О первом поцелуе, скрытых фантазиях и Форде 69-го

В третьем часу ночи Джено мучает мысль о том, чем сейчас занимается его любимейший кот в родительском доме. Не скучает ли он по тому, как он кормил его сухим кормом с рук или как заботливо гладил, пока тот спал. Перед глазами так и проносятся флешбеки их счастливой жизни. О том, что этот самый котяра даже взглядом не ведет при его долгожданном появлении во время каникул, Джено предпочитает благоразумно забыть. А еще он скучает по настоящей домашней еде, заботливо приготовленной мамой. Рамен и сосиски из магазина за углом приедаются уже через неделю, а однообразная еда в столовой - к концу второго месяца. В комнате становится снова жарко и на этот раз перезапустить кондиционер уже не получается. Тот никак не откликается, даже когда по нему недовольно тычут длинной палкой от завалявшейся в углу швабры. Парень начинает потеть, даже одетый в одни свободные шорты и не по размеру подобранную майку, лямка которой сползает с плеча, чем только сильнее раздражает. Эвересты хаотично разложенных тетрадей, учебников и разноцветных пособий с неким укором смотрят с рабочего стола на оторвавшегося от зубрежки Джено. Реагировать на такое он, конечно же, не собирается. Кровать соседа пустует еще со вчерашнего вечера. Донхек толком и не объяснил, почему ему необходимо провести несколько ночей в комнате новоиспеченного друга из Канады и подготовиться к зачету по английскому, хотя по его профилю нет иностранных предметов и ближайшее их появлении не предвидится. Джено очень надеется на то, что Марк из далекого континента удовлетворяет его сверх меры так, чтобы у того притупилось желание хотя бы до следующего семестра. Слышать о новых игрушках в секс-шопе Джено совсем не прельщает, к тому же, когда в ярчайших красках описывают куда и как они впихиваются. Иногда он даже всерьез побаивается случайно ляпнуть во время доклада о том, как глубоко входит анальная пробка, просто потому что знает это не хуже распределения веществ по формулам в органической химии. Спасибо Донхеку, опять же. В пустой комнате одиноким он себя не чувствует, потому что учеба не позволяет расслабить булки и припирает к стенке горящими сроками и все в этом духе. Джено устал, ему душно, и еще бушуют гормоны и хочется нежных женских ласк. А может даже и мужских – главное нежных. О другом думать в свои трогательные восемнадцать не получается. Еще немного воздержания, и он точно полезет в тумбочку Донхека за той самой знаменитой пробкой, которая, как говорил его сосед «дарит незабываемые ощущения и возводит к небесам». Еще через полчаса бессмысленного просиживания за пережившим не одну революцию хлипким столом, на котором Джено мог бы грешить и пачкать его совсем не чернилами – он просто сдается. Тщательно вычитанные понятия и формулы – все путается и смешивается в один сплошной хаос. Теперь точно глупо продолжать пытку и лучше уложить себя любимого спать, иначе есть риск свалиться и умереть прямо здесь. И если Донхек не вспомнит о нем ближайшее время, люди найдут Джено по зловонному запаху. А это лишь полбеды. Если бы не одна странная картина, которая не вписывалась в тишину и умиротворенность ночи, то Джено тут же заснул, едва коснувшись головой подушки. Сначала звуки звякнувшего металла или перил - сложно определить, режут слух и Ли, как и вчера, весь в напряжении замирает. Это четвертый раз, когда он замечает тень неизвестной фигуры сверху в ядерно-зеленых найках. В этот раз он точно не проморгает мелкого воришку или кто он там, насильник. Ему просто любопытно. А так он хотел бы, чтобы это было второе безусловно. Хотя бы потому что, не уверен, что будет подавать признаки сопротивления. Джено вытягивает из полупустой мятой пачки сигарету и закуривает на балконе. На улице темно – хоть убей. Балкон выходил на глухой двор с кучей насаждений, натыканных по кольцу периметра. Все это создавало красивый вид, вдохновляющий пейзаж, дарило атмосферу особой свежести и легкости. Боялись местные обитатели бросить окурок в гущу всей этой зеленой красоты, не только по этой самой поэтической причине, а скорее остерегались налета опасного Ким Донена, что старшекурсник, лучший в своем потоке и старший по общаге. Тому даже камер не требовалось, чтобы определить с какого этажа летит неизвестный предмет и немедленно надавать виновникам по ушам. И Джено многие знали именно как парня, который единственный в своем роде мог вызывать улыбку у этого страшного человека, что имел обычно неизменную маску раздражения на лице. И мало кто знал, на самом деле, что Донен и он были еще с детства соседями и тот поручился, когда встретил на пороге общежития бледного юнца со знакомыми чертами, что будет помогать и присматривать за ним. Только осведомлен ли вездесущий старшекурсник, что в ночное время в комнатах происходит самое интересное? Знакомая пара кроссовок выглядывает первыми. Дальше фирменные темно-синие джинсы, обтягивающие длинные и стройные ноги. Этого вполне достаточно, чтобы пережить мини инфаркт. Пусть он будет не красавцем - в мыслях бегущей строкой проносится главная просьба. Потому что тогда Джено точно завалит к херам все зачеты, и потому что эти божественные ноги будут преследовать его везде. В это время юноша, возомнивший себя ассасином, лихо переносит свое прекрасное тело на балкон ниже, а так соседний по меркам Джено. В этой самой комнате живет Джисон – долговязый и на своей волне первокурсник и дикий китаец Лукас, что лучший в баскетболе, но громче тарзана по несвязным воплям. - Ахуеть. – думает вслух Джено и чуть ли не прижигает себе пальцы сигаретой. Бесформенная футболка на чужом теле играет с Джено злую шутку и решает задраться в момент, когда тот успешно приземляется. - О, привет, - полет по развратным фантазиям, где в кадре обнаженный торс взаимодействует с языком, а потом оперативно подключается и тело самого Джено прерывают и теперь, когда дымка рассеивается Джено видит его – На Джемина. Секунда - и от откровенных картинок перед глазами не остается ничего, благодаря внезапно вспыхнувшему раздражению. С этим типом ему посчастливилось столкнуться еще в старшей школе. Тогда нежный и наивный Джено мечтавший о первом поцелуе с такой же скромной девочкой с шелковыми длинными волосами, оказывается втянут в глупую авантюру. Джемин обещает научить, помочь и подначивает быть смелее, но никто не предупреждал правильного до тошноты Джено, что целоваться ему придется с парнем. И этим парнем оказывается сам На. Посреди самой обычной ночной прогулки, когда два школьника прочесывают вдоль и поперек заброшенный дом, каким-то неожиданном образом Джено оказывается прижат к стене с такой силой, что белая, успевшая треснуть штукатурка сыпется прямо к ногам. И будь он и в половину не таким наивным в то время, возможно, сразу бы все просек и успел что-нибудь предпринять. Но вот к его губам прижимаются и пытаются неумело протолкнуть язык глубже, пока Джено в ужасе округляет глаза и пытается осознать масштаб катастрофы. Уже позже Джемин причисляется к самым ненавистным лицам мира и становится врагом номер один на пожизненном основании. Так и заканчивается их недолгая дружба. Вот только весь последний месяц перед самым выпускным Джено не мог избавиться от мысли, что никакого отвращения он не испытывал, а прикосновение сухих обветренных губ отпечаталось ярким воспоминанием. Чужое приветствие бестактным образом игнорируется и Джено демонстративно отворачивается, затягиваясь сильнее обычного, от чего дым режет горло. - Давно не виделись. Не хочешь прогуляться как-нибудь? Верно говорили, что человек не меняется и не важно сколько должно для этого пройти времени – пару дней или десятки лет. Весь этот юношеский задор и горящие любопытством глаза в том же интригующем ключе пробирали до мурашек. А теперь к этому еще несправедливым образом прибавилась манера неторопливо и вкрадчиво излагать мысли низким голосом. Словно они вернулись к периоду их странноватой дружбы, как будто лично для Джемина ничего не произошло, когда у Джено перевернулось все вверх дном от одного единственного поцелуя. Вся жизнь под откос. И никто не хочет брать за это ответственность. Переполненный возмущением Джено едва сдерживается, чтобы не забраться на чужой балкон и не скинуть с него особо прямолинейного наглеца и плевать, что его размажет фаршем по огромной клумбе, любовно выращенной местными озеленителями. - В одном месте я видел твои прогулки, придурок! Драматично хлопнуть балконной дверью не удается, та лишь жалобно и мерзко поскрипывает от той мощи, которую приложил Джено для демонстрации силы клокочущей злости. Забравшийся в комнату сквозняк прошелся по страницам открытых книг, вздернул страницы, прикрепленные к стенке – незавершенные эскизы, простые наброски Донхека и слегка остудил пыл впечатлительного юноши. Внутри все скручивало от злости и ненависти. По сути вины Джемина здесь не было, тот вел себя совершенно обыденно, как бы даже точнее выразиться, явился в типичном амплуа, и на деле Джено не должен был этому удивляться - не первый день с ним знаком. Просто все эти изменения в нем: начиная от тембра голоса и широких плеч, до непреклонной уверенности разворошили то самое внутри, что Джено думал давно в нем умерло. Как оказалось, реинкарнация возможна, но радости это не добавляет. Будто у него и без этого дел мало. Уже закипая праведным гневном в своей захламлённой комнате (когда уже Ли Донхек созреет не только для того, чтобы свой цветок непонятным иностранцам дарить, а еще и прибираться в своем уголке этого свинарника) и с третьей по счету сигаретой в зубах, Джено четко для себя решил, что больше не высунется на балкон, пусть даже это помещение оккупируют сотни милых щенят, которые будут взывать его к милосердию и просить покормить с рук. Его сердце будет разрываться от боли и переживать всю мощь несправедливости жестокого мира, но парень туда не ступит ни ногой. - Раньше я тебя здесь не видел. Новенький? - Не совсем. Перевелся из Пусана. Спустя какое-то время, за которое Джено успевает дергано повертеться в миг ставшей неудобной кровати, опубликовать в твиттере пару философских цитат, а там и вовсе задремать, как два знакомых голоса забираются в подсознание и прерывают его безмятежный сон. Неприметный и обыденный разговор доносится со стороны балкона, куда Джено собственно и подплывает как можно бесшумно. Он не имеет привычки задергивать шторы ночью и дело не в желании привлечь внимание мимо проходящих девушек, а просто потому что пыль впиталась в эти лоскуты ткани основательно, и они с Донхеком просто боялись задохнуться. - То-то же. Такого красавца я бы сразу заприметил. В кругах первокурсников Ренджуна невзлюбили сразу. Все дело было в его излишней прямолинейности и неестественной манере выражать эмоции. Говоря простым языком – плевать он хотел с высокой горы, если с тебя нечего было взять. Он не разменивался по мелочам. На памяти Джено таким парень предстает перед ним впервые – флиртующим и податливым. Открытый и заинтересованный взгляд, кокетливо подпирает бедром перила и нисколько не брезгует, ведь Лукас с Джисоном особо не заботились о чистоте комнаты. Еще эта странноватая ухмылка. Словно дай согласие, и он позволит Джемину любое смелое желание, связанное с его телом. Спохватывается от своих мыслей Джено не сразу. Человек, с которым китаец ведет светскую беседу и есть тот самый Джемин, что отпечатался в памяти своим мерзким поступком и теперь будет преследовать до конца его дней. Джено возмущен, но еще больше он желает услышать ответ Джемина, поэтому прилипает ухом к стеклу. Приходится даже задержать дыхание, чтобы ненароком не перекрыть громким выдохом звучание чужого голоса. Мысленно подгоняя и матеря в душе его неторопливость, Джено забывает о конспирации и когда дверь комнаты распахивается, а за спиной доносится шум, внутри что-то предостерегающе дергается. - Терпеть не могу соседа Марка. Такой маленький, противный китаец. Не то чтобы я в целом всю нацию ненавидел, я даже очень люблю их культуру, но этот…- Донхек осекается. - А почему здесь так темно? А потом настает кромешный пиздец, с следуемым за этим апокалипсисом. Свет от двух лампочек, как в самом настоящим стационаре, где в предсмертных конвульсиях готов умереть Джено, ярко-белым освещает всю комнату. От шока у Джено каменеет все тело, потому что Джемин без какого-либо удивления встречается с ним взглядом. Проникает в самую душу, убивает все живое и становится причиной третьей мировой. И это просто одно сплошное пиздец нахуй.