Я не я

Кап-кап-кап… Темно — даже через закрытые веки пробирается мгла. Кап-кап-кап… Как же болит голова… Кап-кап-кап… Руки и ноги будто из дерева — невозможно ни поднять, ни пошевелить ими. Кап-кап-кап… «Да откуда же этот долбанный звук!» Усилием воли девушка открыла глаза. В помещении, в котором она находилась было темно. По очертаниям угадывалось совсем маленькая комнатка без какой-либо мебели — квадратная коробка. Судя по звукам, где-то в углу комнаты капала вода. Возможно прохудилась крыша, а это значит на улице дождь. А может, это всего лишь умывальник, с неплотно закрытым краном. В любом случае, место для девушки было незнакомым. С трудом оглядевшись по сторонам, она обнаружила маленькое окошко под потолком. Крошечное, через которое едва угадывалось ночное небо. Попытка сесть окончилась для девушки острым приступом головной боли. Через некоторое время ей это всё же удалось. Тело ломило нещадно, видимо, от долгого нахождения почти на голом, не считая какого-то вонючего тряпья, каменном полу. Девушка попыталась вспомнить, как она могла оказаться в этом месте. Но ничего не вспоминалось. Пусто. Девушка нахмурила лоб и потерла пальцами виски. Чем больше она пыталась сосредоточиться, тем сильнее болела голова. События прошлого дня как-будто стерли ластиком. Вместо воспоминаний — серая дымка. Нет, жизнь свою она помнит, и очень даже хорошо. А как оказалась здесь — нет. Девушка попыталась встать, опираясь на холодную стену. С трудом пересиливая слабость, она поднялась на дрожащие ноги. Глаза уже привыкли к темноте, и она, постояв у стены с минуту, медленно направилась вдоль нее к капающей воде. Очень хотелось пить. Источником воды действительно оказался кран, торчащий из стены. Без раковины — вода капала прямо на пол. Может, именно поэтому в комнатке было очень сыро. Девушка повернула кран и подставила дрожащие руки под небольшую струю воды. Умылась и напилась. Головная боль начала немного отступать. Девушка, почувствовав себя лучше, стала передвигаться вдоль комнаты в попытке понять, где она. Но помещение было практически пусто, не считая кучи тряпья, находившегося там, видимо, вместо матраса. Кран и оконце над ним. Не густо. Странно, но девушка не смогла найти дверь, хоть и обошла комнату несколько раз, ощупывая стены руками. Ясность ума уже вернулась окончательно и вместе с ней начала подступать паника. Девушка прекрасно помнила, что она — Гермиона Грейнджер. А как оказалась запертой — нет. Последние события, отчетливо всплывающие в памяти — девичник. «Через три дня у меня свадьба!» — от этих мыслей ее ощутимо встряхнуло и волна паники все же захлестнула Гермиону. Ей было больно осознавать, что она заперта неизвестно где и лишена возможности выбраться из этой комнаты. Была бы дверь, в которую можно тарабанить, требуя выпустить пленницу, Гермиона воспользовалась бы таким шансом на все сто процентов. Но двери не было. И голос девушки охрип от криков в никуда. Понимая всю трагичность своего положения, ей только и оставалось, что сесть на кучу тряпья и обнимая себя руками — в комнатке оказалось сыро и достаточно прохладно, тихонько скулить от безысходности. Оставалась крошечная надежда на то, что ее ищут и найдут вовремя. «Да, так и есть, Гарри наверное места себе не находит», — старалась успокоить себя она. В Гарри она никогда не сомневалась. Это не Рон, который предавал и их дружбу, и ее чувства не единожды. С тех пор, как она и Герой магического мира поняли, что испытывают друг к другу не только дружеские чувства, они не расставались ни на минуту. Случилось это «прозрение» на седьмом курсе, когда они скитались по лесам в поисках крестражей. Рон тогда только - только оставил их одних — преодолевать препятствия, бросил, не справившись с трудностями, предал дружбу и любовь. Гермиона была сама не своя от переживаний, и Гарри, вдруг, проявил по отношению к ней такую нежность и заботу, каких она не видела раньше ни от кого. Через несколько дней, они, ища утешение друг в друге, впервые поцеловались. Сначала робко и невесомо, но постепенно поцелуй переходил в более страстный и настойчивый. Необходимый, как воздух, как спасательный круг — утопающему. Именно тогда Гермиона поняла, что этот человек — самый родной и близкий для нее. Как она могла не замечать этого раньше? Утопая в его зеленых глазах, она все больше и больше осознавала, что любит. Любит по-настоящему. Оказалось, что и Гарри испытывает то же самое. Когда вернулся Рон, они не чувствовали ни грамма вины или угрызений совести. Все правильно, все встало на свои места. Конечно, и Джинни, и Рон были долгое время обижены на них. Но время лечит — спустя полтора года дружба возобновилась. Не так, как раньше, но все же. Вскоре должен был настать самый счастливый день для всех девушек — свадьба. Гермиона была счастлива, как никогда. Они с Гарри купались в заботе, нежности и любви друг к другу. Их совместная жизнь обещала быть идеальной — все должно быть идеально, не будь она Гермионой Грейнджер! В том числе и девичник. Ох, как же она ошибалась. Ведь предсвадебное торжество с подружками невесты обернулось ее заточением. Размышляя над своей жизнью, Гермиона немного забылась. По бледным щекам катились слезы. Нет, она не рыдала — беззвучно плакала от безысходности. Сил почти не оставалось. Сколько она провела здесь, она не знала, но узкая полоска света за окном вновь сменилась непроглядной мглой. Стало еще холодней, несмотря на лето. Все сильней жгло чувство голода. А палочку, которой Гермиона могла бы трансфигурировать себе что-то теплое из любой тряпки, она не нашла. Гермиона, дрожа от холода, плотней прижалась к куче тряпья и не заметила, как провалилась в тревожный сон.