Тараканы в голове.

Главное ляпнуть, а дальше люди сами додумают и воодушевятся. Собственно, на этом моя роль в спасении острова закончилась. Никола отключил питание смертоносной машины, предварительно выпрыснув в воздух антидот. Бабуля Кизи осмотрела островитян, выписала курс лечения, который оставалось только осуществить. Каждый день мы поили пострадавших отварами трав, постепенно возвращая желудку способность переваривать пищу, делали массаж, тонизируя мышцы. Кто бы мог знать, как сильно я проклинала свою альтруистичную натуру. День и ночь приходилось следить за сотней пострадавших. Как говорил мой психолог, если вы считаете, что жизнь прекрасна, значит, антидепрессанты подобраны правильно. Свои я забыла во Владимире. Зато какой кудесницей была бабуля Кизи! Махнет правым рукавом — озеро, махнет левым — лебеди, махнет еще двести грамм — и галлюцинации посложнее. Ух, старушка, буквально на голой коленке сварила самогон. Меня унесло с одного бокала, выпитого маленькими глотками с перерывами в минуту. Никакой опыт не помог! К счастью и на нашу улицу заглянула удача. Первыми очнулись учёные из экспедиции, поскольку меньше всех находились под действием яда. К тому времени, их желудок мог воспринимать сухие фрукты и орехи. Многих пришлось заново учить ходить, однако радости от прибавления разумных существ ничего не могло затмить. Особенно взволнованной выглядела бабуля Кизи. Она буквально порхала вокруг коллег, чьи знания очень пригодились в дальнейшем. Среди учёных оказались физик, биолог, селекционер, врач и многие другие. Благодаря светлым головам получилось организовать настоящий госпиталь, в лучших традициях кинематографа. Стоило учёным начать ходить, как я смогла порадоваться новому событию — у острова пришвартовалось торговое судно. Нам оказали посильную помощь, перенеся всех пострадавших на берег. Презентовали газовую плиту с полным баллоном, чтобы перейти на белковую пищу. В то же время очнулись ещё несколько островитян. Они сердечно благодарили всех, кто помогал в спасении. Выслушав восторги аборигенов и потешив своё самолюбие, я незаметно скрылась в сторонке. Любителям комфортных условий нечего делать в дикой природе. Остров больше не нуждается в моей помощи и можно отправляться дальше. Без прощаний и прочих соплей, я тайком пробралась на торговое судно в день отплытия. Корабль двухъярусный, на нижней палубе отыскалась кладовая с продовольственными запасами. Злорадно хихикнув, я обосновалась в дальнем углу за ящиками с грибами. Вещей в сумке кот наплакал: трое семейников, пара футболок, мешочек устриц и немного надежды на лучшее. На поясе болтался единственный друг и соратник — мистер Джон. В горле встал ком, я шмыгнула носом. — И уносят меня, и уносят меня, в цветную звенящую хрень три белых коня, два красных слона, пингвин, бегемот и олень. — Всегда хотел тебе сказать, что хуже твоего голоса только скрежет вилки по тарелке. В темноте трюма показалась фигура Николы. Выражение его лица, по обыкновению, оставалось абсолютно безучастным. Впрочем, в голове вертелись домыслы, что лицо просто не успевало отобразить все эмоции рыжика. Корабль тронулся, я насупилась. — Ты самый бестактный человек, которого я знала! Поучись у мистера Джона молчанию. Из-за спины Николы выглядывал набитый до краёв мешок. В потёмках его можно было принять за горб. Сгрузив свою ношу у моих ног, парень приглашающе кивнул, давая одобрение на осмотр. На картошку не похоже. Взору предстала большая куча книг, которые мы конфисковали из библиотеки деревни: переплёты в кожаных обложках, никакой типографии, бумага пергаментная, листы сшиты нитью. Надеюсь, успею прочесть до того, как они разваляться. Ай, да Никола, ай, да абориген. Что сказать, мозговитый малый. Не отрываясь от книг, я потрепала рыжика за щёку и полностью ушла в работу. Главное запомнить название растений и среду их обитания, чтобы закупить семена в следующем порту. Никола пристроился рядом, смачно откусывая яблоко. Хрустящие звуки из чужого рта действовали на нервы, не позволяя сосредоточиться на тексте. Выхватив яблоко, я сама откусила плод, наслаждаясь его сочностью. Вдруг дверь каюты открылась, послышался скрип половицы и на пороге появился мужчина средних лет, далеко не самого свежего вида, смуглый, с чёрными волосами выгоревшими на солнце, и помятой физиономией. Незнакомец почесал недельную щетину. — Глупо было надеяться остаться незамеченными. Вылезайте из кладовой. Послушавшись, мы собрали книги обратно в мешок, и вышли на палубу. Здесь было оживлённо, множество людей сновали туда-сюда, перетаскивая коробки, распуская паруса, кто-то просто слонялся без дела. Мужчина закурил, пуская клубы дыма мне в лицо. Я закашлялась. — Я — Грег, и меня не волнует, по какой причине вы забрались на корабль. Нахлебники нам не нужны. Будете работать на камбузе. — Камбуз, я так понимаю, это кухня, — Никола ткнул меня локтем под рёбра. — Извините уж, по-английски я говорю со словарем, с людьми пока стесняюсь. Женщина-филолог: яркие множественные сарказмы на первом же свидании. Чувствую, не подружимся мы с этим Грегом. Тем временем, мужчина привёл нас в камбуз, где познакомил с коком по имени Бак — юрким и толстым мужичком, который тут же нагрузил работой, посадив чистить картошку. Между делом, Бак непрерывно болтал: — Вас как звать-то? — Долли, Никола и мистер Джон, — представила я нашу дружную компанию. Толстяк посмеялся. — Послушайте, Бак, а можно будет позже взглянуть на карту мира? — Такой не существует. Ещё никому, кроме Роджера, не удалось переплыть весь мир. — Кто такой Роджер? Бак странно взглянул на меня, как когда-то Никола с бабулей Кизи. Со стороны Николы послышался грохот посуды. Неужели незнание географии менее удивительная вещь, чем незнание имени какого-то мужика? Этот мир убивает мою логику. — Деточка, ты как будто с луны свалилась. Двадцать лет назад Гол Д. Роджер переплыл морское течение Гранд Лайн, став Королём пиратов. Его казнили в Лог Тауне, где перед смертью он рассказал всему миру, что спрятал своё легендарное сокровище, Ван Пис, на последнем острове — Рафтеле. С тех пор началась Великая эра пиратов. Весь молодняк ринулся покорять океаны, чтобы добраться до сокровища. — А что это за сокровище? Золото? — Кто знает, может золото. Ещё поговаривают, что там спрятана история потерянного века. Или сильное оружие… Да что угодно. Через некоторое время вернулся Грег, отправив Николу работать на палубу. Мол мужчина должен быть сильным и крепким, тем более в море. А чему он может научиться на камбузе? Разве что тарелки до блеска натирать. Своё чувство справедливости и равноправия я засунула поглубже и злорадно помахала другу ручкой. Пусть крепнет и набирается сил. Обед оказался достаточно сложной процедурой. На каждый мой шаг оборачивались мужики, отвешивали комплименты. Когда особо наглый индивид хлопнул по попе, я убежала из столовой, спрятавшись на кухне до конца перерыва. Позже Бак отвёл меня в медпункт, где обитала вторая женщина на корабле — Ами. Приятная немолодая особа в белом халатике. Я посетовала, как та здесь может жить. Впрочем, шибко болтливый кок ещё раньше поведал, якобы медсестра Ами замужем за врачом, вот к ней и не лезут. Девушка, она и в Африке девушка, а вдруг нападение пиратов, да врач обиду затаил. Здесь такого понятия, как клятва Гиппократа, не существует. Попросила зубную пасту и щётку, а также узнала, как женщины этого мира справляются с критическими днями. История, конечно, печальная. Поделились со мной стерильными тряпочками. Что ж, и на том спасибо. Вечером моряки устроили крупную пьянку. Я с опаской и угрюмым лицом присоединилась к команде, пристроившись рядом с Баком. Мужики заулюлюкали, но кок показал им свой большой кулак и усадил рядом с собой. Отовсюду доносился шум, гам, кто-то играл в карты, кто-то вещал истории о приключениях известных здесь капитанов. Были и такие, кто рассуждал на тему политики и пиратства. Бак поставил передо мной кружку с алкоголем. По цвету и запаху похоже на пиво, но горло обожгло так, будто выпила спирт. — Ром, — рассмеялся Бак. — Никогда не пробовала. — Откуда ты такая взялась? — Хороший вопрос, — «он, конечно же, останется без ответа», — закончила я в голове. Бак допивал своё пойло, жадно поглядывая на чужие кружки. Я схватила свою, протянула толстяку, но резко остановилась, залпом осушив до дна. Кок вновь запрокинул голову, гогоча во всё горло. — Ты на мужиков не обижайся, они плохого не сделают. Дурачатся, ей богу, как дети малые.  Я согласно кивнула, млея от прохладного ночного ветерка. В голове плыл туман, движения становились всё более неуверенными и тягучими, точно захмелела. — Знаю, — буркнула в ответ. Алкоголь отрицательно влиял на моё настроение. В этом плане с друзьями всегда шли расхождения: когда те становились весёлыми и смелыми, отправляясь покорять новые высоты, я впадала в уныние, а в худшем случае в сон. Тем временем Бак подливал ром. Я подняла глаза к небу. В море звёзды казались ярче, и намного больше. Сияли, точно алмазы на тёмно-синем бархате. Кто-то завёл негромкую песню, другой его подхватил, и вот, по палубе разнёсся дружный хор голосов. Ко мне подскочил молоденький юнга, забавно подавая руку. Я хитро усмехнулась, принимая приглашение. Мальчишка танцевал хорошо, в ритме вальса, подбрасывал в воздух сильными руками. Я сама не поняла, как перешла в руки к Баку и отплясывала с ним: неуклюже, отдавливая друг другу ноги. Затем были другие моряки, лица которых были совершенно незнакомы. Краем глаза я заметила Ами, извивающуюся в руках мужа. В какой-то момент талию обняли щуплые руки Николы. Танцор диско профессионально заваливался на меня и топтал ноги. Уставший после физической работы и вдрызг пьяный, парень мог вызвать лишь жалость и нежную улыбку. Несмотря на своё состояние, Никола так мило старался не упасть, что несколько минут можно было пережить. По окончанию пьянки нам предоставили каморку: тесную и пыльную, зато с гамаком. Сбросив тушку рыжика, я поинтересовалась у прохожего моряка, сколько парень выпил. — Пятьдесят грамм. — Его так унесло с пятидесяти грамм? — Ром — алкоголь для настоящих мужчин, девчонка, — хихикнул моряк и шатающейся походкой удалился. На следующий день Никола представлял собой печальное зрелище: весь зелёный, болезненный, он стоял, согнувшись над краем бортика, и в перерывах между рвотными позывами клялся, что станет трезвенником, коих ещё поискать надо. Я стояла рядом и подавала другу водичку. По правде сказать, похмелье и меня не обошло стороной, но богатый опыт в этом деле сыграл свою роль. Долго прохлаждаться не позволил капитан Грег. Он погнал меня в камбуз, в то время как Николу поразил очередной приступ рвоты. Моряки как раз закончили завтрак, и после них осталось много посуды, которую предстояло перемыть. Работать отчаянно не хотелось, поэтому я тихонько скрылась из-под бдительного надзора в толпе мужиков. Я тучка-тучка-тучка, я вовсе не медведь. Невероятным образом я очутилась в той части корабля, которую ещё не успела исследовать. Кажется, она называется носом, только в обратной стороне. Точно, корма! Кругом стояли знакомые по профессии, ящики и горшки, засыпанные землёй. Зелёный куст, росший в одном из ящиков, зашевелился и оттуда выскочил низкорослый, коренастый мужичок. Его подтяжки идеально сидели на широких плечах, а очки сползли на красный нос. Он внимательно рассматривал корешки неизвестного саженца, которые аккуратно держал в руках, таких же шершавых и желтоватых, как у меня. Однако меня волновал другой вопрос: неужели накрылась моя потрясающая бизнес-идея? — Любезный, не подскажите, как часто на кораблях практикуются висячие сады Семирамиды? — Надо же, сгнил, — бормотал мужик, пристально вглядываясь в корешок. — Любезный! — окликнула я. Недовольно на меня устремили взор. — Ты от Ами? Снова адамов корень? Сорви на той клумбе и прекрати кричать, — эмоционально замахал руками незнакомец, указывая направление. — Не знаю, что вы принимаете от головы, но оно вам явно не помогает! Я спрашиваю, часто ли на суднах занимаются агрокультурами? Карлик в ступоре уставился на меня. Пришлось повторить вопрос в третий раз. Да! На кораблях довольно часто разводят растительные культуры. Вот так накрылась моя бизнес-идея. Однако сдаваться не хотелось, поэтому состоялся длинный и бурный диалог двух любителей земли о том, что трудно выращивать в условиях плавания, на что начальство не выделяет бюджет и так далее. Подобного рода вещей здесь было достаточно и во многом причины неудач и нехватки свежей зелени зависели от специфических условий выращивания. Какие-то растения априори не должны дышать одним воздухом, каким-то нужен сухой климат. Начальство не желало слышать о подобных частностях и лишь отмахивалось со словами: «Вы технолог аграрной промышленности, вот и разбирайтесь, шевелите мозгами, но в выделенную сумму укладывайтесь». В конце концов, старики уставали ругаться, и эксперименты заканчивались. Что ж, для меня появились хорошие новости, ведь надо мной никакого начальства не стоит. А начинать можно с малого и по степени прибыли открывать новые культуры. — Доооолли! — Послышался слабый крик Николы, который вновь прервала тошнота.