Beast

***

Обнимая себя за плечи, Мира стояла у окна больницы и наблюдала за дождем. Свет, исходящий от луны, освещал маленькие капельки, которые медленно стекали по стеклу. Подобно им, по щекам девушки синхронно катились слёзы. Она уже не стирала их-бесполезно. — Как ты? — рядом встал Катани. Шмыгнув носом и громко вздохнув, брюнетка повернулась к мужчине: — Не знаю, Мияко… — Все ушли, здесь только санитары остались, Мира, — девушка понимала, куда клонит брюнет, поэтому перебила. — Я не оставлю его одного, Мияко, — она отвела от него взгляд, вновь направив его за окно. — Не говори мне этого больше. — Послушай, — Катани глубоко вдохнул. — Я знаю, что сейчас не время и не место, но я хочу знать, кто он? Какую роль он играет в твоей жизни? Девушка грустно улыбнулась и зажмурила крепко веки, давая волю очередному потоку слез скатится по щекам. Своим вопросом Мияко напомнил ей весь период её непростых с Кимом отношений. Лентой пронёсся каждый миг, проведённый с ним… Боль, страх, мурашки на коже, ком в горле, дрожь в коленках, замирание сердца, нехватка кислорода-все эти чувства вызывало одно его присутствие. — Мира, ты любишь его? — Мияко был уверен, что ответ будет положительным, но хотел услышать это от неё. — Не знаю, Мияко… Я не знаю, что это за чувство, — она вновь посмотрела на него. — Но я точно знаю то, что не хочу его смерти. — Не волнуйся так, опасность миновала, — мужчина отошел, сев на скамью поблизости. На сердце было паршиво и в горле застрял ком, не позволяя сглотнуть вязкую слюну. Он понимал, что Мира врёт, по сути, и себе, и ему. Катани никогда не забудет её выражение лица в момент, когда врач говорил о состоянии этого корейца. Она дрожала и, он может поклясться, что в уме молилась Богу, сохранить Киму жизнь. — На самом деле, — Мира обернулась корпусом к мужчине и пристально посмотрела в его глаза. — Всё только начинается. — Что ты имеешь ввиду? — В Кима стреляли не просто так. — Мира!!! — голос появившиеся подруги привлек их внимание. Мира повернулась на голос и увидела МинЁн, шедшую к ним в сопровождении бледного Чона. — МинЁн! — девушка шагнула навстречу и кинулась в объятия подруги. Как же она нуждалась в родном человеке. Столько боли, столько страданий за короткий период она пережила одна. У неё больше не было сил держать всё в себе. Вцепившись в плечо подруги, она выпустила все эмоции, давясь в собственных всхлипах. — Всё хорошо… — МинЁн гладила девушку по спине. — Тихо, Мира… Тихо, моя родная. — Мира, — хриплый, чуть осевший голос Чонгука раздался совсем рядом, и Мира подняла на него взгляд. — Как он? К нему можно? — взор его безжизненный и пустой. Мира будто видела своё состояние в его глазах. — Жить будет, — к ним подошёл Катани, и все обернулись. — Мияко Катани, — он протянул руку Чону. — Чон, Чон Чонгук, — брюнет пожал протянутую ему руку. — Худшее позади, — японец улыбнулся. — Ты знаешь, кто стрелял? — Мира посмотрела на Чонгука. — Парни работают над этим, — брюнет выдохнул и отошел к скамье, присев. Всё тело ломило, было трудно держаться на ногах. — МинЁн, — Чон взглянул на девушку. — Вы с Мирой идите в палату. — Палату? — Я забронировал палату для вас, не здесь же вам ночевать.

***

Беспокойную ночь сменило не менее беспокойное утро. Никто из четверых присутствующих в больнице за ночь так и не сомкнул глаз. Чонгук то и дело выходил покурить, каждый раз параллельно набирая номер своего человека, что занимался выяснением личности стрелявшего в Тэхёна. Новостей пока не было, но Чон и без этого догадывался, кто мог подписать себе смертный приговор. Это была некая посылка с Ирана. Фархад, с которым они не успели назначить встречу, похоже, перешёл к действиям. Он знал, что Ким в Японии один, а значит уязвим. Ой, зря иранец не дождался встречи, ой, как зря… Чонгуку только нужна уверенность, что это он и всё. Этот самоуверенный хрен поплатится сполна. — Как ты? — севшая рядом МинЁн, вывела его из мыслей. Он перевел на неё уставший взгляд и легко кивнул. — Скоро врач подойдет, — к ним подошёл Катани с двумя чашками кофе. — Держите, — он передал им бодрящий напиток и оглянулся, ища взглядом Миру. — Она в палате, — МинЁн ответила на застывший в глазах мужчины немой вопрос. — Всю ночь простояла у окна, так и не заснув. — Пойду и ей отнесу кофе, — Катани недовольно выдохнул и оставил их одних. Чон глотнул кофе и посмотрел на рядом сидящую девушку, когда японец окончательно скрылся из виду. — Он знакомый Миры? — Чон был благодарен мужчине, но всё-таки недоумевал о причине такой чрезмерной заботы. Он, также, как и сам Чон, всю ночь провел на ногах. — Это друг Джина, нашего соседа, — МинЁн тоже сделала глоток и продолжила. — Он обещал присматривать за Мирой, пока она будет в Японии. Они, похоже, сблизились. Чонгук сам не понял, как его взгляд с заинтересованного сменился на грозный. МинЁн даже пожалела, что позволила себе огласить эту мысль и попыталась сменить тему.

***

Брюнетка стояла у окна, когда в дверь палаты постучались. Она обернулась на шум и застала в дверях сонного и растрепанного Катани. В груди неприятно кольнуло, когда она осознала, что является причиной такого состояния мужчины. И почему она становится для всех проблемой? Мало того, что мучает себя, так ещё и ввязывает во всё не в чём не повинных людей. — Мисс Корея? — японец улыбнулся и прошёл в палату. — Кофе не желаете? Мира улыбнулась и кивнула ему в ответ. И, правда, наверное, только кофе и мог привести её немного в чувство. — Спасибо. — Скоро врач Ризаки подойдет, — мужчина встал рядом и передал бумажную чашку с напитком. — Хотя, утром Кима осмотрела медсестра и сказала, что всё хорошо. — Он же не в коме? — она пробежалась обеспокоенным взглядом по лицу мужчины. — Нет, конечно, — Катани улыбнулся и перевёл взгляд за окно. И почему каждое её слово, каждый её порыв беспокойства об этом корейце больно режет изнутри? — Ты был здесь всю ночь? — Да. Больше они не сказали ничего друг другу. Мысли Миры витали слишком далеко, и Мияко не пытался вырывать девушку из этих мыслей. Нет смысла. Теперь он понял, что проиграл… Обидно, что даже не попробовал, но проиграл этому Киму. Мира любит его до беспамятства, даже сама об этом не догадываясь. Повезло этому корейцу… Весь этот месяц, все эти тридцать дней, Катани был счастлив. И всё благодаря этой девчушке, что таила в себе любовь к другому. Если бы он только знал… Хотя нет, он бы даже зная заранее о её чувствах к Киму, всё равно бы проявил слабость. Эта её искренность, чистота и, моментами даже наивность, просто сводили Катани с ума. Он, наследник одной из главных на европейском рынке компаний, потерял веру в себя из-за маленькой хрупкой кореянки. Друзья бы однозначно высмеяли, а отец вообще бы выкинул из дома, обозвав трусом и тряпкой. — Мира!!! — в палату влетела МинЁн, моментально приковав к себе внимание. — Ким Тэхён очнулся!!! Он в сознании!!! — девушка говорила задыхаясь. — Чон только что вышел от него. — Боже, как он? — Мира сглотнула. — Он… Мира, Чонгук сказал, что ты тут и… Ким хочет видеть тебя. — Хорошо… — Мира почувствовала, как по щеке пробежалась слезинка. — Я зайду. На ватных ногах, девушка вышла из палаты. Перед глазами всё плыло, а сердце грозилось вот-вот остановиться. Ей страшно… Больно… «Боже, Ким, почему ты так убиваешь меня?!» — злилась она в уме. — Ему лучше, — Чонгук стоял у двери в палату Тэхёна. — Зайдешь? — Да, — девушка потянулась к рукоятке и повернув её, открыла дверь. Сердце пропустило удар, когда Мира взглянула на Кима. Он лежал, смотря в потолок и шумно дышал, заполняя своим дыханием пространство. Девушка медленно шагнула ближе и увидела его бледное лицо. Она сглотнула и хотела что-то вымолвить, но Тэхён опередил её. — Я снова выжил, — он ухмыльнулся. — Живучая я тварь, не так ли, Мира. — Как ты? — взгляд упал на забинтованную грудь: ткань была пропитана алой кровью. — Тебе больно? Тэхён улыбнулся, услышав такие наивные в данной ситуации вопросы. Конечно, ему было больно. Каждое слово, мимика и даже дыхание вызывало во всём теле адскую боль. Но он перестал о ней думать с той минуты, как Мира перешагнула порог палаты. Она рядом и переживает за него. Осознание этого действовало лучше любого обезболивающего. — Глупый вопрос… — Мира выдохнула, пожалев, что огласила неуместный вопрос. — Ты не спала? — Ким заметил темные мешки под её глазами. — Я не стою твоих переживаний, Мира. — Тэхён… как ты можешь думать сейчас об этом? Ты не понимаешь, что в тебя стреляли? Это же не шутки, — Мира посмотрела на него проницательным взором. — Что будет дальше? Тебе нужно перестать заниматься этими грязными делами, иначе… — голос дрогнул. — Иначе… — Я умру? — уголки губ поднялись в полуулыбке. — А разве тебе от этого не станет легче, Мира? Такой урод, как я, исчезнет из твоей жизни вмиг. — Прекрати… — Какая ирония, — голос Кима был более хриплым, чем обычно. — Я довел тебя до полусмерти, а ты просидела всю ночь у палаты, моля Бога сохранить мне жизнь, — он понимал, что не достоин её, но и уйти попросить не смог. От одной мысли бросало дрожь. — Ты не должна быть здесь. — Тэхён, сейчас не время об этом говорить, — Мира отвела взгляд. — Мы оба виноваты в случившемся. — Я жестоко поступил с тобой… С ребенком. Я каждую ночь вижу твоё лицо… Это невыносимо, Мира. Она больше не смогла сдерживать слезы. Они предательски скатились по щекам. Как же ему сказать, что всё этот время она тоже мучилась и даже в царстве Морфея не находила покой. — Этот Катани, ты с ним, — девушка не позволила договорить ему глупую догадку. — Тэхён, как ты можешь думать сейчас о таком? — Всё будет хорошо, я всё решу, Мира. — Решишь? Как? Опять будешь мстить? Убьёшь кого-нибудь снова? — она понимала, что не стоит сейчас говорить на эту тему и, тем более, в таком тоне, но она злилась на то, что Тэхён не извлекает никаких жизненных уроков. Теряя одного за другим близких себе людей, он всё равно не пытался изменить образ своей жизни. Почему просто не выйти из этой грязи? — Ты не знаешь, о чём говоришь, Мира, — с легких вышел болезненный выдох. — Мне приятно, что ты здесь, но не мучай себя, иди, отдохни. — Я буду рядом, — девушка сама не осознала, как коснулась его теплой ладони, несильно сжимая. Поняв, что Киму лучше, она более спокойно вздохнув вышла из палаты. «Всё будет хорошо» — подумала девушка, ступая за порог. Но эта мысль быстро улетучилась, когда выйдя, она столкнулась с обеспокоенными взорами трех пар глаз. — Что-то случилось? — Мира посмотрела на Чонгука, который нервно сжимал в руках смартфон. — Мира… — МинЁн подошла к девушке, обнимая ту за плечи. — Вы что, узнали, кто стрелял? — Мира переводила взгляд с Чона на Катани. — Узнали, — Чонгук провел ладонью по лицу. — Но дело не в этом. А в том, — ему было сложно об этом говорить, но масштабы конфликта расширились настолько, что он был обязан всех предупредить. — Иранец послал в наши дома своих людей. Если бы вы с МинЁн были у себя, то сейчас… — он не продолжил. Не смог договорить фразу. Ему было стыдно, что вся эта грязь коснулась невинных девушек. — Боже, а Джин? С ним всё в порядке? — Мира повернулась к подруге. — Он был не в квартире в этот момент … — МинЁн выдохнула с облегчением. — Он столько раз звонил мне со вчерашнего дня… Я только сегодня перезвонила ему. Мира дослушала подругу и вновь посмотрела на Чона: — И что теперь? Что теперь будет, Чон Чонгук? Опять будут смерти? — Я отвезу вас к себе, — в разговор вмешался Катани. — Вам нельзя здесь оставаться. — Скоро подъедет охрана, — Чон посмотрел на испуганных девушек. — Они будут охранять Тэ, а вы поедете с Катани. — А ты? — МинЁн сглотнула. — Я полечу в Иран. — Чон… — Всё, — брюнет не хотел терять времени на объяснения. Он уже обдумал свои дальнейшие действия. Его план должен был сработать. — Поезжайте, — он кивнул Катани. — С вами всё будет хорошо? — подруги подошли к Чону. — Не сомневайтесь, — он улыбнулся и подошел ближе к МинЁн. — Пожалуйста, никуда не выходите и слушайтесь, хорошо? — он погладил её щеку тыльной стороной ладони. — Хорошо, — она кивнула и взяла его за свободную руку. — Обещай, что вернёшься… — Обещаю.