О первом поцелуе, скрытых фантазиях и Форде 69-го

- Нужно уже заканчивать с дополнительными занятиями по английскому. - Я думал, что Марк отличный учитель. Даже хотел к нему записаться. Несмотря на внезапно обрушившуюся на город непогоду, что вполне типично для середины осени, когда сухие листья и грязь смешивает все в гадкое месиво, Джено выглядел счастливым. Болезненно бледным и уставшим, но счастливым. Марк даже, случайно столкнувшись с ним в коридоре, чуть не навернулся, в ужасе округляя глаза и ответил честно, что Джено больше мертвый, чем живой и заботливо посоветовал сдать кровь на анализы. Выглядит Донхек настолько измотанным, что даже не в силе подобрать слова в ответ на колкость. Хитрый прищур Джено говорит о многом и то, что он давно догадался об их играх в «учитель-ученик» - тоже особо не напрягает кого-то. Вот он пример дружбы, которая как в традиционных фильмах выдержала испытание огнем, водой и медными трубами. Лично Джено еще бы сделал сноску и добавил сюда пункт про пыльные шторы. Такое выстоит не каждый. Розовая соломинка, которую Джено лично выхватил перед носом у замахнувшегося на нее Чонро, отказывается пропускать молочный коктейль из-за застрявшего шоколадного шарика. Пока он усиленно борется с насущной проблемой, выдувая до посинения весь воздух из легких, Донхек устало склоняет голову и с отсутствующим взглядом, бездумно ковыряет ложкой в своем обеде. - Не жди меня сегодня. Марк обещал прокатить меня на раритетном форде шестьдесят девятого, если не ошибаюсь. Из отцовского гаража угнал, идиот. Как бы не пытался Донхек скрыть свое смущение за мнимым равнодушием, уголки приподнятых губ в довольной улыбке выдавали его бесповоротно. Ему безумно льстило, что канадец так из кожи вон лез, чтобы впечатлить своего парня. Джено не сдерживается и присвистывает, готовый сам напроситься в их компанию, лишь бы прокатиться с ветерком и ощутить себя, как в том самом фильме о киллере, который мстил за убийство его собаки. И у него это быть может вышло бы, достаточно было пустить в ход смертельное оружие – жалобно умоляющий взгляд. Нюанс заключался лишь в том, что за всю последнюю неделю зачетов, он умотался вусмерть, разрывая задницу сутками напролет без передышек, и желал только одного – выспаться, черт возьми. Доползти до комнаты и упасть обессиленно на мягкую постель. - Я все равно собирался спать. - Только балкон закрой, а то этот долбанный Лукас снова додумается залететь в нашу комнату в одних трусах в пьяном угаре. Смеются одновременно оба, стоит только упомянуть неадекватных соседей и уже переключаются на тему недавно вышедших в широкий прокат фильмов. Уже ближе к вечеру после плотного ужина Джено добирается до общежития. Кроссовки даже не удосуживается расшнуровать и снимает через пятки – слишком лень. Одежда в похожем хаотичном порядке раскидывается около кровати. Оставшись в одном белье, он заворачивается в свое любимое пуховое одеяло и погружается - нет, не в сон, как хотелось изначально, а в пучину мыслей и смутных догадок. И все это благодаря Ренджуну, с которым ему посчастливилось столкнуться на лестничной площадке главного корпуса. Это не в стиле Джено задавать глупые вопросы человеку, которого едва ли знаешь, но тут совершенно другая ситуация – речь шла о Джемине. Здесь всегда лучше перестраховаться, неважно к кому при этом придется обратиться для необходимых скрытых деталей. Прямо на вопрос касательно того, что их связывает, как и ожидалось от изворотливого китайца в принципе – он отвечать не собирается. Только давит из себя глумливую усмешку и выдает совершенно в своем стиле. - Джемин необычный. По крайней мере, видный и имеет какие-то расхождения с этой глупой серой массой. – Он ведет брезгливо носом в сторону неспешно поднимающихся по лестнице баскетболистов с потными телами и уставшим видом. Парочка любопытных глаз даже рассматривают Ренджуна довольно откровенно, что неудивительно. Среди любопытствующих ярко шествует и Лукас, такого сложно не заметить, как и его пытливого взгляда. Их точно мало заботит сейчас какие-то глобальные вопросы или уникальность простых и неприметных вещей, нахождение истины, глубокие познания. Но тут дело приоритетов и у каждого они разные. Именно к этому, возможно, парень и ведет. Многого стоит, чтобы его заинтересовать. Краткое представление о Джемине из чужих уст напоминает скорее несуразный набор общепринятых комплиментов. И Джено невольно настораживается – знал ли он сам, на самом деле, что из себя представляет Джемин? Возможно, Джено смог бы забить на ситуацию в целом, руководствуясь тем, что излишнее любопытство снова приведет к плачевным последствиям, когда ему в прошлом хватило нахлебаться, если бы не одно но. Перед тем, как уйти Ренджун бросает беспечное: - Мне не интересен твой Ромео, можешь не беспокоиться. Просто он обещал достать билеты на концерт местной уличной группы. Вот я ему и подыграл. А если это тебя взволновало, то значит я увижу живое исполнение любимых песен. Спасибо. Увлеченность и глубокое погружение способствуют тому, что Джено теряет всю основную суть головоломки и просто засыпает. От усталости его мозг едва ли функционирует и просто подкидывает безумные предположения. Балкон так и остается открытым. В какой-то момент легкие раздирает чувство жжения, словно в них вливают огромное количество воды. Давление и ощущение тяжести становятся все явственнее, когда подступает осознанность и проходит сонное оцепенение. Джено пытается всеми конечностями оттолкнуть от себя то, что давит сверху и уже всерьез подозревает, что потолок мог обрушиться на него, пока он крепко спал. Приятным бонусом было еще то, что в комнате абсолютно темно. Ни единого намека на какой-нибудь просвет или тень. В панике глаза мечутся по углам, выискивая спасение или хотя бы характерный звук. Звук следует. Скорее даже невнятное мычание. Прикосновение мягких губ к шее, как поток ледяной воды – бодрит неимоверно. Привыкающий к темноте Джено, начинает брыкаться и все четче различает нависший над ним мужской силуэт. Хочется немедленно прибить извращенца, что пробрался в его комнату и теперь отвратительным образом домогается. В попытках защитить собственную честь, ему удается столкнуть неизвестного на бок и у него почти получается вырваться, как его снова прижимают к подушке и накрывают теплой ладонью губы. - Да тихо ты. Сейчас всех перебудишь. Видеть в своей комнате Джемина хотелось в данный момент меньше всего. Лучше бы пьяный Лукас забрел с бутылкой рома наперевес, чем разбираться с вот этим. Джено дергается и отползает к краешку кровати. На таком безопасном расстоянии он решается заговорить. - Какого черта ты здесь забыл? - Ты меня сам позвал. – пожимает плечами Джемин со спокойной рожей и удобно устраивается на боку, подперев голову рукой. Видно невооруженным глазом, что ему приносит особое удовольствие наблюдать за недоумевающим парнем. - Ты что бредишь? Я спал. - Это ты бредишь во сне, прелесть. Я как обычно перелезал на свой балкон, как услышал свое имя. Не врет. Совершенно. И от этого Джено только сильнее потряхивает. Донхек сам ему часто жаловался, что не может порой уснуть и из-за особо громких бормотаний Джено во сне, а временами даже чувственных. Стыдливо спрятать лицо под одеялом такое себе решение, но здесь сложно отмести еще несформировавшуюся способность к быстрой реакции и умению импровизировать. - Прекрати. К чему создавать эти трудности? Джемин оказывается снова слишком близко. Для этого юноши словно никогда не существовало понятия личное пространство. Ему ничего не стоит, приблизиться к Джено, губами прижаться к плечу и утешающе погладить по волосам, как непутевого подростка. - О чем ты? - У нас взаимная симпатия, так почему ты пытаешься это отрицать? Джено не находится с ответом, но этого уже и ненужно, потому что в момент, когда он хочет повернуться для удобства, его перехватывают и целуют прямо в губы. И это отличается от того неумелого раза, когда они стояли у заброшенного дома. Сейчас все происходит осторожно, неторопливо и очень горячо, несмотря на неспешный темп. У Джемина приятный, мускусный аромат парфюма, уверенность в каждом прикосновении, а еще сильные руки. Джено сходит с ума и с нескрываемым восхищением ведет по крепким, напряженным мышцам. Как замечательно, что на нем простая майка. И только оказавшись грудью прижатым к изрядно скомканным простыням, Джено понимает, что возбужден и очень сильно. Тело больше не подчиняется разуму, охваченный жаром и выгибаясь в предвкушении. Первый глухой стон вырывается, когда Джемин без стеснения впечатывает нехилый шлепок по вытянутой заднице Джено. - За то, что свалил и ничего мне не сказал. Все Пусанские университеты обошел в поисках тебя. Ты мне даже не дал возможности поговорить. Обрубил все с концами. – в качестве оправдания бодро тянет Джемин, бедрами прижимаясь теснее сзади. После такого, уже готовый возмутиться на подобное унизительное обращение, Джено как-то сдувается и немного правда чувствует себя виноватым. Лишь малость. Не его вина, что сам он никогда, наверно, не признает свою симпатию к другому. К тому же, когда этот другой по своей натуре нетерпеливый, своевольный и сделает все, чтобы достичь желаемого. И здесь желаемым объектом выступает вероятно Джено. Становится невероятно стыдно и неловко. В таком положение не очень получается рассуждать здраво, но Джено в одном точно убежден – ему очень сильно хочется продолжения, потому что он буквально плавится от этой близости. - Ты меня поцеловал! Джено переворачивается на спину для лучшего обзора и только сильнее распаляется от сосредоточенного и недовольного взгляда Джемина, адресованный ему. Это возбуждает. - А ты, вроде как, был не против. – гнет свое и склоняется ниже, чтобы завладеть вниманием. - Я был против. Оба как-то не особо удивлены тому, что в такой позе Джено удобнее всего было развести ноги, а Джемину расположиться между, нависая сверху и спокойно продолжать глупый и бессмысленный спор. - Мы можем продолжить разговор завтра? – слишком отчаянно и нетерпеливо интересуется Джено, понимая прекрасно, что так быстро у них ничего не разрешится. В особенности, когда оба одинаково упертые и готовые отстаивать свою точку зрения до победного. - Почему? - Потому что через пару часов вернется Донхек, и у нас не так много времени. Может, все же, займемся чем-то более приятным? Джемин с недоумением ведет взглядом по обнаженному телу Джено, в мыслях давно помечая острые плечи, впалый живот и худые бедра яркими засосами. Коротко кивает, соглашаясь и не теряя времени, стягивает с себя одежду. В ту ночь Донхек не особо спешит в их комнату, наслаждаясь долгой поездкой по автостраде и теплыми крепкими объятьями позже на заднем сиденье раритетного автомобиля.