Тараканы в голове.

Свет отключили ровно в одиннадцать. После обеда Бренна потащила меня работать. Мы часами сортировали одежду, закладывали, вытаскивали, сушили. Устройство труда здесь развито не так сильно, как оружие. Поэтому работа проходила по старинке — ручками. А когда закончились робы, в прачечную принесли постельное бельё. В одиннадцать мне хотелось упасть на кровать и забыть о побеге. Даже Бренна прекратила словесный поток. Я обречённо взглянула на дверь. Она закрывалась так же, как в палате, — на электронный замок. Шансов выбраться нет, следовательно, угрызений совести тоже не будет, если я усну. В душе шевелился нервный червячок сомнений. С одной стороны, тело требовало отдых, с другой, здравый смысл просил действия. Ладони вспотели. Внутри натягивалась пружина, которая сорвётся из-за малейшего касания. Одновременно с этим, я лежала, проигрывая лени с разгромным счётом. С такими мыслями, пожелав соседке спокойной ночи, я закуталась в одеяло. Ответа не последовало. Только мерное сопение нарушало тишину. К сожалению, Вселенная ещё обижалась. Идеальные пять минут закончились, не успев начаться. — Я, значит, ищу её по всей базе, а она улеглась спать! — прошипела летающая зараза. Уха коснулось ледяное дыхание. По телу пробежали мурашки. Все моё существо переполнилось единым порывом того восхищения, которое человек может выразить только коротким матерным возгласом: — Чёрт бы тебя побрал! - и чуть помедлив, - какой сегодня день недели? — Среда, — недоумённо ответила Сара. — Правда? Я думала понедельник. Обычно его называют сложным. Без сомнений, будь девушка материальна, она бы с радостью отвесила мне затрещину. Желание убивать так и плещет в водянисто-серых глазах. Но она нематериальна, значит язык мой — друг мой. Как оказалось, Сара не знала ключ-кода. Я аккуратно спустилась по лестнице на нижнюю койку. Нельзя создавать резких звуков, иначе сон Бренны моментально спадёт. Я медленно поползла к ней, чуть тронула за плечо и успокаивающим тоном спросила код, ссылаясь на естественную нужду. К нашему счастью женщина даже глаз не открыла. Только пробурчала пять цифр и уткнулась в подушку. Выйти удалось без проблем. Сара вела меня в лабораторию. Вся ситуация уже казалась абсурдом. Мне хотелось вернуться в палату и прекратить бессмысленный побег. Я с трудом сдержалась, чтобы не прикрикнуть, когда девушка попросила идти тише. Казалось бы, за столько месяцев должна привыкнуть к сбитому режиму сна, к нерегулярному питанию, принижению себя любимой практически всем населением мира фэнтези. Но душевное равновесие покачнулось и не хотело приходить в норму. Мысли не желали складываться в единую цепочку. Отвлёкшись на внутренние размышления, я не сразу услышала, как Сара велела спрятаться. Так или иначе, ночная стража не заметила нас из-за плохого освещения. Не успев выдохнуть с облегчением, сзади подкралась очередная опасность. Воздух разрезал звук перезарядки ружья. Медленно развернувшись назад, обзору предстал молодой парень в униформе. Лицо у него не менее ошеломлённое, чем у меня. Охранник целился из непонятного оружия прямо в мою голову. Знакомая ситуация. В этот раз всё случилось мгновенно. Сара кинулась на охранника, проходя призрачным телом сквозь него. На мгновение парень замер. Этого времени хватило, чтобы я успела подскочить и вгрызться ему в горло. Во рту разлился вкус крови. Человек упал на пол без сознания. Я замерла над телом. По полу растекалась кровь. Рубиновая жидкость попала в желоб, который задал ей направление. В голове разлилась пустота. Только учащённое дыхание и нервная дрожь выдавали признаки жизни. Что-то творилось со мной. Вид раны приковывал взгляд. Острое желание повторить укус даже не мелькало, оно навязчиво захватило сознание. На виске вздулась жилка. Во рту скопилась слюна. По-звериному оскалилась. Одному Богу известно, что бы случилось дальше, не останови меня Сара. — Долли! Не поддавайся! В тебе играет вирус. Я резко развернулась, зло уставившись на знакомую. Её отчаянный вид стал пощёчиной. Будто холодной водой окатило. Плечи подрагивали. Не опасность и не призраки пугали меня больше всего не свете, а бессилие. Медленно, но верно, я чувствовала, что теряю контроль над собственным телом. Я оттащила молодого охранника к стене на хорошо освещённый перекрёсток. Он должен выжить. За чистоту своих рук и совести можно не беспокоиться. В тяжёлом молчании мы продолжили путь. С одной стороны, нужно выговориться. Только доверяя друг другу мы сможем сбежать. Необходимо честно признаться себе, что я более не считаюсь за боевую единицу, даже за разумную или безопасную. Остановись и составь план, Садовница Долли! Но мы молчали. Никто не хотел признавать, что побег катится в Тартарары. Облечь мысли в слова — значит придать проблеме физический смысл. Наконец, перед глазами образовалась нужная цель. В душе загорелась надежда на спасение. Надежда, что крайние меры не понадобятся, что проблема рассосётся, толком не образовавшись. Сара просунула голову сквозь стену. Лаборатория пуста. — Ты знаешь код? — спросила я. — Да, мне сказал охранник, — беззаботно отозвалась девушка. Брови поползли вверх, как-то я упустила этот момент. — Когда я прохожу сквозь человека, я могу видеть всю его прошлую жизнь, — пояснила она. — Никогда! Слышишь, никогда не проходи сквозь меня. В комнате мы быстро обозначили новую цель: между полок с реагентами стоял стол, заваленный бумагами. Я немедля направилась к нему. Лаборатория представляла собой тесное помещение, служащее явно для одного человека. По всей левой стене тянулся книжный шкаф. Напротив стоял другой, содержащий склянки, ампулы, колбы, пробирки. Между шкафами расположились два стола. На одном, судя по всему, проводили опыты, а второй, как уже сказано, завален бумагами. Среди бумаг оказалось много отчётов. Упоминалось биологическое оружие, киборги, нейрохирургия. Вдруг я наткнулась на надпись — «Испытуемый №78». К папке прилагалась моя фотография, снятая с камер видеонаблюдения. Записи потрясали: «Сепсис устранён… Проведены операции по замене мягких тканей. Ускоренная регенерация… Заражение бешенством. Вирус успешно распространился. Применение NIL-22. Отторжение организмом. Применение NIL-23.» Надо мной ставили эксперименты. Глупый опыт, на который я не давала согласия. Во мне закипело раздражение и тупая злость, которая вполне могла генерироваться не моим организмом, а вирусом. Я теряла себя. Где граница между праведной злостью и бешенством? Какой кондиции нужно достичь, чтобы сорваться и разорвать в клочья всех тех, кто просто попадётся под руку: друзей, знакомых, простых молодых и невинных охранников? Раздались одинокие аплодисменты. Я вздрогнула, отрываясь от записей. — Очень умно прийти сюда, Садовница Долли. Я наслышан о ваших путешествиях с пиратом Хоккинсом.

***

Получасом ранее в подвале разворачивался другой побег. С прибытия на базу минуло две недели. Приняли гостей по всем канонам гостеприимства. Милые амбалы вышли встречать всей дружиной. Никола честно удивился, увидев оружие. Зачем? Каждая рука охранника - это все тело парня с головы до пят. К счастью, между стройных рядов амбалов нашёлся представитель человека-разумного. Выслушав историю о славном спасении из пиратского плена, мужчина добродушно согласился принять гостей. Долли сразу отправили в палату. Никола только успел заметить нескольких врачей, спешащих за каталкой. Переживая за подругу, он не обратил внимания на зреющий заговор. Стоило каталке исчезнуть из поля зрения, парня скрутили и бросили в камеру. Позже к нему присоединилась альпака. Оставалось радоваться, что без боя Котлета не сдалась: охрана выглядела потрёпанной. Никола пообещал себе накормить животное, когда сбежит. Сбежит! Громко сказано для человека, который за две недели не сдвинулся с места. Он хотел стащить ключи у охранника, но его мигом засекли. Затем, Никола задумал перейти в атаку и напасть, когда ему принесут еду. Здесь тоже вышла оплошность. Даже окрепшее тело не добавило ему преимуществ в схватке: не хватает мастерства. Буквально день назад на базе начались шевеления. По разговорам охранников кто-то увидел призрака. Сначала парень не придал значение сплетням. Мало ли какие байки ходят среди персонала. Но сразу после слухов о призраке пришла другая новость — Долли сбежала из палаты! Восторг, беспокойство, досада за собственную нерасторопность смешались воедино. Видно, подруге кто-то помог. Очевидно, фруктовик, раз его прозвали "призраком". В любом случае, если Долли смогла уйти и её до сих пор не нашли, значит, она жива и здорова. Напряжение последних дней отпустило. Ему стоит поторопиться! Правда, прежде чем сбежать, организм взял своё, урвав несколько часов сна. Ночью в голове созрел план: можно попытаться вытащить крепления на решётках. Это не сломает их, зато у Николы появятся отмычки для замка. К счастью, в камере он оказался стандартным, без электроники. Удача всегда была на стороне Николы. Сегодня он осознал это в полной мере. Замок крякнул, поддаваясь тонким прутьям отмычек. Дверь отворилась, знаменуя начало побега. Охрана спала в комнате наблюдения. Он на собственном примере знал, как усыпляюще действует приглушённый свет подземелий. С тем же успехом Никола освободил Котлету, выбираясь из подземелья. Направления он не знал. Бессмысленно блуждать по базе вслепую. Самый эффективный вариант — найти план здания. Обозначив цель, Никола побрёл вдоль прямых коридоров. Светодиодные лампы коридоров раздражали глаза. Показалась комната. Парень уже хотел зайти, как до слуха донеслись голоса. По хорошему, ему стоило сбежать, но предметом спора оказалась Долли: — Не говори чепухи! Ей не сбежать. — База не так надёжна, как тебе кажется. Ты слышал об Адаме? — Старик, ты тысячу раз рассказывал эту историю. Ему помог Вегапанк! На базе нет кораблей! Старик низко засмеялся. — Ты никогда не сталкивался с авантюристами и пиратами, мальчишка! Их нельзя запереть или посадить на цепь. В молодости я бывал на аукционе рабов. Угадай, что я видел? Ответом была тишина. — Пират, которого вывели на сцену, откусил себе язык, — угрожающе произнёс он. И снова вдохновенно воскликнул: — Она возьмёт лодку. Ту самую, на которой приплыла. Заберёт друзей и удерёт. Садовница Долли уже сбегала из-под наблюдения Мирового Правительства. Тогда, на острове Уэйк. А потом на корабле пирата Хоккинса. Попомни мои слова. На этом поток полезной информации закончился. Никола отпрянул от двери, переваривая услышанное. Единственный способ уплыть с острова — найти лодку, на которой приплыли. Неожиданно по коридору разнеслось гудение. Опешив, Никола взглянул на альпаку. Та тёрлась о ноги и скулила, выдавая их расположение врагу. Ручка на двери, за которой секунду назад разговаривали рабочие, дёрнулась. Показалась голова старика. Он оглядел коридор и, не найдя причин звука, вернулся обратно. К счастью, Никола успел спрятаться за поворотом. Едва не попался! Несмотря на внешнюю хладнокровность, сердце стучало, как бешеное. Так или иначе, манёвр оказался удачным: на стене висела карта здания. Сняв её, парень побрёл в сторону научных лабораторий. Оказавшись на руках Николы, альпака молчала. В голове пробежала шальная мысль, что ей просто надоело ходить. Ведь на лодке Котлета то и делала, что валялась или грызла растения Долли. Несносное животное! С картой путь ускорился. Парень обогнул жилые корпуса и столовую, избегая мест большого скопления народа. Уже спустя двадцать минут он дошёл до лабораторий. Здесь было тихо, как на кладбище. Никто не ходил по коридорам, никто не разговаривал в многочисленных комнатах. Только эхо шагов нарушало звуковой вакуум. Именно поэтому голос подруги прозвучал, как гром среди ясного неба.