Тараканы в голове.

Крики чаек встречали и провожали корабли. Белые, как облака в ясный день, они кружили над островом, создавая гул. Наверное, чтобы под шумок стащить рыбу. И всё же я надеялась, что вороватые существа несут добрые вести. Во всяком случае, погода стояла прекрасная, даже душная. По берегу тащились следы лодки — не меньше двух метров. Мы с Николой хотели начать путь как можно дальше от пиратского корабля, от неприятностей. Но лодка оказалась тяжёлой, а работа бессмысленной, так что затея оборвалась едва начавшись. — Куда теперь? Старпом собственной персоной пришёл провожать бывших пленников. Он лениво разлёгся на песке, подпирая спину гладким валуном. Смотреть на пирата нельзя без зависти, ведь мои нежные ножки плавились от жара песка. — Рассекать просторы Гранд Лайна. Торговать. Жить, как раньше. Я подняла глаза к небу. Солнце вошло в зенит. Никола недалеко от лодки воевал с Котлетой. Ей так понравился простор фрегата, что возвращаться на рыбацкую лодку альпака категорически отказывалась. Тем временем, Лысый покопался в карманах, выуживая сигару, чиркнул спичкой и закурил. Его глаза блеснули хитрым задором. — Я буду скучать. На лицо выползла предательская улыбка. — Не сомневаюсь. Всё-таки удивительный он человек. Знает, когда стоит промолчать, а когда вывести из себя. От Лысого веет спокойствием и стабильностью, присущей зрелым мужчинам с большой буквы «М». Я бы с удовольствием влюбилась в него, осталась на корабле Бэзила Хокинса и стала пираткой, но… Моё «Но» только что заперло Котлету в каюте с рассадой. И смех, и грех: разница между нами пролегает сквозь восемь лет разницы в возрасте и миллиарды километров между Вселенными. Только чудо могло устроить эту встречу. — Иди к своему рыцарю, — в зад прилетела босая нога старпома. В его голосе слышалась уверенная улыбка. Наверное, я бы даже поверила в её естественность, не проскользни такая знакомая, надрывная хрипотца. Я замерла. Губы сжались в одну линию. Сколько себя не обманывай, а сердце всегда побеждает. Не правда ли, пират? Как жаль, что обстоятельства не всегда идут навстречу. Именно поэтому он улыбается. Не хочет, чтобы я оборачивалась, чтобы видела горечь в глазах. Не хочет оставлять чувство вины. Я знала. И шагнула навстречу избранному пути. Невысказанное «спасибо» повисло в воздухе терпкой пылью.

***

Морской ветер трепал волосы. Не в первый раз, и всё же сейчас он имел особую ценность. Мы наконец-то свободны. Можно расправить лёгкие и вдохнуть полной грудью, потянуться, похрустеть костями и улыбнуться чистому небу над головой. Только Никола, до ужаса рациональный человек, хлопотал вокруг парусов, да к тому же успевал делать замечания по поводу руки. «Не поднимай, не перетруждай, перевяжи», — говорил он. А мне было весело. Отплыв на значительное расстояние, мы остановились, чтобы выбрать маршрут. На острове Бэзил Хокинс дал координаты. Якобы в этом месте нас дожидается фрагмент к межпространственной дыре. Покопавшись в бюстгальтере, я выудила клочок бумаги. Никола сверился с картой, нахмурился, покачал головой. — Две недели пути. Нам не хватит запасов. — Тогда остановимся по дороге, — махнула рукой. Макушку пригревало. Мы лениво устроились под тенью широких листьев кабачка. Ничего не предвещало беды, а Гранд Лайн, тем временем, только и выжидал момент, чтобы показать зубы. Вода забурлила. Мир качнулся. С самодельной полки, повалились ящики. Удержавшись за нос лодки, я устремила взгляд в море. Впереди образовалась полоса, конец которой убегал далеко за горизонт. Она стремительно расширялась, пока не разделила море надвое, как яичную скорлупу. Ужасающее по своей грандиозности зрелище. Не иначе, как наступил конец света! Минутное наваждение спало под визгливым голосом компаса. Пока мы ловили ворон, лодку уносило прямиком на морское дно. Подхватив вёсла, загребли с такой силой, что лодку подбрасывало в воздух, где она пролетала ещё несколько метров перед тем, как шлёпнуться на воду. Ни слова о синхронности! Лучшие танцоры мира не сравнятся с парочкой приключенцев на грани смерти. Как бы то ни было, мы справились с задачей. Удивительно, ещё полгода назад, пятнадцатиминутная пробежка казалось непреодолимой задачей, геенной огненной. Сегодня я выдерживаю час гребли, после чего привожу дыхание в порядок всего за пятнадцать минут. Вместо мягкого жирка, тело покрывал плавный рельеф мышц. Кроме того, они были не просто украшением, которое создают себе в комфортных спортзалах, а настоящим инструментом. Выносливость, скорость, сноровка — всё то, что раньше оставалось недостижимой мечтой, сегодня можно «потрогать» в буквальном смысле. Вскоре после отдыха, в голову взбрело поковыряться на кухне. Настало время огурцам проявить себя в полной красе. Для этого я запрягла Николу, поручив ему кипятить литровую баночку, которая отыскалась в закромах каюты вместе с плотной резиновой крышкой. В то же время, я занялась приготовлением ингредиентов. К счастью, сушёные веточки укропа, листья малины и хрена я купила ещё на зимнем острове по нереально низкой цене. Помнится, ещё удивилась, думала брак. А оказалось, что подобное добро не особо ценится у здешних хозяек. Зато мне удалось накормить Николу солёными огурцами по маменькиному рецепту. Здесь же продолжила готовку новой порции пива для хищного растения. Однако радоваться успехами пришлось недолго. От работы отвлекала ноющая боль в руке. В сравнении с состоянием раны на пиратском корабле, дела мои плохи. До заживления ей, как до Китая раком. Отвлёкшись, я заметила, что Никола что-то усердно строчит на бумаге. Оказалось, мой юный гений, на одних книжках дошёл до изучения тригонометрии, а вместе с ней теплоёмкости и термодинамики. — Что с рукой? — мрачно поинтересовался парень. Я взглянула на источник боли. За края бинтов выходила опухшая краснота. Мы сняли ткань, чтобы проверить. Случилось то, чего следовало ожидать — рана загноилась. Смотреть на неё страшно: красно-синяя, с сочащейся белёсой жижей, похожей на сопли или просроченный крем. Ещё страшнее представлять болезни, которым она может способствовать. Впрочем, Никола встряхнул, заставляя взять себя в руки. Под моим чутким руководством, он помыл руки, обработал их спиртом, после чего-то же самое сделал с раной. Даже будучи оптимистом, я понимала — дальше станет хуже. Не знаю, что сыграло большую роль, самовнушение или зараза, но к ночи поднялась температура. Рука никак не хотела проходить. Я пыталась заснуть, чтобы убить время, но мысли и чувства снедали. В конце концов, Никола дал обезболивающие с наркотическим эффектом. Что-то вроде морфия. Заснула быстро, а вот ночь провела отвратительно. Мне снились крики. Те, что слышала от понеглифа, только на этот раз они сопровождались картинками. Чёрные, белые, азиаты и европеоиды — люди бежали и умирали. За ними гнались неясные тёмные фигуры с безумными улыбками. А я стояла посреди всего этого хаоса и молча наблюдала. На лице не единого отпечатка мысли. Ровное холодное серое, совсем как поверхность ужасающего камня. Только мы одни застыли друг против друга, глядя вперёд и в то же время в никуда. А люди обтекали нас, словно потоки воды. Сон оборвался. Не открывая глаза, я скинула одеяло. Мокрая от пота одежда скользила по телу, и я ощущала каждую катышку. Казалось, меня царапают ковриком из гвоздей. Вечные спутники в виде слабости и головокружения, уже парили над головой. В каюту забежал Никола. Каждый его шаг и каждое слово отдавало в голове микроскопическими взрывами. Я поморщилась. Нет сил открывать глаза. Парень накинул одеяло обратно, на потное тело и приказал не выпутываться. — Ты знаешь, что с тобой? — спросил он. Звук дошёл до меня, как сквозь ватную пелену. — Сепсис. Заражение крови. Ужасные слова, произнесённые спокойным голосом уже не воспринимаются так страшно. Я пыталась обмануть себя. — Это опасно? — Если мы не найдём врача, я умру. Никола дёрнулся, как от пощёчины. Наклонился ко мне, и аккуратно обнял. — Найдём. Ты только держись. До острова осталось несколько дней. Я запустила пятерню в волосы друга, нежно перебирая их. В носу щипало от подступающих слёз. Я буду стараться. Не сдамся. Но… пусть Вселенная поможет нам. Иначе мы не успеем. Пребывать в сознании пришлось недолго. Сон снова увлёк в свои далеко не радужные дали. Кошмары продолжались. Сотню раз, то же самое: крики, кровь и моё безразличное серое лицо, которое внимательно следило за понеглифом. Я уже начала привыкать, когда сквозь крики прорезался слабый шёпот… С палубы доносился грохот. Лёгкой походкой в каюту влетела Котлета. Она жалостливо мычала, тыкалась в ладонь, в грудь. Белая шёрстка альпаки успела здорово отрасти. Несмотря на внешнее сходство, наши миры сильно отличаются. Никола прибежал с несколько виноватым видом. Он хотел унести животное, но я остановила. Чуть подвинувшись, пригласила Котлету к себе и уснула, поглаживая милое, но такое несносное существо. Больше я не просыпалась. Только слышала неясные, приглушённые звуки. На лодке что-то происходило, и я жалела, что не могу помочь. Ненавижу беспомощность. Позже пришла мысль, что связь с внешним миром покоилась у меня в кармане. Компас охотно делился наблюдениями. В очередной раз, когда до слуха донеслись чужие голоса, Роджер просветил, что в море образовался остров. Он странно хихикал, явно зная больше, чем говорил. Ясно одно — на карте остров не отмечен. Но хуже всего, отсюда начинаются владения Мирового Правительства. Тех самых варваров, которые уничтожили родной остров Николы.