Теперь меня зовут Хаяте...

      Почувствовав своё тело, я первым делом открыл глаза, и облегченно выдохнул. Я чувствую, хоть и боль, но вижу, слышу и ощущаю. Я не откинул копыта, я не умер, хотя вполне мог бы отчалить из этого бренного мира после того обвала шахты, что устроили эти криворукие недогеологи. Ведь говорили им – порода сильновыветрелая – нельзя взрывать. Надо вернуться и обдумать варианты, либо взрывать удалённо, а не как обычно - за двести метров от закладки. Нет, прораб сказал – значит делаем. А включить мозги не судьба! Или хотя бы послушать того, у кого они есть, раз бог не одарил. Удавил бы этих идиотов…если они, конечно, живы остались.       Хотя, если я в палате один, то есть два варианта – или я один выживший, не думаю, что после этого обвала, палаты в местной больнице не были бы заполнены хотя бы на половину, или же я здесь довольно долго. Например, в коме...       Прислушавшись к звукам вокруг понял, что что-то не так. Я отчетливо слышал щебетание птиц. Ни звуков моторов машин, ни громких голосов на улице. А ведь ближайшая нормальная больница именно в городе - Мирном. Ладно, разберусь как-нибудь...А пока надо понять что со мной.       Хотел подняться, но разок попробовав, решил подождать. Тело болело нещадно, ощущения непередаваемые – как будто все мышцы одновременно потянул, в том числе и те, о которых не подозревал. Даже голову поворачивать было, мягко говоря, неприятно. В глазах продолжали мелькать черные пятна, мешая сфокусироваться на окружающей обстановке. И не смотря на это я до сих пор уверен, что нахожусь в больнице. А куда ещё можно отвести пострадавшего при обвале в шахте? На кладбище? Только усмехнулся, как улыбка съехала с лица. Ведь мог бы...наверняка кому-то повезло чуть меньше меня.       Ладонями растёр лицо, чтобы проснуться окончательно. Помогло. И я заметил первую странность. Где так ненавистный мною катетер на предплечье? И рука странная, как будто не моя – бледная, тощая, хотя и в меру. Для моей комплекции она непропорциональна, тем более с моим образом жизни, а точнее работы. Всё-таки метр девяносто с кепкой, плюс физические тренировки, плюс работа на буровой установке в шахте способствуют развитию мускулатуры. А тут… руки какие-то слишком худые. Нет, мышцы есть, причем крепкие, но руки все равно какие-то…маленькие.       Заглянув под больничную хламиду, я застыл, с интересом рассматривая красные, уже порядком зажившие шрамы, исполосовавшие грудь. Это нереально. Я со стойкой уверенностью понимаю – таких шрамов глыбы пород оставить не могут, даже если упадут ребром. Нет, эти полосы...они ровные - больше похожи на следы холодного оружия. Ножа, например… Как это вообще? Почему они на моём теле? У меня, что, амнезия? И я пострадал не от взрыва и обвала, а поножовщины?       Резко выдыхаю, и осознаю, что последние секунд сорок не дышал, изучая чей-то подарок на моем теле. Ведь не мог же сам себе такое нанести?       Последнее, что помню – это грохот и последующий писк в ушах, а ещё боль в…в спине! По затылку пробежал холодок. Тут же подскочил на кровати и уставился на спокойно шевелящиеся пальцы на ногах. На таких же бледных, как и руки, таких же...непривычных, но живых, а не бесчувственных и неподвижных. Тут я свалился обратно, выбив воздух из легких и почувствовав всё тело разом. Рвано вдохнул, чуть кашляя. Легкие жгло, но мне было всё равно, даже боль не перекрыла облегчение.       Я жив – а значит всё в порядке. Конечно, в относительном, но всё не плохо! А дальше вылечусь, компания должна оплатить лечение, там у них в договоре это отдельным пунктом прописано было. Надеюсь, Юля ничего деду рассказывать не будет, ну или смягчит все. У него и так сердце больное. В конце концов, я жив, даже относительно здоров – всё шевелится и двигается.       Стоит, наверное, пока не спать, хотя тянет. Надо дождаться медперсонала, они должны знать, что со мной случилось. Вот тогда всё и выясню, наконец-то… И где я могу быть, если у меня всё-таки амнезия?       Осматриваясь, понимаю, что я всё-таки в очень странной больнице. Нет всяких приборов, отслеживающих состояние пациента, а они точно должны быть, если я был в коме, что тогда объясняет мою бледность. Нет капельницы, что должна поддерживать моё состояние. На руках даже нет синяков от игл, они, что, даже кровь мою не брали? Я не говорю уже о койке на колесиках, которой тоже нет… Это определённо очень странная больница. А это именно больница, тут чувствуется стойкий запах лекарств и… трав. Это где я лежу?! В каком захолустье? Этот запах...       В памяти всплывает лишь поле недалеко от домика, в котором я временно жил, на время работы в Мирном. Чего там только не росло. Помню мне Катерина делала отвар из тех трав, от простуды. Пить не хотел, а помогло. Эх… Катя…как ты там?       Потянуло меня на геологическую романтику год назад, когда поехал деньги зарабатывать, оставив в Воронеже деда и сестру с мелким пацаненком. Он меня тогда только звал «Ик», с буквой «В» у него были проблемы. Не хотелось тогда в черте города жить, хотел на природе, чтоб ветер волосы трепал и солнце по утрам в лицо светило. Да только по опыту знал, что через дня три-четыре я буду проклинать чисто поле и Сибирь матушку с комарами-богатырями. Даже летом. Вот и поселился в деревне неподалеку от карьеров и шахт, у вдовы одной. Там вообще мужиков мало было, да и вообще народу. Катерина к оплате попросила помогать по хозяйству иногда, да я и не был против, тем более, что готовила она божественно. Сытно и вкусно. А уж какая она была в постели…Ммм… Слов нет, одни эпитеты…       Полностью отправиться блаженствовать в воспоминания мне не дала резко распахнувшаяся дверь, из которой показалась чья-то блондинистая макушка. Это был мальчишка, примерно лет десяти. В шортах и футболке…И это в Якутии... Ндя. Здесь так не ходят, особенно осенью, а я точно помню, что была осень - октябрь только начался.       Малец огляделся вокруг и заметив меня целенаправленно, быстро подбежал к единственной занятой кровати в палате, но в шагах трёх застыл на месте, когда я повернул к нему голову. Он распахнутыми голубыми глазищами рассматривал меня, также как и я уставился на него, на краю сознания ловя узнавание этого ребёнка.       Блондинистые волосы, какого-то неправдоподобно яркого оттенка, небесно-голубые глаза, в обрамлении черных ресниц, что странно для натурального блондина, и эти полоски на щеках, как будто родители забыли стереть ребёнку усы после карнавала, где мелкий был котом, дополняли образ. Мальчишка почесал затылок, тщетно приглаживая торчащие под разными углами волосы и что-то, видимо, для себя решив, чуть подскочил на месте, выдавая:       - Вы в порядке! – подлетая ко мне вплотную, сказал пацан. Но как же громко, мои уши пока не готовы к подобному, они ещё не проснулись окончательно. – Я не поверил ирьенинам! Я знал …       Что мальчишка знал, я так и не понял из сумбурных восклицаний, привыкая к громкости блондина. Пока он вываливал на меня свои переживания, красочно жестикулируя, я продолжил рассматривть своего посетителя.       Потертая темно-зеленая футболка с практически вылинявшим рисунком, шорты серовато-грязного цвета и закрытые темно-синие ботинки с вырезанным мыском. Всё вроде хорошо, но я не мог понять, как его мамка выпустила в домашней одежде. В детстве я такое тщательно, но криво зашитое носил только дома, и то, только потому, что это была моя любимая футболка, доставшаяся ещё от отца.       Попытавшись вслушаться в монолог мальчика понял, что идея это провальная. Он перескакивал с одного на другое и разобраться в этой каше не представлялось возможным.       Перестав вслушиваться в речь мальчика, я снова недоуменно посмотрел на него. Блондин разговаривал на чем-то очень похожем на японский…не на якутский, не русский, а на японский. И я его понимал. Полностью, а не только определённые слова… Какого х*ра здесь твориться?!       От бурного на эмоции и слова паренька я, вслушиваясь, всё-таки понял, что, во-первых, он очень рад, что я выжил. Хотелось рассмеяться и заявить, что я также, как и он, безмерно счастлив. Во-вторых, меня с какого-то перепугу зовут Хаяте-сан, и это он меня нашел ночью и притащил в госпиталь, а в-третьих – я, видимо, какой-то самурай и он сохранил мою катану. Ммндя…и у меня сразу возникает вопрос - почему я не помню момента, когда принимал наркотики? Или я всё же в коме до сих пор…Потому что это нереально!       Какой такой самурай, если я не разу в жизни ножи даже не метал, не то, что меч в руках держал. Нет, в детстве, конечно, играли во дворе в рыцарей с палками-мечами, и в войнушку играли с палками-автоматами. Палки они такие...универсальные.       И ещё, как этот пацан смог притащить меня в больницу? Меня! В больницу! Десятилетний пацан!       Просто немного вдуматься, и сразу поймешь – этого не может быть. Во мне килограммов так девяноста, а в мальчишке, того ещё задохлика на вид, тридцать максимум…ну сорок.       Задумавшись над фееричной фантазией блондина, приподнялся на локтях, а потом, несмотря на чувствующуюся слабость, сел на койке. Меня штормило. Да, именно в такой формулировке. Всё же я не сплю, вряд ли во сне я бы ощущал себя настолько хреново. И все-таки фантазия у парнишки хоть куда, также как и вера в неё...в его возрасте я взрослых не мог заставить поверить, что это не я разбил окно в учительской.       Жестом попросив пацана принести попить, я вцепился в края матраса, а пока он бегал куда-то, принялся усиленно глубоко дышать. Всегда помогало и от тошноты, и от головной боли. В этот раз тоже, хвала Небесам.       Когда мальчик вернулся с целым кувшином и с таким важным и одновременно счастливым видом, что я не сдержал улыбку и фыркнул, потрепав его по волосам.       Что-то я определенно сделал не так… Парень застыл на месте, выпустив из рук сосуд с водой, а я его подхватил. Охохо, хорошая у меня, однако, реакция, но как же больно двигаться... А что с мальчишкой я так и не понял. И решил уточнить, не рассердятся ли его родители на него и на меня, если он со мной будет возиться.       Блондин внезапно посмурнел, а его ошарашенная улыбка полностью исчезла с лица. А потом он поджал губы и резко закричал:       - У меня нет родителей, даттебайо! – всё, финиш. Я наконец-то понял кто передо мной. Это невероятно, но времени на обдумывание нет. Я узнаю взгляд, проскользнувший у пацана, он полон разочарования. Не хочу, чтобы на меня так смотрели, - И вы, Хаяте-сан, знаете об этом и просто выгоняете! – а затем развернувшись, направился к двери.       - Стоять! – эх, иногда полезно быть бригадиром. Если я управлялся с двадцатью мужиками, которые прямо сейчас хотят жрать, спать, в душ и к девке в койку, а нам надо до завтра подготовить буровую установку для работы, то и с мальчишкой точно справлюсь.       Тем временем, Наруто от окрика оступился и чуть не упал, а затем недоверчиво покосился в мою сторону.       - Да, да, Наруто-кун, я к тебе обращаюсь, - по-моему это моя первая полностью осмысленная фраза за сегодня.