Свети как тысячи звезд

      — Милые мои, дорогие футболисты, — начал главный тренер, построив всех шеренгой у кромки поля в восемь утра.       — Начало уже плохое, — хмыкнул Дзюба и натянул рукава олимпийки на пальцы, пытаясь согреться.       — Разговорчики! — гаркнул Черчесов и, обведя всех хмурым взглядом, раскрыл записную книжку и нахмурил брови. — Я давеча грешным делом решил посмотреть, что о нас люди в интернете пишут. И знаете, мы с вами не профессиональный футбольный клуб ЦСКА, мы с вами профессиональный гей клуб ЦСКА!       Игроки молча опустили головы, только Акинфеев ухмыльнулся и толкнул Артема локтем в бок.       — И чего только в интернете не пишут, Стас Саламович!       — Игорь, вот от тебя не ожидал, мой дорогой, никак! Я так понимаю, дзюбинфеев — это как раз таки ты и один небезызвестный нападающий?       Капитан и тот самый нападающий кивнули, довольно улыбаясь, наглостью доводя бедного Черчесова до предынфарктного состояния.       — Убил бы гадов, да играете хорошо! — махнул он рукой. — Кутетины?       — Мы! — подняли руки Рома и Илья.       — С вами давно все понятно. Идем дальше! Даблсаня?       — О, это мы, Стас Саламович! — довольный Головин повис на Ерохине, откровенно прижимаясь.       — Саша, ты обалдел?! И кто это вообще придумал?       — Он! — оба Саши тут же показали пальцем на Артема.       — Я просто по контакту прошелся, смотрю, про них никто не знает, ну и кинул с левого аккаунта! — принялся оправдываться тот.       — Игорь, ты-то чего не остановил его?       — У меня рот был занят.       — Чем?!       — Банан жевал.       — Я надеюсь, что правда банан, — хмыкнул Смолов.       — Надейтесь-надейтесь, — ни разу не краснея, ответил Акинфеев.       — Ладно, черт с вами. Объясните мне кто такие бийнусович?       — Это из молодежки! — услужливо подсказал Артем.       — То есть педики с мячом вам на смену уже готовы?       — Ага. Только у вас уже данные устарели. Бийнусович распался. Понимаете, там Арнор приехал к Хердуру, и Яка и Кристьян остались вдвоем, правда, они уже, насколько я знаю, третьего опять нашли, Никола Влашич. Пару недель назад купили.       — Дзю, просто захлопнись, ладно? — закатил глаза Кутепов. — Пока не начали все тройнички обсуждать.       — Да! — в один голос согласились Миранчуки.       — Кстати, о тройничках, — тут же спохватился тренер. — Федя, как так-то?       Смолов в ответ нагло притянул к себе близнецов и, картинно вздыхая, выдал.       — Не ставьте меня перед выбором, Стас Саламыч. Я тогда играть не смогу.       — Нет, все-таки мне с Гончаренко и его манией скупать педиков надо поговорить. Макс, куда ты смотрел? — обратился он к переводчику, спокойно смотрящему на всех с легкой улыбкой.       — Разве Виктора Михайловича остановишь?       — Так, вот еще один! — Черчесов глянув на заметки. — Джинский?!       — Вообще-то я не гей.       — Один раз не пидорас, да Джика? И три, и четыре? Все видели, как Газа тебя за попу держал, Федя видос скинул, — хмыкнул Артем.       — Да вы же давно вместе живете, зачем гаситесь? — закатил глаза Рома.       — Стоп, а разве сейчас уже не нокиа? — встрял Илья.       — Какая нахер еще нокия, Жор?! — Юра сверкнул глазами.       — Не было ничего, поверь мне!       — Дома поговорим. Есть у меня идея кто это!       — Смолончуки, вы заебали, — гаркнул Черчесов на шепчущих что-то Феде в уши Лешу и Антона, от чего тот совсем выпадал в астрал. — Нет на базе трехместной кровати.       — Ничего-ничего, мы помещаемся.       — В общем, так, ребята. Когда я говорил, что когда вы едины, вы непобедимы, я не имел в виду, что физически. Представляете, что за ор будет стоять на выездных матчах? По разным номерам распихаю и на замки закрою!       — Вы ж сами на первой тренировке крикнули «На парочки рассчитайсь», — хихикнул явно получающий от происходящего удовольствие Головин.       — А почему эти тогда втроем? — снова посмотрел на Смолова с близнецами Черчесов.       — Просто после заката мы превращаемся в одного огромного тролля и нападаем на Федю.       — Не врите! Единственный тролль каждую ночь только со мной, — Акинфеев по-детски показал им язык.       — Игорь! — обиделся Артем.       — Цыц мне там! Последнее. Кто такие черчевич? Я уже голову сломал.       Стоящий рядом Игнашевич закрыл лицо руками.       — Стас!       — Бля.       — Дмитрич, ты утром такое шоу пропустил, — взял Дениса в оборот Дзюба, стоило только тому появиться на базе аккурат к концу вечерней тренировки. — Саламович наш — тоже НАШ! Кто бы мог подумать!       — Артем, не части. В чем дело?       — Он хочет сказать, — принялся объяснять Рома, когда они собрались за общим столом, — наш главный тренер и второй тренер вот что эта булочка с джемом. Неразделимы и счастливы. А еще нам выговаривал.       — Какая разница кто с кем встречается, главное играем хорошо, — пожал плечами Марио и подмигнул Денису.       — Ребята, сегодня вечер свободный, может, сходим куда? — предложил Ерохин.       — Предложение, конечно, хорошее, но у нас с Темой уже планы.       — Знаем мы ваши планы, завалитесь как два старых геюги на диван кино смотреть, — махнул на них рукой Илья. — Но вообще мы тоже сегодня хотели отоспаться. График все соки выжал уже.       — День, ну хоть ты! — умоляюще заломил руки Головин. — Сходим, потанцуем.       — Вообще, я… — начал он.       — Я за! — перебил его Марио, ласково потрепав по колену под столом. — Веселье не помешает.       Просидевший почти весь вечер Денис устало откинулся на спинку дивана и бросил взгляд в толпу танцующих. Марио танцевал рядом с двумя Сашами, то и дело сбегая от приближающихся к нему девушек. Заметив его долгий взгляд, Фернандес быстрым шагом направился к нему и сел рядом.       — Болит? — спросил он, невзначай пробегая по внутренней стороне бедра, воспользовавшись темнотой клуба.       — Нет, просто танцевать не люблю. Больше смотреть, — улыбнулся в ответ Черышев.       — Красиво у тебя выходит.       — Я же бразилец. Это в крови, — хмыкнул тот и придвинулся ближе. — Раз ты не хочешь танцевать, может, сбежим ко мне? Облизнув губы, Денис кивнул.       — Да.       Включив музыку, Марио притянул его ближе, положив одну руку на бедро, другой обнимая за талию.       — Это легко, — ободряюще кивнув, он стал двигаться вместе с ним.       — Я стесняюсь. У меня никогда не получается так, как у тебя.       Склонившись, Фернандес легко скользнул губами по шее, заставляя сердце биться быстро-быстро.       — Просто потанцуй со мной, — тихо прошептал он и прикусил мочку на ухе.       — Ты уверен, что хочешь сказать именно «потанцуй», — так же шепотом ответил Денис, положив руки ему на плечи и смотря в глаза.       — Я очень плохо говорю по-русски, помнишь? — в карих глазах искрились смешинки.       — Дай-ка проверю насколько.       Обхватив за шею руками, Черышев накрыл его губы своими, сразу же толкаясь языком в рот. Жар, разлившийся по телу за последние полчаса, подталкивал броситься в омут с головой.       — Это похоже на «танцевать»? — спросил он через пару минут, давая им возможность отдышаться.       — Смутно, — голос Марио будто стал на пару тонов ниже. — Теперь я покажу.       Взяв за руку, он облизнул его указательный палец и медленно засосал, играя языком, смотря прямо в глаза. Денис нервно сглотнул и подался вперед, снова ища влажные губы, но Фернандес мягко остановил его и принялся выцеловывать запястье, прикусывая там, где бьется пульс.       — Это значит «танцевать»? — еле слышно спросил он.       — Еще нет, — склонив голову лукаво посмотрел на него тот. — Хочешь узнать?       — Очень.       Толкнув спиной на простыни, Марио принялся целовать медленно в губы, посасывая, прикусывая, будто снова дразня. Крепкие ладони забрались под футболку и прошлись по прессу, нежно гладя. Притянув за шею теснее и не давая разомкнуть поцелуй, Денис принялся расстегивать его джинсы, скользнул ниже в трусы, как только поддалась пуговица, и сжал уже налитый член. Фернандес охнул и застонал ему прямо в губы.       — А ты умеешь все-таки танцевать.       — Я же говорю, я хорош в двух вещах. Футбол и работа языком. Хочешь узнать насколько?       — Признаю, один-один, — Марио откинулся на спину, устраиваясь головой на подушке. — Потому что очень хочу.       Усевшись сверху, Денис снял с себя футболку и отшвырнул в дальний угол комнаты. Тот в ответ потянулся было к его торсу погладить, обнять, но он перехватил его руки и прижал к постели. Губы коснулись шеи, вырывая тихий стон и толчок бедрами.       — Это ты красивый, Марио, — прошептал Денис, целуя медленно каждый доступный кусочек, полизывая слегка, забираясь руками под кофту, лаская. — Самый красивый.       Чуткие пальцы нашли один из шрамов, погладили, и он нырнул вниз, чтобы снять с парня лишнюю одежду, но Фернандес его остановил.       — Оставь.       Денис рывком сел.       — Не понимаю. Ты меня не хочешь?       — Хочу, конечно, хочу. Просто оставь ее, ладно? — Марио тоже сел и обнял его крепко поперек поясницы, удерживая на себе.       — Ты ведь переодеваешься перед ребятами. Что не так сейчас? Откуда эти шрамы?       — Денис, — Фернандес положил ладонь на его щеку, нежно гладя.       — Откуда? — упрямо спросил парень.       Вздохнув, тот прикрыл глаза.       — Не этого я сегодня хотел. Ты ведь читал историю о том, что я сбежал из Гремио?       — Конечно. Но нигде не написано почему.       — Потому что такое не пишут в наших газетах, — Марио снова вздохнул, собираясь с духом. — Не везде относятся к нам так хорошо, как в ЦСКА, понимаешь?       Закусив губу, он кивнул.       — Его хотя бы посадили? Наказали?       — Их, — коротко ответил Марио и качнул головой. — Нет.       — Ох, Марио, — Денис крепко обнял его, прижимая тесно к себе. — Все будет хорошо!       — Все уже хорошо, tesouro (сокровище).       Денис медленно потянул его майку вверх, глядя прямо в глаза.       — Я люблю каждый твой шрам, каждый синяк, каждую ссадину, слышишь? Я люблю тебя, если ты это еще не понял. Я сам понял только сейчас, наверное, — он взял его лицо в свои ладони. Вспомнились почему-то слова прочитанные когда-то. — Как лента алая губы твои, и уста твои любезны; как половинки гранатового яблока — ланиты твои под кудрями твоими. Я люблю тебя.       — Ты… правда?       — Да! — выдохнул Денис и, расправившись, наконец, с майкой, толкнул снова на постель, принимаясь покрывать поцелуями любимое тело.       Язык медленно скользил по мелким, редким шрамам вдоль ребер, губы рисовали дорожку ниже к расстегнутым джинсам. Щеки Марио цвели румянцем, стоны рвались из груди. Он подал бедрами вверх, и Денис, ощущая его жар, упирающийся в себя, застонал в ответ. Фернандес снова сел, снова обхватил его поперек талии, снова жадно, голодно поцеловал. Опрокинул на простыни и сжал до боли в своих руках.       — Я люблю тебя тоже, конечно, люблю. Ты чудо, Денис.