Тараканы в голове.

Однотонные металлические стены плыли перед глазами, смешиваясь в единое серое пятно. Смыкаясь на потолке, они продолжали своё движение, и, казалось, не будет им конца и края. Каждое утро я открывала глаза, выискивая царапины, неровности, малейшие недостатки в безумном творении дизайнерского гения. Но таковых не было. Каждую ночь мне снился понеглиф, с его гладкой поверхностью, будто вышлифованной точнейшими машинами современности. И по пробуждению меня вновь ждал бесконечный блеск металла. Только резкий запах пота, которым пропиталась футболка, говорил, что стены ещё не поглотили моё больное тело, что я всё ещё биологически активна, и, следовательно, жива. Не берусь рассуждать о верности наблюдений. Чего только не привидится в бреду. Однако помещение действительно угнетало. Оно, как дементоры, высасывало радость, силы и желание жить. Иногда я путалась, где заканчивались ночные кошмары, и начиналась реальность. Потому что мысли, не хуже трупных червей, съедали разум. Роились в черепной коробке, словно в банке, смешивались друг с другом, обрывались, и никак не могли зацепиться. Как на стенах палаты не было ни одного заусенца, так и в голове вокруг клубка мозговых извилин — бездонная пустота. Никола зашёл ко мне лишь раз. Он договорился с людьми Мирового Правительства и помог перебраться в палату. С тех пор прошло пять дней, а о нём ни слуху, ни духу. Есть повод забеспокоиться. Однако компас осаждал, мол, парень уже взрослый, а у меня постельный режим. Врачи приходили три раза в день. Неизменно в белых халатах, синих хлопковых штанах и медицинской маской на лице. Всегда молчаливые и холодные. Они приносили еду, таблетки, промывали рану и уходили. Как-то я попыталась заговорить с одним, но тот отвечал односложными предложениями. Чаще всего это были: «Секретная информация», «Вам расскажут обо всём позже», «Соблюдайте постельный режим и совсем скоро сможете выйти из палаты». Другими словами, меня умело отшивали, не выдавая при этом ни грамма информации. Рука уже не болела: то ли начала заживать, то ли мне кололи сильные обезболивающие. Дни тянулись как жевательная резинка — невыносимо долго. Делать в палате особо нечего. Если раньше я коротала время во сне, то сейчас спать не хотелось от слова совсем. В очередной раз, уставившись в потолок, я почувствовала чужое присутствие. Обернулась: в палате по-прежнему никого не наблюдалась. Уже было решив, что потихоньку схожу с ума, я вновь хотела лечь, как в углу блеснула фигура. Предположение оказалось небезосновательным. Вопреки здравому смыслу и всем законам физики из стены торчала девчонка! Круглое лицо нахально улыбалось аккурат между торшером и полками. Без ног! Линию талии разрубала металлическая стена. — Ты кто? — моргнула. — Сара, — представилась девчонка. — Ты, наверное, никогда призраков не видела? Она вылезла из-за стены, позволяя себя рассмотреть. Прозрачная бесцветная субстанция имела хорошенькую фигуру: слегка полноватая, но с ярко выраженной талией, что нивелировало этот недостаток. Волосы выбивались из косы, создавая лёгкий хаос на голове. Сверху тело прикрывал более плотный слой — платье. Оно плавно струилось до колен, напоминая ситец. Вокруг талии милыми подвязками крепился запах. Я смотрела на незнакомку, а в голове расползался вакуум. Любопытство и шок отчаянно боролись, но, в конце концов, побеждала тормозная жидкость. Все мы видели призраков на экранах телевизоров, но сравнить это с реальностью, всё равно, что дикарю показать ракету. Совершенно невозможное зрелище: как голограмма, но, кажется, стоит дотронуться, и рука окунётся в воду. Я не заметила, как встала с кровати и потянулась к девчонке, чтобы проверить её нематериальность. Но та шустро отскочила и взлетела едва ли не под самый потолок. — Прости, просто так странно. Я могу видеть светильники сквозь тебя! Мне стало стыдно! Действительно, куда подевалась моя культура? Позволить выбить себя из колеи какой-то наглой девчонке, пусть даже призраку. Сдаёшь позиции, Долли! И после этого ты называешь себя профессиональным нагибатором? — Ничего, ничего. Больше чем природа, я тебя обидеть всё равно не смогу, — девчонка явно веселилась. Между нами проскочили молнии. — Знаешь, мы могли бы помочь друг другу, — вдруг сменила тон она, закинув ногу на ногу прямо в воздухе. — Мне нужно покинуть остров. Но, как видишь, физические возможности не позволяют мне пользоваться картой или компасом. — А что взамен? — я вопросительно сощурилась. — Открою дверь. Здесь все замки на коде. — И зачем мне это? Я нахожусь на лечении. Как только рана заживёт, мы с другом уплывём без чьей-либо помощи. — О боги! Ты не настолько наивна! Думаешь, вас просто отпустят? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Честно говоря, я не особо вникаю в то, что происходит на базе, но скажу точно, что на тебе уже тестируют какой-то препарат. И лучше как можно скорее найти антидот и уплывать. Я прикусила губу. Причин доверять мёртвому человеку у меня не было, впрочем, как и неизвестным врачам под защитой правительственного флага. В голову закрались мысли о Николе. Ведь я не видела его уже пятые сутки. Конечно, если доверять моему биологическому режиму. Палата абсолютно герметична: отследить течение суток здесь невозможно. Вдруг, я спала дольше? И на самом деле прошло не пять, а все десять дней! Воображение нарисовало остров Уэйк, опустевшую деревню, полусумасшедшую Кизи и огромную машину с ядом. — Ты права. Я помогу тебе. Говори код. Призрак по-детски радостно хлопнула в ладоши, крутанулась вокруг меня и, подгоняя к двери, тараторила. Я всё ещё напряжённо ожидала подвоха. Вдруг код окажется неправильным и палату заполнит газ или по ту сторону дверей окажется вооружённый отряд наёмников, интересующихся моим фруктом. Однако ничего подобного не произошло. Дверь легко поддалась. Створки раздвинулась с лёгким «пух», как будто кто-то устало выдохнул. Я чувствовала себя совсем неуютно, оказавшись в открытом пространстве. Больничные тапки и белая сорочка не добавляли уверенности. Сара, как представилась призрак, летела впереди. Коридоры оказались на удивление пусты. Их дизайн оставался неизменным от поворота к повороту. Металлические пластинки, скреплённые между собой, составляли каркас стен, потолка и пола. Сара рассказала, что она позаботилась о побеге: навела кипиш в дальнем отсеке базы. Её «случайным образом» обнаружил охранник. Доложил начальству. Теперь все взгляды камер прикованы к тому отсеку, в то время как наш остался без надзора. Однако любопытство учёных может продлиться недолго. Всё-таки призрак явился не им самим. А охранник — человек простой, из народа. Выпил, да ловит глюки — умных людей от работы отвлекает. Его быстро определят в положенное место, тогда-то и всплывёт куда более важная деталь — на базе побег произошёл! Мы передвигались перебежками, ожидая засаду за каждый углом. Однако извилистый, словно змея, коридор оборвался обыкновенной металлической дверцей. Синей краской на её поверхности отчётливо выведен рисунок круга с водой. Как оказалось, внутри находилась прачечная. Я уважительно кивнула Саре, одобряя идею. Переодевшись в местных миньонов, мы сольёмся с окружением, тем самым выигрывая себе время на поиски антидота. Голубое платье с белым воротничком и такого же цвета манжетами село как влитое. Сверху костюм дополнял фартук, а волосы я завязала платком — уж больно цвет приметный. По подсчётам Сары, к этому времени интерес учёных должен остыть. Следовательно, охрана разойдётся по своим местам. Призрак приказала сидеть в прачечной, пока сама улетела на разведку. Скучать не приходилось. На вражеской территории кругом царила опасность. Я сидела между двумя стиральными машинами, но кто знает, вдруг в следующую секунду они перевоплотятся, как трансформеры? Мне пришлось бы сдаться. О сражении даже речи не могло идти. Какой дурак без оружия полезет на железного робота? Впрочем, пока стиральные машины оставались всего лишь стиральными машинами, а я лишь фантазировала. В ожидании нервы натянулись, подобно струне. Мысли вернулись к Саре и её лояльности. Призраку нечего терять. У неё впереди вечность — броди по миру, пугай людей. А у меня ответственность за Николу. К тому же, до сих пор ничего не слышно о Котлете. К ней я тоже привязалась. Альпака напоминала о Реме и Полине. Столько планов: пристроить ребят, вернуться домой, возможно, написать книгу о собственных путешествиях. В двадцать первом веке мне, конечно, не поверят. Но рано или поздно учёные обнаружат портал. По мере течения времени, я перестала ожидать топота охраны. Расслабилась, и даже начала клевать носом, как за дверью послышался цокот каблучков. Дверь отъехала, выдавая меня с потрохами. — Тьфу! Напугала, — в проходе образовалась женская фигура в таком же рабочем платье, как у меня. — А ты чего здесь? Все ушли в столовую. Давай, давай, работяга. Женщина схватила меня за руку и потащила за собой на буксире. Рука у неё тёплая, мягкая. С непривычки мне захотелось отдёрнуться. Но вместо этого пальцы сжали чужую кисть сильнее. Женщина пахла стиральным порошком, каким всегда пользовалась моя мама. Ей также чуть больше за сорок. На затылке русые волосы собраны в тугой пучок. Лицо приятное, с добрыми маленькими глазками и гордым орлиным носом. Я была испугана и шокирована, а главное, не знала, какое из этих чувств преобладает, и глупо следовала за незнакомкой. Вскоре мы подошли к столовой. Здесь словно вавилонское столпотворение! В помещении собрались трудяги со всех корпусов, болтая на собственном профессиональном языке, который вряд ли кто-то поймёт. Женщина толкнула меня к очереди в буфет. Не успела я опомниться, как в руке оказался поднос с противной сероватой субстанцией, называемой кашей, а также полусухими макаронами и милым жёлтым пудингом. Сесть пришлось за один стол с новой знакомой. Кашу я сразу отодвинула от греха подальше и начала с неохотой ковырять комок теста в другой тарелке. Иногда я думала, что Вселенная злопамятная и мстительная барышня. Ибо неспроста второй плен подряд мне приходилось давиться одинаково отвратительными макаронами. — А ты откуда? Что-то я тебя не видела. Новенькая? — спросила женщина. — Эм, да. Я с острова Бекия, — соврала, не моргнув глазом. — Моё имя, — я слегка замешкалась, вспоминая здешние заморочки. — Аделаида. — Ой, как хорошо. У нас женщин совсем мало. Хоть будет с кем на обеде поболтать. Я — Бренна. Ты не стесняйся, кушай. Бренна болтала без умолку. Видно, женского общества здесь и правда, дефицит. Впрочем, мне было без разницы. Единственное, на что сейчас направлены мои мысли — как бы поскорее уйти «в туалет», чтобы снова укрыться в какой-нибудь норке до прихода Сары. А ещё хорошо бы разузнать, что с Николой и Котлетой. Взяли их под стражу или выделили такую же палату? — Бренна, а вы давно здесь работаете? Женщина кивнула и уже начала вспоминать смешные ситуации, но я быстро сориентировалась со следующим вопросом. — А были ли случаи проникновения на базу? — Бывали, конечно. Но смельчаков не так уж много. Последний случился сорок лет назад. К нам пробрался некий Адам Неизвестный. Я тогда молоденькой была, на базе новенькая. Ну, совсем как ты. — Да-да, а что потом с ним стало? — я не дала женщине соскочить с темы. — Я только по слухам знаю. В общем, в это время приехал сам Вегапанк. Он с этим Адамом поговорил, после чего нарушитель уплыл с доктором. А дальше я даже не знаю. Ходят слухи, что Вегапанк ставил на нём опыты. Но, честно говоря, слабо верится. Он хоть и гений, но людей любит. Приятная личность, я тебе скажу. Узнав всё, что мне было нужно, я доела пудинг и хотела было уходить. Но уйти не получилось ни через час, ни через день…