mystery of love.

      Старк не особо помнит своё первое мнение о Питере Паркере. Тот факт, что это еще несовершеннолетний подросток, мужчина держал в голове чисто формально. И еще чтобы не забывать, что его нужно вернуть тётушке Мэй.       На заданиях мужчина оценивал способности Человека-Паука, обдумывал, как можно апгрейдить костюм для подростка, а в свободные от суеты минуты старался присмотреться к самому Питеру. Зорким глазом он сначала увидел намеки на первую бороду. Улыбнувшись, Тони почесал свою и вспомнил, как первый раз сбривал жесткие волоски, которые почему-то не росли густо и красиво, как у отца, а очень скудно и в разных местах.       Позже Старк заметил плечи, которые стали шире, спину, которая крепчала, поясницу, на которой проступал рельеф мышц.       — Эй, Паркер, ты что в качалку ходишь? — как-то невзначай спросил он.       — Нет, сэр, — растерялся тот, — это я, когда уже стал Пауком, так натренировался. Круто, да? — довольно напрягает бицепс.       — Круто-круто, — тихо бурчит мужчина невнимательно, уже увлекаясь чем-то в своей мастерской.       Юность манит. Не то чтобы Тони чувствовал себя стариком, нет. Наоборот, на фоне своих друзей Мстителей, которые его иногда бесят своим брюзжанием про спасение мира и ответственность, Старк всегда выделяется легкомысленным отношением к патовой ситуации. Это следствие его самоуверенности, и он считает это своим достоинством.       Сейчас, когда рядом появился кто-то еще безрассудней, чем сам Тони, он стал серьезнее некуда. Теперь у мужчины появилась не только ответственность за младшего, но и ощущение себя как старшего. Почти как старого. Старк смотрел на это чистое, без единой морщины лицо, и цеплял взгляд человека, который уже многое осмысливает в себе, может немного в жизни. Многое, но далеко не всё. Ему еще так много предстоит увидеть в этом мире. С каждым событием его взгляд будет становиться более твёрдым и уверенным.       — Сколько тебе лет, ребенок? — еще один вопрос, вырванный из контекста мыслей мужчины.       — Почти семнадцать.       — Малолетка, значит, — слышится нотка ехидства.       — Почему малолетка? — задело Питера. — Я достиг возраста согласия, — продолжил он и тут же спрятал взгляд.       — Ты смотри какой взрослый, — Старк едва сумел скрыть улыбку и снова умолк.       Их встречи были редкими, потому что Старк сводил эти возможности к миниимуму. Но Питер проявил смекалку и напросился иногда заглядывать в лабораторию Старка, якобы для школьных проектов. Мужчина не видел причины отказывать.       Как оказалось, лаборатория была на другом от кабинета миллиардера уровне башни Мстителей, и доступ у парня был исключительно в лабораторию. Так что план почти провалился б, если б Старк сам не занимался разработкой своих идей.       В очередной раз зацепив взгляд юноши, Тони спросил:       — О чём ты думаешь?       Питер, заметив, что его изучают, напрягся.       — Ни о чём.       — Да брось, Питер, — Старк подходит сзади и начинает массировать плечи юноши, — все люди о чём-то думают.       Питера этот массаж вообще не расслабляет, но он не хочет показать, как сильно его тело отзывается на прикосновения. *       Вечера в лаборатории постепенно становятся приватными. От взглядов розовеют уши, от случайных прикосновений по телу дрожь. Питер клянёт себя за это каждый раз и в следующий обещает быть спокойнее. И у него выходит.       Старку доставляло удовольствие цеплять парня за эти струны стыдливости. Когда у Питера начинает вырабатываться иммунитет на эти безобидные штучки, он начинает говорить ему комплименты.       — Когда ты понял, что хорош в точных науках?       — Ну, сэр, я бы не сказал, что так уж хорош, — начал подросток.       — Не скромничай, — мужчина подходит, разворачивает лицом к себе и слегка наклоняется, как бы рассматривая лоб, — в этой голове наверняка очень много интересных идей.       В этот момент Питер получает волну возбуждения — так приятно Старк сжимает его волосы. Он слегка подается головой назад и выпрямляет спину.       — Не так много, как у вас, сэр, — подросток старается переключить внимание наставника, но тот тут же выпускает волосы, добившись своего.       Паркер где-то понимает, что черта в отношениях с мистером Старком размывается. Ему льстит, но не прельщает. Ему приятно и в то же время ничего такого он не делает. Поэтому там, где большинство, наверное, смущенно болтают глупости, Питер молчит. Молчит, чтобы узнать, как далеко мистер Старк позволит себе зайти.       Молодость манит. Она заставляет коснуться открытых ключиц, яремовой впадины и адамового яблока. Питер чувствует приятный мужской парфюм и тепло тела сзади стоящего мужчины и рад, что секунду может не контролировать эмоции на лице.       — Как часто тебе делают массаж? — проникновенно спрашивает над ухом.       — Есть предложение? — позволяет себе наглое парень и получает приятную волну по всему телу.       — Вот это называется трапециевидной мышцей. Если её хорошо размять, то в голове улучшится приток крови к мозгу, — Старк касается пальцем лба Питера и ведёт к кончику носа. Точка на линии губ заставляет Паркера их приоткрыть, но не более.       Зрелость манит. Она изучает Питера своим проникновенным, внимательным взглядом и понимает то, что он сам не осознает. Заставляет смотреть на закатанные до локтя рукава рубашки, ползти вверх к рельефному плечевому суставу, а затем по жилистому предплечью спускаться к кистям рук. Провоцирует взять одну и поднести к своим губам. Проникновение сменяется интересом, но рука уже опускается.       Молодость издевается над Старком. Она улыбается ему едва заметной ямочкой на подбородке, которую так и хочется.       — Ай!       Паркер держится руками за подбородок и недоуменно смотрит на своего наставника.       — Прости, не удержался, — улыбается одними глазами тот. ***       Выходной в лаборатории выдался плодотворным, вечером хочется расслабиться. Солнце медленно завершает свой небесный полукруг. Они на каком-то этаже. Питер ложится на ковер, ворс которого приятно удивляет своей мягкостью, и сладко потягивается. Старк наливает себе немного коньяку и, следуя примеру юноши, устраивается одним локтем на подушке рядом. Какое-то время они молчат, а потом у Паркера звонит телефон.       — Это Гвен. Алло?       Разговор ни о чём. Питеру некомфортно говорить с ней в присутствии мистера Старка, и он ищет предлога перенести разговор на потом.       В одну секунду дрожь змейкой бежит по его хребту, когда два мужских пальца касаются мягкой ткани, которая формируется в маленькую бусинку. Питер резко выдыхает, и грудная клетка уходит вниз, но пальцы не теряют свою цель. Парень и подумать не мог, что это так сильно заводит.       Тактика максимальной концентрации на разговоре терпит крах, потому что юноша чувствует, как учащается сердцебиение. Предательские змейки одна за другой бегут уже не по хребту, а внизу живота. Становится тесно.       Как только Питер кладет трубку, воздух перестает поступать и в мозг. Горячие губы, так внезапно завладевшие его ртом, повышают температуру молодого тела. Паркер неровно дышит носом и приходит в себя лишь когда мужчина отстраняется и изучает его долгих десять секунд.       — В уголках всё самое вкусное, — снова склоняется, оставляя долгий поцелуй и влажный след.       А в юной голове взрываются миллионы суперновых. ***       Вернувшись домой, Питер сталкивается с тетей Мэй в коридоре.       — Какой интересный аромат. Ты купил новый парфюм со вкусом коньяка? — она заинтересовано принюхивается к одежде.       — Нет, не совсем.       — Может, ты сидел где-то с друзьями?       — Нет, не сидел, — Питер в доказательство дышит на тетю Мэй, идет к себе в комнату, раздевается ложится в кровать на живот. Постель приятно охлаждает мягкие ткани на груди, прикосновение к которым вызывают легкий дискомфорт. Среди аромата свежести постиранной постели, юноша улавливает нотки чего-то еще.       От него и правда очень тянет мужским парфюмом со вкусом коньяка.