Типичный омегаверс.

Чонгук просыпается от отвратительнейшего писклявого звона будильника, который несмотря на защитный слой из одеяла слышно абсолютно прекрасно. Рука инстинктивно пытается нащупать телефон под подушкой, но нащупывает там только обёртку от фантиков( очевидно Тэхён завёл привычку есть на его кровати). Парень тихо шипит и медленно открывает один глаз(что даётся ему не без малого труда) , лениво поглядывая на заваленный бумагами стол и незаправленую со вчерашнего дня кровать. Чимин скорее всего опять ночевал у Намджун-хёна(естественно, лучше же провести время с любимым альфой, а не с сопливым мелким омегой у которого куча экзаменов на носу и вообще склонности утолению в столовском чае). Будильник продолжает отвратительно пищать, а Чонгук наконец преодолевает себя, скатываясь с кровати, и гусеницей доползая до стола, из-за колоссального нежелания вылезать из своего одяльного кокона. Рука нащупывает побитый жизнью мобильник, который, по закону подлости находится в самом эпицентре бумажно-важного-для-подготовки-к-экзаменам мусора. Чон обречённо стонет. Долбанные пол пятого утра занимают почётное место на его главном экране, словно лавровый венок на голове победителя. Чонгук думает что убьёт Тэхёна.(после того как его лицо можно будет отличить от опухшего шара с двумя чёрными точками вместо глаз и огромного носа, похожего на ошибку генной-инженерии, потому что природа бы посмотрела на это и схватила бы сердечный приступ, или бы увяла вся от ужаса того что сотворила). Щелчок выключателя, отвратительное мигание, практически перегоревшей лампочки, и вот он в четырёх квадратных метрах «чистейшего удобства и комфорта». Чонгук медленно подходит к малюсенькой раковине, покрытой в самом низу густым слоем плесени(из-за чего отвратительный запах сырости распространился по всей квартире и просочился в, даже самые укромные уголки и однушки) и смотрит на себя в заляпанное зеркало. Опухшее чудовище с нечеловеческих размеров шнобелем , выпирающими передними зубами и прыщаво-вражеским флотом на лбу уставилась на него с той стороны, и Чон обреченно вздыхает и тянется к покосившемуся на два-тэхёново-собственноручно-забитых гвоздя шкафчику, потому что «Не нужен нам никакой мастер, сейчас я вам так шкаф прикручу ,да так, что вся Икея завидовать будет»(причём тут Икея так никто и не понял). Он достаёт зубную пасту(лежащую там наверное со времён динозавров, но никогда не заканчивающуюся) и начинает медленно размазывать её по дёснам, предварительно вывалив ещё половину тюбика мимо на мокрый кафель, потому что уставший мозг громко кричит омеге о недостатке сна. Видимо тело и мозг живут у Чонгука в разных вселенных. Он сонно осматривает ванну ещё пару раз, пока мятная смесь слюны и пасты капает на футболку, оставляя ещё пару мазков, поверх вчерашних пятен от острого соуса. Авангард в чистом виде. Он замечает что гора грязного белья около стиральной машины заметно выросла , а значит Чимин всё же не полностью забыл про него и соизволил хотя бы свои грязные вещи вытащить из, набитого до отвала всяким шмотьём, шкафа. Омега мысленно ставит галочку около пункта постирать их «Фудзияму», хотя всё равно мозг пока не готов к таким высоким нагрузкам. Очередная капля пасты падает на пол с отвратительным мокрым звуком. Чонгук покидает ванну когда «вражеский флот» на лбу становится чуть меньше, а нос не кажется такой уж и ошибкой человечества, направляясь на кухню, дабы поесть хоть чего-нибудь приличнее пятничного холодного рамёна. Всё равно уже уснуть не получится. Спасибо Тэхён. /// Если вы спросите кто самый настоящий лошара, то можно без зазрения совести ответить, что таковым является Чон Чонгук, потому что опаздывать на пару, встав в пол пятого утра- это талант. На самом деле, тут таланта то и не особо требуется. Каждый думаю сможет заснуть на кухне, уткнувшись носом в отвратительный твёрдый стол и при этом никаким образом не реагировать на бесконечные звонки старшего хёна. Но Чонгук во многом преуспел и давно уже перерос список своих возможностей, шагнув куда дальше положенного. Золотое талантиЩЕ. Автобус не приходит отвратительно долго, от чего руки начинают трястись от нетерпения, а правая нога нервно стучит по асфальту, на котором расцветают первые капли дождя. Приплыли. Что-то мокрое и холодное капает омеге на нос, от чего Чон морщиться и хочет было натянуть на, недавно перекрашенную в ярко-красный цвет, макушку тёплый капюшон, но вспоминает, что кинул любимую чёрную худи в бельевую-Фудзияму ещё три дня назад. Ещё пара капель падают на его макушку, а на асфальте появляются чёрные точки, моментально покрывающие всю землю. Автобуса всё так и нет. Чонгук чувствует, как что-то медленно стекает по его виску и очень надеется на то, что это не тонированный шампунь. Проходит ещё около пяти минут, когда рюкзак Гука полностью намокает, пальцы немеют от холода, а мышцы от перенапряжения( потому что держать рюкзак над головой в течение нескольких минут не особо удобно), Чонгук просто решает для себя, что автобусы сосут, и что лучше он пойдёт пешком. На перекрёстке около остановки нужный автобус проезжает мимо него, а Чонгук думает что хочет разревется. /// -Это Юнги , и он будет тусоваться с нами…. Голос Чимина звучит как из толщи воды, но Чонгука это как-то не особо волнует(как впрочем и некий Мин Юнги). Все его мысли сейчас полностью поглощены изучением «наинтереснейшего Фовизма», потому что скоро зачёт по истории искусств, а Чонгук всё ещё лох-первокурсник. Он чувствует, как Тэхён, сидящий рядом что-то громко орёт и активно машет руками(знакомиться так), но старается опытно игнорировать это, всё больше и больше погружаясь головой в учёбу. Омега тянет руку и на ощупь находит пачку с банановым молоком, чувствуя, как сжимает её слишком сильно и пара капель стекают по его запястью от чего становиться отвратительно мокро и липко. Он поднимает взгляд, наконец отрываясь от своего учебника и…Ох… Возможно у него просто галлюцинации. Омега перед ним определённо красивый, не такой броско-акриловый как Тэхён или пастельно-миниатюрный как Чимин, но красивый. Чонгук мысленно сравнивает его с гелевой ручкой: тонкий, фарфоровый, с узенькими глазами-щёлочками и немного надутыми конфетными губами, котрые так и манят к себе и дразнят, мол «Поцелуй если смелый». Омега ловит себя на мысли что слишком долго залипает на его кисти рук( где-то на заднем фоне Чимин тараторит о том, что « Юнги –хён друг Намджуна, недавно приехавший из другого города, и сейчас доучвающийся тут…). -Ты пялишься,- голос Тэхёна звучит слишком резко и близко, от чего Чонгук крупно вздрагивает(сдерживая свой порыв громкого визга) и поворачивает взгляд к бете, который начинает громко и басисто жрать. Всё внимание приковывается к ним, а Чон чувствует, как краснеют его кончики ушей, выдавая всё с потрохами. Банановое молоко, которое он сжал слишком сильно, тонкой струйкой течёт прямо на его новые джинсы и он смотрит на то, как на по светло-голубой ткани расплывается пастельно-жёлтое пятно. Чонгуку опять хочется плакать, потому что эти джинсы только-только высохли. Тэхён снова ржёт, как ненормальный, смех которого подхватывает Чимин( который ,как старший хён вообще-то должен погладить по головке и сказать что всё не так уж и плохо). Чонгук устало вздыхает и смотрит на часы, висящие рядом с выходом из столовой. У него есть три минуты. Он медленно встаёт со стула и собирает тетради обратно в сумку, бормоча себе под нос о том, чтобы Чимин вспомнил о том, что он всё ещё делит квартиру с ним. Настроение резко скатилось от нейтрального, на отвратительное. -Хей, это ведь просто джинсы, не так?,- чужой голос и прикосновение к собственной руке вырывает Чонгука из мутных мыслей и он встречается с чужим взглядом. Он заторможено кивает и быстро уходит из столовой, сильнее пережимая лямку сумки. Омега надеется что тепло которое разливается по его телу и бешеный стук собственного сердца- это всё последствия столовской еды. /// Чонгук вваливается домой, когда часы перевалили за полночь, а перегруженный информацией мозг и болящее там где нужно и там где не нужно тело нуждались в хорошем девятичасовом четырёхчасовом сне. Он лениво стаскивает обувь, не потрудившись даже развязать шнурки, а просто наступая носками на пятки кроссовок, и бросает рюкзак куда-то в район дивана. Парень бредёт на кухню( естественно споткнувшись о одеяло, оставленное утром в узеньком коридоре), по пути заглядывая в ванну и проверяя их любимую «Фудзияму». Чудом она конечно же не убавилась. Чонгук ставит себе ещё одну галочку- устроить глобальную стирку. Он ставит кипятить воду для рамёна чудом поджигая газ на плите, и заваливается к себе в комнату, с глухим звуком плюхаясь на кровать. Он засыпает с мыслью о красивых руках, глазах-щелочках и ,раздражающим нос, еловом запахе. Где-то под утро он чувствует как чьи-то холодные руки накрывают его колючим пледом и он хочет промычать что-то в ответ, но проваливается в сон раньше чем успевает что-то с этим сделать . Чимин наконец решил посетить его их квартиру. Чонгук это понял как только разлепил глаза , заметил убранную( после двухдневного ожидания) кровать и услышал тихую музыку, доносившуюся с кухни. Омега медленно перекатился с одного бока на другой и по привычке потянулся рукой за телефоном, который на тумбочке естественно не нашёлся, зато там нашлась бутылка воды и толстый сборник тэхёновых-художестенно-лирических стихов. И что он тут забыл, Чонгук даже знать не желает. Телефон же висел в другом конце комнаты, на проводе от зарядки и плавно раскачивался из стороны в сторону, словно маятник, а под ним лежала отрытая откуда-то из недр гостиного дивана подушка. Чон не помнит, чтобы ставил его туда( Еще одна причина того что Чимин здесь). Парень медленно садиться, тихо шипя и потягиваясь, а затем шумно зевает и опускает ноги на холодный пол, шлёпая в сторону кухни( где очевидно оставил кипеть сегодня ночью воду). Он снова проходит мимо ванны, где привычно здоровается с «горой» и подходит к кухонной двери, которая почему-то прикрыта. И тут до него доходит. Чимин в их квартире не один. Он слышит тихое мягкое паковское бормотание, которое смешивается с чужим хриплым голосом, лениво тянущим каждое слово, а чиминов запах( которым фонит даже за пределами кухни), давно смешавшийся с невероятно острым намджуновым, перебивает более резкий хвойный. Чонгук застывает перед дверью, считая удары, которое отбивает сердце. Рука странно дрожит, так и зависнув над заляпанной ручкой, а мозг кричит ему валить в окно и бежать в общагу к Тэхёну( заодно отдать его лирику). Омега на столько поглощен всей этой внутренней борьбой между мозгом и телом( которая происходит у него на протяжение всёй жизни), что не замечает как голоса с той стороны двери стихают, а ручка дёргается сама по себе. -Доброе утро, Чонгукки,- Чимин, открывший дверь, мягко улыбается и отходит на пару шагов, пропуская парня на их крохотную кухонку. Юнги сидит за табуреткой( которая опасно шатается и ,вообще должна была быть выкинута в прошлом году) и лениво перекатывает из рук в руку чиминову любимую пузатую кружку с жёлтой собакой на боку. Он смотрит прямо на Гука, пристально изучающее, а Чонгук считает, что их старый потёртый линолеум с акриловыми пятнами очень интересный ,и его стоит непременно посмотреть поближе прямо сейчас. Чимин мягко подталкивает его к столу и усаживает на вторую(не менее шаткую) табуретку. Он ставит перед омегой тарелку с рисом, и Чонгук готов боготворить Пака за то что он когда-то давно научился готовить. Омега весело хватает палочки и подносит горсть риса ко рту, но… Мин Юнги всё ещё смотрит на него… …и Чонгуку от этого жутко неловко. Под пристальным взглядом чужих лисьих глаз он начинает чувствовать себя каким-то не таким, неправильным. Словно все минусы резко всплыли на поверхность . Будто Юнги медленно вспарывает его взглядом, отскабливая тонкое золотое покрытие, которым Чон оброс за свои учебные года, и вытаскивая всю ту тёмную гнилую сущность, покрытую паутиной и отвратительно пахнующую плесенью и мусором. Омегу передёргивает и он медленно откладывает начатый рис в сторону, неловко ёжась. -Хён…я лучше это….пойду я лучше…, -Чон хочет, чтобы это звучало не так жалко и пискляво(хорошая попытка конечно), а затем плавно встаёт из-за стола, отодвиагая миску с рисом подальше. Есть расхотелось мгновенно. Омега лопочет что-то по поводу строго учителя по рисунку и выскальзывает из кухни(а затем из квартиры), настолько быстро, что Пак только хлопает глазёнками своими и рот открывает как рыба, а затем на Юнги смотрит, непонимающе так. Мин только хмыкает и выливает в себя плескающуюся на дне жижу, морщась от горького вкуса. /// -Так ты рисуешь?,- Юнги смотрит на Чонгука нечитаемым взглядом, откручивая от бутылки надоедливую пластиковую крышку, а затем делает пару небольших глотков. Младший же молчит, откровенно пялясь на то, как дёргается при каждом глотке кадык старшего, и как тонкие струйки медленно стекают за ворот его чёрной футболки. Слышится отвратительный звук мнущегося пластика, а Чонгук думает о том, как твою мать вышло так, что Чимин , сучара такая, решил «Отойти по важным причинам» и «Я знаю Чонгукки, что ты сможешь поладить с Юнги». Гук думает о том что как-только эта наглая рыжая волосень покажется на горизонте, идущая под руку своим единственным и неповторимым «монстром-разушений», то он точно выскажет всё что думает об этом. И никакой двухметровый хрен его не остановит. Мечты о том, как он будет воровать одежду и подкалывать своего старшего хёна по поводу роста настолько яркие и сладкие, что омега погружается в них с головой, мысленно воссоздавая картины надутого Чимина с обиженно-сведёнными к переносице бровями и злобными тёмными глазищами, не замечая как Юнги откровенно пялится на него и отбрасывает бутылку куда-то в край зала. Та с громким стуком падает и откатывается куда-то к старому ноутбуку стоящему в углу комнаты. Чонгук вдрагивает от резкго звука и медленно переводит взгляд с пола, снова на Юнги. -Ты не ответил на вопрос,- Мин выглядит серьёзным и немного обиженным? Его узенькие чернее глазёнки нахмуренны, а нижняя губа выпячена, словно у маленького ребёнка. Интересно, какая она на вкус? Наверное ядрёная, как мятная жгучая жвачка, которую Юнги выплюнул пару минут назад, или горькая, как крепкий кофе, с которым старший бесцеремонно ввалился в зал, а может быть сладкая. Чонгук не знает, но почему-то хочет узнать именно сейчас. Он инстинктивно облизывает свои губы и отводит взгляд, снова рассматривая паркет в тацевальном зале Чимина, не горя особым желанием отвечать старшему. Не потому что не хочет. Нет. Боиться. -Я…да, на самом деле я не особо хорош в этом, но я могу. В смысле рисовать могу. Но портреты не рисую, даже не проси, и это не потому что ты некрасивый или что-то в этом роде! Ты красивый. Очень! Просто у меня нет какго-то особого портретного сходства с людьми. Юнги хмыкает, но ничего не говорит. Браво Чонгук, ты только что назвал красивым и выставил себя полными идиотом перед ним. Омега думает что ему нужен оскар за самый неловкий ответ на типичнейший вопрос. И он уже слышит как гремят фанфары в его честь, а огромная толпа людей аплодируют ему стоя. Где-то в зале папа с отцом гордо смахивают слезинки, громко крича «Наш сынок такой долбоёб!», пока Чонгук поднимается на сцену и принимает у человека в чёрном костюме золотую статуэтку. -Хён… Его «церемонию награждения» прерывает хриплый голос Мина, и омега удивлённо поднимает свой взгляд на него. -Чего? -Зови меня Юнги-хён. Чонгук чувствует как начинают гореть его уши и он просто часто кивает, бормоча одними губами извинения. Вода медленно вытекает из незакрытой бутылки, доползая до старенького ноутбука, а Чонгукова внутренняя омега радостно пищит, когда Юнги немного краснеет и отводит взгляд. Скорее всего во всём виновато освещение. . /// Хорошо. Второй раз за день- это скорее всего совпадение. Не более того. Это сто процентное совпадение. Это не может быть чем-то иным кроме совпадения . Именно это твердит себе Чон, идя бок о бок рядом с Юнги по небольшому парку, потягивая давно остывший зелёный чай с какими-то фруктовыми добавками и размахивая небольшим целлофановым пакетом, где одиноко покоятся новая банка титановых белил. Мин шагает рядом печатая покрасневшими от холода пальцами(хотя сейчас всего лишь конец сентября) что-то в телефоне и зарываясь сильнее в свой громадный чёрный шарфище( опять же, сейчас всего лишь конец сентября). И выглядит сейчас таким хрупким и беспомощным, закутанный весь в этот ворох , слишком тёплой для такой погодки одежды, маленьким , от чего Гуку становиться неловко. Он не такой. Сейчас он ощущает себя громоздким перекаченным великаном, который на пол головы выше и крупнее по мышечной( и не только) массе раза в три. Это нагоняет кучу комплексов. -Так ты, говоришь, с Чимином живёшь? На самом деле Чонгук ничего не говорил(и если честно не собирался до конца этой неловкой прогулки), но он просто кивнул, а затем,заметив что Юнги ещё не оторвался от телефона, проговорил тихое и осторожное «да». Мин молчал, без особого интереса уткнувшсь в телефон. Чонгук заметил, что тот перестал печатать, поэтому он решил продолить разговор, мол, вдруг повезёт: -На самом деле жизнь с Чимином просто отвратительна. Он никогда не появляется дома, а ещё бывает жутко забывчивым. Так например он забыл про мой день рождение, и вспомнил только когда мы праздновали день Намджуна. Он спросил у Чимина «А что ты подарил Чонгукки на день рождение?», а Чимин тогда глазами удивлённо захлопал и боязливо переспросил, разве мой день рождения не в октябре. Боже, я так тогда был зол на него. Я то думал, что он мне сюрприз готовил, а оказалось… Чонгук обиженно надул губы, показушно отворачиваясь, а затем резко поворачиваясь вновь, чуть не ломая себе шею, потому что Юнги смеялся. Хрипло так, немного высоковато для его голоса, но смеялся, показывая свои прекрасные дёсны и молочные зубы. Чонгук не смог не улыбнуться в ответ, ведь этот звук был абсолютно прекрасен. Идеален. Чонгук никому не скажет что в этот момент гусеницы в его животе, которые ползали и грызли всё что попало там, наконец, после длительных метоморфоз, превратились в бабочек и порхали в его животе как ненормальные, слушая прекрасный хриплый смех. Омега очень надеется на то что эти бабочки идентичны с юнгиновым махаоном на левой ладони.