги вытирай, ты так и будешь ходить, улыбкой светить как ни в чем не бывало? — Какое тебе дело?! — закричал Феликс. У него даже кулачки сжались. Чанбин про себя взвыл от того, как подмечает за ним любую мелочь. — Такое, что я тебе дал четко понять: между мной и тобой никогда ничего не будет. Но ты не услышал меня. Хватит расточать свою энергию попусту, хватит виснуть на мне и демонстрировать всем окружающим, как ты меня любишь. Просто хватит, Ликс. — Больше не буду, доволен?! Феликс вытер лицо все еще сжатым кулаком, собрал рюкзак, полного маленьких открыток с нарисованными сердечками и одним именем на них «Со Чанбин» — и вылетел из класса. *** Хорошо наверное жить за границей. Австралия настоящая экзотическая страна, в ней живут по соседству с людьми самые необычные животные. Феликс, например, хотел бы вблизи увидеть коалу. И кенгуру. — О чем мечтаешь? — шепнул рядом Чонин, который недавно пересел на место рядом. — Об Австралии, — и Феликс не солгал. — Вау. Я вообще-то слышал, у тебя там родственники-миллионеры живут. Правда? — Абсолютная, — смотря за окно, безразлично ответил Феликс. — Хотел бы уехать к ним жить? Я бы тоже. Кенгурууууу, дикая собака дииинго… — И повесть о первой любви? — фыркнул Феликс и наконец повернулся к соседу. Тот негромко заржал. — Твоя первая любовь уже не повесть, а самая настоящая легенда. Вот так. Феликс оглянулся назад и смотрел некоторое время, пока Чанбин не ответил на его взгляд. Внутри щемяще царапнула нежность, но ростки пробуждающегося здравомыслия как никогда вовремя заморозили мышцы лица. И Феликс не улыбнулся. Но, господи, он был близок к этому. — Куда ты меня ведешь? — На разговор. — Нам не о чем… — Ты ничего не понял, Ликс. Я хочу, чтобы до тебя дошло. Двери спортзала с громким стуком закрылись за ними. Феликс вздрогнул, уже чувствуя, как подкашиваются колени от страха. А потом его поцеловали. Он мечтал об этом? Не может быть. Он мечтал о взаимных чувствах. Но Чанбин умело уничтожил все его надежды, а теперь что — так издевательски целует? — Не прикасайся ко мне! — почти со страхом выдохнул Феликс. Слезы помимо воли появились в уголках глаз. Чанбин навалился на Феликса, прижимая его к стене и впиваясь в губы. Все его движения были грубыми, отрывистыми, намеренно причиняющими боль. Если Феликс и допускал хоть когда-то мысли о его ласках, то сейчас был готов отречься от них всех. Ему было противно и больно просто от прикосновений Чанбина. — Я же не нравлюсь тебе, так какого черта ты целуешь меня? — закричал Феликс, плача и пытаясь отстраниться. — Ты мне не нравишься. Нет, не так. Ты меня бесишь! — рыкнул Чанбин прямо ему в губы, снова грубо целуя. Феликс мычал, бил его кулаками, отворачивался. — Бесит твоя покорность. Бесит твое всепрощение. Бесит твоя глупая улыбка. Ты продолжаешь на что-то надеяться? — Нет! — Смотришь на меня, мечтаешь обо мне и сны обо мне видишь наверняка? Ты жалок, Ликс. — Тогда отвали от меня. Для тебя я жалок! Я не достоин тебя. Я понял! Оставь меня в покое! — Ты тоже оставь свои наивные мечты. Храни в памяти, как я целовал тебя взасос, и жалей, что не ответил. Это мой подарок тебе! — прорычал Чанбин, злой, взведенный, почти на грани. — Я ненавижу тебя! — рыдал Феликс, когда его резко отшвырнули к стене. Огромный спортзал эхом отражал его несдерживаемые крики. Ладонями размазывал слезы по лицу, всхлипывая, икая и крича. Крича в пустоту. Чанбин растоптал его. Окончательно вырвал из него все его светлые чувства. Болезненно, грубо. Сумел. End of flashback *** Когда-то давно он мечтал видеть его напротив себя. Такого, кто не смотрит на тебя равнодушно. Того, для кого ты важен хотя бы на пятьдесят процентов. Феликс пока не спешил разобраться, изменило ли время эти его чувства. — А ты не верил, что сам Ли Ёнбок собственной персоной ступит в твою берлогу… Пива у тебя тут нет? На что ты тратишь свои баснословные гонорары? — Ты пьешь дешевое пиво? — спросил Чанбин, даже не поворачивая головы в сторону Джисона. Он смотрел только на Феликса. И его, кажется, совершенно не волновало, о чем там бесконечно тараторит Джисон. Феликс не считал нужным прятать взгляд. Он прямо и открыто смотрел на Чанбина и слегка улыбался. — Пока Минхо не решил меня подоставать, я должен воспользоваться часами отдыха. А то я щас уйду — и уже с концами. А мне очень хочется посмотреть на вас вдвоем. — В смысле? — Феликс не на шутку заволновался, хотя и не показал этого. Что там себе думает Джисон? Он все знал, поэтому таким способом решил их столкнуть лбами? Не может быть, из него плохой актер. — Процесс. Я всего лишь имел в виду процесс вашей совместной работы. Все. Джисон все-таки свалил уже через полчаса. И Феликс понял, что так даже лучше. Он ощущал напряжение во всем теле с самых первых минут, как они приехали к Чанбину в студию. И оно не находило выхода, сгущалось лишь еще больше в груди, каждый раз как Чанбин смотрел на него. Феликс не знал, менялось ли что-то в его лице, но он бы не хотел, чтобы Джисон или кто-то другой заметил это. И опять это давно забытое чувство — Чанбин просто не сводил глаз с его губ. Смотрел нечитаемым взглядом. Пронизывал. Мрачный и деловой. Феликс нервничал, и ему буквально пришлось сделать над собой усилие, чтобы сокрыть хоть часть эмоций. Не улыбался как раньше, но был уверен, что хоть выглядит нейтрально-дружелюбным. — Я никогда не читал рэп, — он закусил губу. — Это будет рискованным экспериментом. — Зачитай сейчас. И Феликс зачитал. Своим низким, даже грубым голосом. Когда замолк, сам от себя был в шоке. А Чанбин не смог сдержать восхищения в глазах. Но только на миг. — Давай еще. — Милый, это же бомба. Мне нравится, как низко звучит твой тон. Ты оказывается у меня крутой рэпер. — Я этого не ожидал, честно, — улыбнулся Феликс. Чан перегнулся через столик и чмокнул его в губы. А потом извинительно улыбнулся Чанбину. Тот проигнорировал, привычно сверля Феликса глазами. У него играли желваки, а в глазах застыло мрачное выражение. Их пришлось познакомить, когда Чан неожиданно позвонил и сказал, что находится рядом и хотел бы увидеться. — Он хорош в постели? Неожиданный вопрос прозвучал тогда, когда Феликс выходил из комнаты для записи. Он даже слегка затормозил, думая, что он ослышался. Чанбин поднял голову и посмотрел на Феликса. — Интересно, на что ты клюнул? На его накаченное тело? — усмехнулся Чанбин. — Какое твое дело, если и клюнул? — изогнул бровь Феликс. — Я не могу прочитать твое лицо. Раньше мне это удавалось запросто. — Мы были детьми. — Ты… был очень увлечен одним человеком. — Это все в прошлом. Я уже забыл, — Феликс нервно дернул плечом. — Мне с трудом в это верится. Нет, Феликс не собирался аплодировать чужой самоуверенности. — Меня это как-то не колышит, — честно сказал Феликс.  — Я даже не удивлен, — Чанбин длинно выдохнул, как будто отпуская напряжение. — Хорошо, я увлекся, прости. Это было пресловутое сексуальное напряжение. Феликс не думал лгать себе. Чанбин стал еще более привлекательнее. Его черты лица обострились, стали хищными, это завораживало и не на шутку заводило. Феликс не обманывал себя: внутри оставшиеся угольки когда-то сильных чувств давали о себе знать. Другое дело — он не собирался им поддаваться. Плавали, знаем. В одну реку дважды не зайти. И был еще Чан. Надежный, сильный, нежный, заботливый партнер. Феликс не желал его… предавать? Третий день, как все это внезапно раскрутилось в его жизни. Третий день совместной, очень плодотворной работы с Со Чанбином. Если бы не все эти мимолетные моменты напряжения, Феликс смело мог бы сказать, как ему несказанно повезло. Но. — Тебе места мало? — Феликс не хотел поворачивать голову налево. Он чувствовал легкое дыхание Чанбина на щеке и ощутил в эту секунду себя гипер-озобоченным. Он сидел (и уже жалел, что) за монитором, а Чанбин по-хозяйски наклонился за его спиной и, видимо, пытался что-то просмотреть. — Как видишь, — безразличный голос. Феликс на мгновенье обманулся им и повернул лицо к нему. И поймал нечитаемый взгляд. Феликс прерывисто задышал, видя близко его лицо, его глаза, что скользили по всему его лицу. Казалось, он жаждет сейчас же его поцеловать. Но это вряд ли. Презирает же, разве нет? Ну и что, что работают вместе?.. — Думаю, я разрешу тебе поменять лирику, — произнес Чанбин по деловому, а сам уставился на его губы. — Спасибо? — издал нервный смешок Феликс и отвернулся. — Давай сперва попробуем. Мне интересно, как ты обыграешь биты. *** Они продолжат работать, когда Чанбин соизволит прекратить наконец миловаться со своей любовницей. Нет, Феликс ничего не имел против, он даже находил Мину симпатичной, ему не нравились действия именно Чанбина. Но он не знал, что конкретно его напрягает. Очень вовремя позвонил Чан. — Ты обедал? — на фоне его делового голоса слышался какой-то писк: то ли котенка, то ли мыши (Чан однажды вылечил одомашненную ящерицу). И оживленные женские голоса. Видимо, Чан только что закончил с работой. — Нет еще. — Отлично. Я заказал для вас еду прямо туда, в студию Со. — Даже так? — улыбнулся Феликс. Он мельком огляделся на Чанбина и вздрогнул, когда натолкнулся на ответный взгляд. Чанбин по прежнему сидел на диване, Мина практически лежала на нем, страстно вылизывая ему шею и, кажется, еще прикусывая кадык. Чанбин запрокидывал голову — и смотрел прямо на Феликса. Феликс ощутил, как запотели ладони и пересохло во рту. — Феликс, — окликнул его Чан по ту сторону. — Д-да, я хотел сказать спасибо, — выдохнул Феликс и поспешил отвернуться от этих двоих. — Я наверное опять задержусь. Прости. — Ты работаешь, прошу тебя только поспать хоть немного сегодня ночью. — Я достаточно отдыхаю. — Мне так не хватает твоего голоса. — Я уже сам соскучился по своим безобидным балладам. — Хах, Со профессионал. Он твое альтер-эго пробудил, о котором ты сам в курсе не был. — Тоже так думаю, — негромко рассмеялся Феликс. — Ладно, пока. — Целую, солнце. Феликс ощущал тишину за спиной. До этого он слышал характерные звуки поцелуев и морщился, теперь же за спиной, там в комнате все прекратилось. Он обернулся и увидел, что их гостья собирается уходить. Феликс закатил глаза. Наконец-то. А Чанбин, проводив ее, подошел к Феликсу и ни с того ни с сего забрал у него из рук телефон. — Я думал, он прилип к твоему уху. Готов записываться или еще немного поболтаешь со своим любовником? — Прости? — Феликс вернул телефон и задвинул его в карман. — По моему это ты сильно отвлекался от нашей работы. Чанбин будто не услышал. Он сверлил его своими темными глазами и как всегда играл желваками, как будто опять чем-то недовольный. — Мне просто любопытно. Удовлетвори мой интерес, — наконец произнес он. — С какой стати? — брови Феликса изогнулись. — Так вот. Из того, что я заметил… Бан Чан намного старше тебя. Он ветеринар, да? Как вы сошлись? — Зачем тебе подробности моей личной жизни? Чанбин пожал плечами. — Я представляю, как он трахает тебя, — прищурившись, с невозмутимым лицом произнес он. — И меня буквально тошнит. — Не представляй. В чем проблема? — равнодушно откликнулся Феликс, хотя внутри буквально задрожал от слов Чанбина. — Не могу, — его взгляд переместился вниз, на губы. Феликсу показалось, или его глаза еще больше потемнели? Сам Феликс еле сдержался, чтобы не прикусить губу. Его сердце билось просто панически, он опять ощущал дурацкое волнение, которое знакомо охватило все тело. Он хотел немного отстраниться, но собственные ноги не слушались его. — Почему? — а вот голос остался по прежнему прохладно-равнодушным. Чанбин с секунду смотрел в его глаза и с совершенно серьезным лицом выдал: — У тебя такие блядские губы. Он наверное сосется с тобою нон-стоп. — Тебя это волнует? — Да. Феликс растерял дыхание. Чанбин уже буквально нависал над ним, их губы разделяли милиметры, еще немного, и они соприкоснутся. Феликсу до дрожи захотелось, чтобы это случилось. Но он лишь ахнул (слава богу, про себя), когда Чанбин отстранился и уставившись куда-то в сторону, отрывисто бросил: — Давай работать. — Именно за этим я здесь, — произнес Феликс и незаметно вздохнул. Но вздыхать было рано. Через несколько часов Феликс, довольный очередным результатом, вышел из комнаты для записи и, забывшись, протянул руку, чтобы потрепать волосы Чанбину. Как мальчишке. У него действительно просто руки чесались сделать это. Весь день он ловил себя на мысли о том, что в те, школьные годы, так ни разу и не сделал этого. Это была плохая идея. Чанбин рывком поднялся со стула и очень жестко ухватил его за эту «непослушную» руку. Больно ухватил. — Прекрати нарываться, — негромко произнес он. — Я не хотел, — ложь. Феликс грезил об этом весь день. И сейчас просто во все глаза смотрел на Чанбина, и сам не понимал, как еще стоит на ногах. На него с головой нахлынули чувства. Он дрожал, чувствуя всем телом, что Чанбина потряхивает тоже. — Ликс, дурака не строй. Я сорвусь, и мы оба пожалеем об этом. — А что будет, если ты сорвешься? — прошептал Феликс. И сглотнул. — Хочешь узнать? — выдохнул Чанбин. Это был даже не поцелуй. Это была голодная борьба, когда их рты жадно прильнули друг к другу, а зубы столкнулись. Феликс застонал от прошившего его удовольствия. Если бы Чанбин не сжимал его так сильно, он вероятно упал бы. Потому что это было слишком крышесносно — напор Чанбина, жадный язык Чанбина, властность Чанбина. Феликс не заметил, как между его колен протолкнулось чужое, только ощутил легкую боль, когда его толкнули к стене — и внезапно оказался зажат жарким крепким телом. Рот, зубы, язык Феликса — все оказалось во власти Чанбина, который с жадностью вылизывал и ласкал, а руками сжимал его, удерживая и не отпуская. Но Феликс и не подумал бы вырываться. Его вело. Он сходил с ума от этого близкого соприкосновения с Чанбином, он тоже ощущал желание и потребность — отвечать на чужой напор. Самому целовать и выдыхать нетихие стоны. — Снять? — Чанбин выглядел совершенно диким, но он вполне трезво все оценивал. И знал, где остановиться. Феликс замотал головой. Нет-нет-нет. — Хорошо, — выдохнул Чанбин. И просто толкнулся в него. Феликс выгнуло. Даже так, сквозь одежду, тереться о чужой каменный стояк было невероятно хорошо. Чанбин глухо простонал ему в ухо, сжал его талию и принялся толкаться ему меж разведенных бедер. Это было сильно. Горячо. Если бы Феликс окончательно не потерял голову, он бы стал умолять Чанбина взять его. Но в том-то и дело, что у обоих разумы не отключились, оба знали, что творят. Обоим хотелось оставить лазейку, не утонуть в страсти с головой. И поэтому весь их огонь, эта страсть, это желание выразились только в грубом петтинге, глубоких поцелуях и кончей в штаны, как у каких-то школьников. Но это ощущалось как благословение. Как освобождение. По крайней мере — для Феликса. Чанбин прижимал его к стене, а Феликс дрожал и приходил в себя от сумасшедшего удовольствия. Чанбин нежно проводил руками по его спине и невесомо целовал в шею. — Надеюсь, — Феликс прочистил горло, — у тебя здесь есть какая-нибудь одежда? — Найдется, — хмыкнул Со, отстраняясь. — Очень мокро? — На себя посмотри, — фыркнул Феликс. *** — Что такое Чанликсы? — недоуменно спросил Феликс. — Ты впервые такое видишь? — Джисон заглянул через его плечо на экран ноутбука. — Смотри-ка, фанаты опять засняли тебя, покидающего студию Со под утро. — Эм, — Феликс почувствовал, как горят щеки. — Но все люди в курсе, что он продюссирует мой альбом. — Наверное, поздновато, но должен сказать, что у нашего Бинни совершенно бешенные фанючки. Они ненавидят его за бесконечные шашни с девицами, но бегут впереди планеты всей покупать все его песни, когда он выпускает их. Уникальный народ, честное слово. — Мои фанаты спокойные, — улыбнулся Феликс. — Кхм, но про Чанликсов придумали они, нет? — Джисон откровенно заржал с глупого выражения лица Феликса. — Они сводят вас, боги, ты такой наивный! — Меня и Чанбина? — от волнения Феликс начал заикаться. Он быстро отвернул лицо, уверенный, что оно буквально горело. — За-зачем? — Хотел бы я понять мозг фанаток, — вздохнул Джисон и отстранился. Они находились в квартирке Джисона. Тот собирал вещи (Минхо соизволил наконец закончить со своими делами, и теперь они с Джисоном летели в Европу — просто отдыхать), а Феликс заглянул сказать «пока». — Канны в планах? — спросил Феликс, закрывая ноутбук. — Угу. Обязательно. Потом в Брюгге. Цюрих. Гардероб Джисона занимал одну треть площади его маленькой квартиры, тот буквально грозил потеряться в его недрах. Любил он красивые вещи, что поделать. Впрочем, Феликс его отлично понимал — сам был тем еще модником-шопоголиком. — Через два месяца у меня солный концерт в Берлине. Мы пересечемся там? — Не думаю. Но не переживай, я тебя по телевизору увижу. — Ой, иди к черту. Всё же это было неизбежно. Феликс не хотел оправдывать себя, но он искренне верил, что это должно было случиться. Чанбин просто развернул его к себе спиной и спустил его широкие штаны. После всех этих укусов-поцелуев Феликс желал выхода своей страсти. И наконец это случилось. Все поплыло перед глазами, когда твердая плоть Чанбина вошла в него — и Феликс задохнулся от удовольствия. Беспрерывные движения внутри, поцелуи в шею и шепот Чанбина — оказывается, это было все, что необходимо Феликсу. Он гортанно стонал и вилял бедрами, желал насадиться сильнее. Руки Чанбина уже привычно больно сжимали его за бока, его тяжелое тело придавливало к поверхности и давило. Но все это было в самый раз. Все как нужно. Так, что Феликс широко открывал рот и стонал, закидывая голову. Горячо. Сильно. Феликс кажется взорвался, когда кончил. А внутри него изливалось горячее семя Чанбина — и для Феликса это было крышесносное осознание. — Как после этого нормально работать? — хрипло произнес Феликс, медленно приходя в себя. Чанбин завозился сверху, потом, развернув его к себе, очень серьезно посмотрел ему в глаза. — Что? — хмыкнул Феликс. — Мне даже не пришлось растягивать тебя, чтобы подготовить… — Прости? — Забудь, — выдохнул Чанбин. Он медленно поцеловал красные, опухшие губы Феликса. — Ликс, но меня просто клинит от мысли, что ты привычен… — Ну да, у меня регулярный секс, ты в курсе. Раздражение вмиг подняло в нем голову, и Феликс шустро выбрался из-под Чанбина. Тот попытался удержать его за руку, но тут же отпустил. — Забудь, — еще раз сказал Чанбин. — Порви с ним, — шептал, умоляя, Чанбин, выцеловывая ему шею. — Сегодня же. Сейчас. Феликс плыл по волнам удовольствия. До его сознания не доходили слова Чанбина, потому что все, что он хотел — это его губы, его поцелуи. Его напор, который подчинял беспрекословно. Его страсть, которая лишала разума. Он не хотел думать ни о чем другом. Но его заставляли думать. Мучили поцелуями и требовали. — Что? Что тебе надо? — захныкал Феликс. — Я и так твой. Возьми меня, пожалуйста. — Это твой способ мести? — усмехнулся Чанбин. — Ты мстишь, да? Ты не мой. И мы оба это знаем. — Что ты хочешь от меня? — Феликс искренне не понимал. Почему так сложно просто получать удовольствие? — Порви с Чаном. — Я… — Я не могу все время думать о том, что ты возвращаешься к нему. После меня. На тебе моя сперма еще не высыхает, когда ты ложишься под него. Ну, скажи, что я не прав, и ты с ним не спишь? — Чанбин… — Порви с ним. *** — Понятия не имел, что ты у нас фанат Day6, — улыбнулся Феликс. Он и сам заслушивался их песнями, обожал творчество этих талантливых парней. — Это Мины. — Ясно. Теперь он видел. В квартире было много вещей той девушки. Феликс даже подумал бы, что здесь живут молодожены. Но это всего лишь холостяцкая берлога Со, большая и роскошная, такая, что Феликс не отказался бы заселиться в ней. Чанбина как будто вовсе не волновали разбросанные тут и там дамские вещи, не вписывающиеся в интерьер. — А ты сам так и будешь продолжать? Ты просишь меня рвать связи с Чаном, но сам не спешишь расставаться с Ким. Нет? — Феликс не собирался устраивать сцену ревности, но голос помимо воли прозвучал… истерично? Господи, только не это. — У нас нет отношений как таковых. Нас связывал секс. Все. Чанбин скинул пиджак, рубашку и натянул футболку. Джинсы полетели на кресло, на стройные загорелые бедра натянули широчайшие шорты. Одомашненный вид крутого продюссера Со был на редкость милым. Феликс подошел и уткнулся в чужую манящую шею. — Пойдем в душ? — выдохнул Чанбин, запрокидывая голову. — Что будешь делать с ее вещами? Выкинешь? — не унимался Феликс, заключая его в объятия. — Зачем? — Чанбин наклонил голову, ловя чужие губы и сразу засасывая их. Феликс покорно отдавался его страсти. Он уже привыкал к чужой ненасытности. — Она на днях приедет и заберет, — прямо в губы прошептал он. — Не парься, Ликс, тебя это не касается. — Окей. Они продолжили лениво целоваться. Когда чанбинова рука попыталась стянуть брюки с задницы Феликса, тот сразу высвободился. — Ты обещал мне ужин, приготовленный собственными руками. — Давай я приготовлю для нас завтрак? — быстро произнес Чанбин и снова попытался поцеловать. — Притормози, хэй. Я вообще-то голодный. — Я заказал еду из ресторана. Сойдет? — Ммм, если уже заказал, то хорошо. После ужина они некоторое время смотрели телевизор, причем Феликс уже прилично увлекся, потому что был фанатом корейских реалити-шоу. Но Чанбин вовсе не собирался с этим мириться. — Там все подставное, жулики, — уверенно заявил он. — Откуда тебе знать? Тебя никогда на такие шоу не приглашали. — И не надо. Я не пойду, а они потеряют лицо. — Если меня пригласят — я с удовольствием поучаствую, — улыбнулся Феликс. На экране вовсю разворачивалась трагикомедия, Феликс тихо ржал, в то время как Чанбин тоскливо ожидал, когда его тоже удостоят вниманием. Но этого не произошло, так что Чанбин просто взял и разложил Феликса прямо там, на диване, и принялся настойчиво целовать. — Просто полежать не судьба? — прерывисто выдохнул Феликс, ощущая бедром стояк Чанбина. — Нет. Но Феликс и сам уже был возбужден, так что покорно подставился под настойчивые ласки. И тут заиграла музыка входящего звонка на телефоне Феликса. Чанбин, чертыхнувшись, отстранился, когда Феликс со скоростью света вытащил гаджет и поднес к уху. — Да? — успокоив дыхание, ответил Феликс, краем глаза следя за Чанбином. Тот с каменным лицом уставился в телевизор. — Я думал, ты в студии Со? — спросил Чан на той линии. — Мы поехали ужинать, — нарочито бодро произнес Феликс. Хоть не заикался, и на том спасибо. — Да? А можно мне присоединиться? — Конечно, — выдохнул Феликс. Чанбин протянул руку и больно сжал его пальцы, что нервно теребили поверхность дивана. — Название? — Ммм, сейчас спрошу, я как-то не запомнил… — он полу-вопросительно, полу-умоляюще посмотрел на Чанбина. Тот мрачно покачал головой и рывком поднялся с дивана. — Эм… Феликс быстро извинился перед Чаном, пообещая перезвонить, сбросил и поднялся вслед за Чанбином. — Я пойду. — Ты знаешь, где дверь, — пожал плечами Чанбин. — Он говорил, что останется на работе. Я не думал, что… — Вали. И Феликс свалил. Хёнджин ценил все школьные воспоминания. Они с Чанбином были теми еще распиздяями. Сейчас — по прежнему хорошие друзья, которые могут встретиться в баре и провести несколько часов за неспешным разговором. Если, конечно, это нормальные мужские разговоры, а не это подобие, с тоскливыми вздохами малыша Бинни (только Хёнджин мог позволить себе называть его так без угрозы получить по ебалу от этого «малыша»). — Я как будто вернулся на пятнадцать лет назад, — усмехнулся он. — Опять эти разговоры о Ли. Хоть бы с какими отличиями, эх. — И как ты терпишь меня? — Чанбин сегодня не был настроен жизнерадостно. С постным лицом он пил виски и смотрел в пространство перед собой мрачнейшим из своих взглядов. — Твоя одержимость им претерпела ужасную трансформацию. Раньше ты так не бредил. Он усмехнулся откровенно побитому виду друга. Жесть. — Мы переспали, — равнодушным тоном оповестил Чанбин. — Ой ну… — Хёнджин махнул ручкой, всем своим видом спрашивая, «че ты мне тут заливаешь?» — Ладно, мы стабильно трахаемся. Трахались, — Чанбин усмехнулся краешком губ. — Но у него… есть другой человек. — Какая трагедия, — закатил глаза Хёнджин. — Взрослые люди, разводите детский сад. — Иди к черту. — Я только начал со своим экскурсом в прошлое. Ты ведь послал Ли с его чувствами, можно сказать, растоптал их. А потом? Потом скулил у меня на плече, аки раненная псина, потом я рискнул и заказал для тебя мальчика. Оох, вот это было зрелище! Наш натуральный натурал оторвался в спальне моих родителей, ты мальчику жопу порвал в буквальном смысле. Потом я еще получил от предков. Так, что там дальше? — Ликс переехал в другую страну, — тихо продолжил Чанбин. — А потом мы встретились… — Ты так не перескакивай, — хмыкнул Хёнджин. — Что было на протяжении этих лет? Ты страдал? Или я не прав? — Ты прав. — Так почему ничего не изменилось? Вы видитесь, общаетесь, ты помогаешь ему с альбомом, как я понял. Бля, вы перепихнулись несколько раз. Так какого хрена ты ничего не делаешь, чтобы опять завоевать его? Чанбин моргнул и уставился на Хёнджина. — Потому что. Он не мой. — Он изменял с тобой своему бойфренду. Он обманывал другого человека! Феликс Ли на такое не идет просто так. Ну, насколько я помню этого чудо-мальчика. Должно быть у него остались к тебе хоть какие-то чувства. Тупица. — Ебать, ты меня закапываешь. Может хватит? — проворчал Чанбин. — Ты любишь его? Чанбин не ответил. Опустил голову и закрыл глаза. *** Все изменилось. Все уже было не то. Нет, Феликсу приятны были ласки Чана. Он наслаждался его нежностью и заботой. — Может, ты отменишь свой тур? — несмело предложил Чан. — Это невозможно. — Ты устал. Ты совершенно изможден. Я понятия не имею, что я могу сделать для тебя, ты должен отдохнуть. «Да, от тебя». — Я хочу выступать. Я хочу встретить своих фанатов. Я презаряжусь энергией от них. Они дадут мне силы. Он будто сам не верил в свои слова. Повторял, словно болванчик, заезженную фразу. — Что с тобой, а? — вздохнул Чан. Он поцеловал его, но снова ему отвечали не так, без прежней страсти. Секс как бы есть, и как бы нету его. Без огня, скучно, без интереса. Почему? Он и сам не знал. — Давай спать. Чанбин не брал трубку, когда Феликс звонил ему. А в студии появились посторонние, так что они не могли остаться наедине, а Феликс хотел поговорить. Чанбин игнорировал его. — Ты говорил, что не успел приобрести билет. Вот, я дарю тебе его, — улыбка вышла несколько неловкой. Чанбин хмыкнул. Он стянул кепку и взъерошил волосы, после чего поднялся и отошел к бару. Вернулся с двумя банками пива. — Спасибо за сотрудничество, — наконец произнес Феликс то, зачем он и пришел. — Таких крутых продюссеров я еще не знавал. — Это тебе спасибо, — дежурные слова. — Я вернулся к своей любимой теме. — Рэп был создан для того, чтобы ты его читал. — Ликс. — Да? — вышло нервно. Феликс снова ощутил привычное волнение, пальцы сжали бутылку. Чанбин отобрал ее, и за руку поднял Феликса с дивана. Они стояли вплотную друг к другу. Чанбин поцеловал его и Феликс моментально ответил. Он так изголодался по нему. И поэтому беспорядочно спустился поцелуями по его шее, приподнял его футболку и, опустившись на колени, припал к его животу. Это был не самый лучший выход. Не самое удобное время и место. Но Феликс опять не хотел думать. Быстро высвободил чужой налитой член и, просунув головку в рот, принялся сосать. Чанбин над ним стонал (спасибо звукоизоляции во ВСЕХ помещениях) и облизывал губы. Феликс обводил головку языком, втягивал за щеку и усиленно двигал головой, чтобы доставить максимальное удовольствие. О себе не думал. Чанбин сжал его голову и задвигался. Он не сильно продвигал член в горло, хватало и этого, но темп и силу задавал сам. Феликс был покорным. Покорным как всегда. И только с ним. — Ликс, — выдохнул Чанбин и излился в чужой рот. Феликс снова проглотил, как будто обожал даже сперму Чанбина, и вылизал все. Их второе прощание случилось таким скомканным образом. Когда Феликс и его команда летели в самолете до Берлина, он тихо понадеялся, что третьего не будет.