Beast

***

Потупив взор, брюнет шагал вверх по лестнице. Мысли вихрем кружили в голове, отрывая хозяина от реальности. Несмотря на это, посмотрев на Чона со стороны, можно было бы уверенно заявить, что он вполне спокоен. Отчасти это было бы правдой, если бы не учитывать фактор гнева. Иранцу нужно отдать должное-ему удалось пошатнуть их с Тэхёном уверенность. Но это лишь на время. Если Фархад сделал шаг, опираясь на свою мнимую силу, то Чонгук, как и Ким, всегда действовали с умом. Именно по этой причине, на крыше особняка Ким Тэхёна, Чонгука ждал партнёр по бизнесу из Сирии Адид. Он также, как и Фархад, управлял линиями, через которые товар поступал из Кореи в другие части мира. Но у них с иранцем было явное отличие: Фархад всегда требовал больше своих сорока процентов. Сегодня Чон навсегда выбьет из него эту дурь. — Здравствуй, Чон Чонгук, — Адид сверкнул своей улыбкой, когда Чон появился на крыше. Мужчина средних лет никогда не скрывал своего восхищения к этому мальцу. Несмотря на свои молодые лета, Чона можно было смело назвать мужчиной. Сириец не раз ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы его подрастающий сын стал таким, как этот кореец. — Здравствуй, — Чон пожал руку мужчины и слабо кивнул. — Ты решил всё? — Да, его щенок сейчас гниёт на нашей базе, — сириец довольно улыбнулся. — А что касается этого старика, то он нас ждет, даже не подозревая об исчезновени сына, — мужчина громко захохотал, но быстро пришел в себя и замолчал, заметив на себе ничего не выражающий взгляд брюнета. Ему было отнюдь не до смеха и на это была масса причин. — Как Ким? — Ему лучше, — Чон кивнул и сощурившись от солнечного света, бросил взгляд на ожидающий их вертолет. — Идем, не будем терять время. В Иране их ждали. Чона, двоих доверенных ему людей и Адида встретили наигранно радужно. Не удивительно. Фархад даже не подозревал, что Чону известно о его неудачном покушении на Кима. Он свято надеялся, что кореец приехал делить бизнес поровну. Зря. — Проходите, — охранник направил гостей к кабинету босса. — Какие люди? — вскочил с места хозяин дорого обставленного помещения. — Проходите, господа! — из всего этого предстваления, Чона большего всего бесил ломаный английский, на котором говорил иранец. — Не говори, что не ждал нас, а то было поверю, — Адид натянул маску непринужденности и подыграл старому наркоторговцу. — Я как раз ждал, — мужчина улыбнулся и перевёл взгляд с сирийского партнера на Чонгука. Он прекрасно знал, что дела нужно вести именно с корейцем, ведь они всё решают. Но Чон теперь один, и иранец более чем уверен, что исход встречи закончится с перевесом в его сторону. — Я думаю, перейдем уже к делу? — Чон не мог переносить эти прелюдии в разговоре. Мужчины сели вокруг круглого дубового стола и переглянулись. Чон выжидал, пока иранец положит начало к оглашению своих глупых требований, но тот молчал. По телефону было легче выдвигать условия. Конечно, ведь на расстоянии он не видел этой пары черных глаз, что прожигали в нём дыру. — Говори, — Адид решил напомнить о своём присутствии. — У тебя есть требования. Мы слушаем тебя. — Да, — мужчина шумно прочистил горло. — Чон, ты знаешь, что перевозка товара стала проблемой в Иране. Новости ты смотришь и, наверное, понимаешь, какая сейчас ситуация в стране. Если раньше мои люди без проблем выводили товар, то сейчас приходится платить кучу бабла, чтобы проехать хоть одному нашему грузовику. Это дело довольно затратное, партнёры, — он откинулся на стуле и прошёлся взглядом по сидящим напротив мужчинам. — В Сирии ситуация не лучше, — Адид передразнил иранца. — Если ты смотришь новости. — Я хочу половину дохода, а не сорок процентов, — Фархад решил высказать своё требование, нет смысла терять время. — Почему ты не дождался встречи? — Чон понимал, что мужчина, в принципе, имеет достаточно веских причин требовать больше денег, но тот факт, что Фархад напал из-под тежка, как шавка, менял все обстоятельства не в его пользу. — Ты решил по принципу старика Алонсо действовать? — О чём ты, Чон? — Стреляешь в моего друга и смеешь после этого выдвигать какие-то условия? Ты хуже любой уличной девки, Фархад, — Чон закинул ногу на ногу, наблюдая за искаженным от гнева лицом иранца. — Меня это всё достало! — мужчина зарычал, как раненый зверь и достал из ящика стола револьвер, направив его на Чонгука. Он видел, что брюнет даже под дулом пистолета не сменил выражения лица, и это не могло не беспокоить. Если Чон знал о нападении на Кима, то он бы не сидел бы сейчас так спокойно. Этому есть только одно объяснение-у корейца в руках есть козырь. — А ты почему молчишь? — Фархад обратился к сирийскому партнёру. — Тебе хватает сорок гребаных процентов? — Послушай, ты, — Чон подался чуть вперед корпусом. — Ты просушил себе мозги наркотой или, правда, не понимаешь, что происходит? Ты, мать твою, стрелял в Кима, а теперь сидишь угрожая мне, и даже не задумываешься о том, что я сделаю с тобой? — Мне всё равно, Чон. Я больше не буду терпеть это! У вас столько линий, вы можете платить нам больше! — мужчина встал с места и шагнул к Чону, направляя дуло оружия прямо в висок последнего. Чонгук лишь ухмыльнулся глупому маневру иранца, а Адид обреченно выдохнул и решил, наконец, положить конец этому представлению: — Мы выйдем отсюда целыми и невредимыми, а вот на счет тебя и твоего сыночка я что-то сомневаюсь. — Что?! — иранец отошел на шаг. Глаза его горели красным пламенем, пуская искры. Неужели именно с этим козырем пришли эти двое к нему? — Ты сядь и слушай, — Чонгук поднялся с места и выхватив из рук мужчины пистолет, толкнул того на кожаный диван. — Во-первых, ты больше не в деле, — брюнет наклонился к мужчине, ровняясь с ним на уровне глаз. — И, во-вторых, если хочешь, чтобы твой щенок прожил долгую и счастливую жизнь, ты больше не сунешься в мою семью. — И, наконец, в-третьих, — Чон направил на него его же ствол и неожиданно для всех, выстрелил тому в ногу. — Сука! Мать твою!!! — иранец упал на пол, держась за раненое место. — А это тебе за Тэхёна, гондон, — прорычал Чон. — Всю жизнь будешь хромать, вспоминая этот день. Вот и всё. Встреча закончена. Брюнет покинул душный кабинет и направился к выходу. С плеч упал тяжелый груз, и Чон мог спокойно вздохнуть, не переживая о безопасности родных. — Радуйся, что на встрече не было Кима, иначе, тебе прострелили бы не ногу, а безмозглую твою бошку! — Адид плюнул на извивающегося от боли иранца, и тоже вышел из кабинета.

***

С первыми лучами солнца, Чонгук вернулся в Японию и уже шагал в палату чудом выжившего друга. Состояние Тэхёна улучшилось, поэтому просить разрешение, чтобы зайти к нему больше не требовалось. Кивнув стоящей у двери охране, брюнет прошёл внутрь. — Хорошо тебе, разлегся, отдыхаешь, хён, — Чон шагнул ближе и поприветствовал старшего слабым рукопожатием. — Иранец подарил мне отпуск, — Ким ухмыльнулся. — Как всё прошло? — спросил, присев, прислоняясь спиной о подушку. — Фархад больше не в деле, — положив руки в карманы брюк, Чон выжидающе посмотрел на Кима. — Хорошо, — Тэхён слабо кивнул, чем вызвал удивление брюнета. — И вообще, прикрой эту линию. Пусть торгуют с Ирана, я не против, но присматривай, чтобы этого не делали ни Фархад, ни приближенные ему люди. — Постой, ты отдашь эту часть просто так? — Чон вздернул бровь. — Нам хватает и Сирии, — шатен говорил вполне серьёзно. — И у нас есть бизнес. Легальный бизнес, имею ввиду, — на родине у них и правда рассцветали пару фирм и фабрик, но молодым мужчинам всегда хотелось больше, да и жизнь с детства втоптала их носом в грязный мир наркоторговли. — Смерть хёнов стала моим пределом, — Чон грустно выдохнул, вспомнив леденящую душу потерю дорогих людей. — Со временем всё изменится, Чон, — Тэхён понимал, что вмиг не станет примерным гражданином, да, в принципе, и не хочет им быть. Он только попытается повернуть свою жизнь в такое русло, откуда опасность больше не будет грозить родным ему людям. — Не будем о делах, хён. Тебе нужен отдых. — Мира с этим Катани? Услышав нотки ревности в голосе друга, Чон раз сто пожалел о том, что попросил сменить тему. — Они с МинЁн у него на даче, — Чон улыбнулся, заметив вздернутую бровь друга. — Я вчера заметил, что у него губа разбита. Это ведь твой почерк? — Замолчи, — Тэхён улыбнулся на догадку друга. — Знаешь, хён, — брюнет задумчиво взглянул на старшего. — Мне почему-то впервые в жизни кажется, что всё налаживается. Правда, пришлось прошагать по тому ещё дерьму… Услышав эти слова, Тэхён почему-то подумал о Мире. Девушке, которая перевернула его жизнь с ног на голову, с момента своего появления. Умудрилась разбудить в его сердце чувство вины и сожаления. Впервые в жизни он так ошибался в человеке. С самой первой встречи, Ким относился к ней предвзято, думая, что она очередная торгующая собой девка. Он тогда и не подозревал, на сколько чистой она на самом деле была. Эта глупышка подвергла себя опасности, спасая подонка-брата… Если раньше, думая о её работе на Алонсо, он злился, то сейчас он стал восхищаться ею. Ведь, она ради семьи рискнула пойти против Ким Тэхёна. Тэхён и сам бы так поступил… — Хён, я видел, что ты с ней сделал, — Чон понял, о ком друг задумался и заговорил именно о ней. — Но думаю, она простила и тебя, и, наверное, себя. Ким не ответил. А простил ли он себя?

***

Спустя долгую для Кима неделю, он, наконец, встал на ноги. Его выписали, но дали указание проходить консультацию хотя бы раз в месяц. Ким покорно кивал, смотря на лечущего врача, но в уме знал, что никуда он ходить не будет. Он эти семь дней и то еле вынес в больнице. — Тэхён, ты будешь ходить на консультации, — зная характер своего хёна, Чон решил заранее поставить тому ультиматум. — У тебя во сне, — Ким ухмыльнулься и сел в машину, которая ждала их у входа. Чон ругнулся под носом и последовал примеру друга, сев на заднее сиденье. Они бы проехали дорогу до аэропорта молча, если бы не входящий звонок от МинЁн на телефон Чона. Девушка должна была вернуться в Корею тем же рейсом, что и мужчины. — Да, МинЁн. — Чонгук, мы уже на месте. — Вы? — Чон невольно посмотрел на сидящего рядом друга. — Мира летит с нами? — Нет, она просто пришла проводить меня. — Хорошо, мы тоже скоро подъедем. Ким уже понял, что всего через пару минут снова увидит её. По телу вновь прошелся холодок от этой мысли. Всю эту неделю Мира не навещала его в палате, но, как заверил его друг, спрашивала о его состоянии у МинЁн. Теперь он не знал, как себя вести с ней. Она переживала за него, но ни коим образом не показывала своих чувств. А есть ли они? Ким не мог с уверенностью что-то полагать. Подруги встретили их у самого входа. Мира нервно теребила края футболки, когда МинЁн и Чон оставили их с Тэхёном наедине. — Тебе здесь нравится? — Тэ посмотрел на неё с высоты своего роста. — Хочу ещё побыть пару дней, — Мира вздохнула, но не подняла взгляда. — Тебе лучше? — Посмотри на меня, — Ким приподнял ее голову за подбородок. — Я никогда больше не появлюсь в твоей жизни, если ты этого хочешь, — было больно произносить эти слова, но он должен понять, что она к нему чувствует. — Ты этого хочешь? Она пробежалась взглядом по родным чертам лица, и почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Раньше тебя со мной связывал ребенок… Но сейчас ты свободна, Мира, — он скользнул пальцами от подбородка к её щеке. — Тебе нравится эта свобода? — Тэхён, как ты не понимаешь… — Подожди, — Ким резко отстранился от девушки и снял с шеи цепочку с маленьким колечком. Оно явно принадлежало не ему. — У тебя есть время подумать, — он закинул серебристую вещь на хрупкую шею брюнетки. — Я буду ждать тебя в Корее. Если решишь, что у нас действительно нет шанса, верни мне её, — он сжал в ладони колечко. — Я очень буду ждать тебя, Мира, — он отстранился и выпустил из рук изделие, которое красиво легло на грудь брюнетки. Она не успела ничего сказать. Ким быстро скрылся за стеклянными дверьми. Мира долго смотрела ему вслед и когда пришла в себя, обратила внимание на это хрупкое колечко. Она приподняла его и во внутренней части увидела инициалы К.Д. Это было кольцо покойной младшей Ким…