Теперь меня зовут Хаяте...

      - Да, да, Наруто-кун, я к тебе обращаюсь, - по-моему это моя первая полностью осмысленная фраза за сегодня.       Мальчишка хоть и остановился и не убежал, но на меня смотрел всё равно с какой-то обидой, недоверием, но зато заинтересованно. Ставя кувшин на тумбочку, попросил подойти обратно и выслушать. Что удивительно - послушались. Наруто повернулся неохотно, всеми силами изображая нежелание, пытаясь выглядеть независимо и скептически смотреть на меня. У него, наверное, получилось бы, если бы он всё же удержал лицо и его эмоции не выползли в первые мгновения. Но что есть, то есть...       Если мне не изменяет память... Хех... Я бы был не против, если бы память, мировосприятие и собственный мозг меня, как раз, обманывали и я сейчас спокойно спал или валялся где-нибудь под кайфом, смотря красочные галлюцинации. Потому как верить в то, что я умер не особо хотелось...но в это же время, я понимаю. Нет, я просто знаю, что передо мной сейчас стоит самый настоящий мальчик, сирота и вместилище девятихвостого демона. И это настолько реально, что логика и здравомыслие обходят меня сейчас стороной, твою ж … Цензурные слова для этой ситуации подбирались с необычайной неохотой...но подбирались, что радовало.       И всё-таки, мне интересно, почему же он так реагирует на мои слова...вроде бы белобрысого в деревне не любили от слова совсем, и он никого не слушался кроме старика Хокаге. Он может разочароваться во мне, только если знал и доверял прошлому владельцу этого тела...       Я что, заменяю теперь любителя похабных книжечек, постоянно носящего маску и периодически сверкающего красным глазом? Но почему тогда Хаяте-сан? И вроде с моими глазами всё в порядке, никаких странных ощущений не замечаю, по сравнению с тем, что я чувствовал раньше.       - Что? - нетерпеливо вопрошает мелкий, топорща на меня свои глазенки ярко-голубого, даже синеватого цвета. Не думал, что когда-нибудь увижу подобные вживую…ндя…попал я. Определенно.       Резко закашлявшись, пригласил его жестом присесть на мою койку. Не нравится мне этот кашель, ощущения выхаркивания своих легких не прельщает ничуть, причем горло то не болит, и симптомов простуды я не ощущаю. Значит – не болею, а это хроника…       - Что вам, Хаяте…сан? – всё-таки проговорив уважительный суффикс, спросил мелкий шиноби. Похоже, что теперь меня зовут - Хаяте и пора к этому привыкать.       Как-то меня понесло в глубины сознания, размышлять о бытие, но нельзя сейчас пытать осознать произошедшее и уползать от реальности, которая сама себя не напишет. На размышления о извечном вопросом "а как быть" время будет после. Надеюсь, что будет. Очень надеюсь... А сейчас надо переключится на мальчишку, готового соскочить в любую секунду с моей больничной кровати и убежать.       - Наруто…кун, как ты сказал, - подбирая слова, пробормотал, рассматривая вблизи нахмуренные светлые, но довольно заметные брови, - я был ранен и выжил с твоей помощью. И так получилось, что я многое не помню, - на последних словах увидел какого-то бледного измученного парня в железке на голове Наруто и обернулся. А потом меня накрыло.       Это было моё отражение. Моё, еб*ть твою ж мать, отражение! Неестественно бледное лицо и темные синяки под глазами. Всё, я - панда!        У меня подобные были, только после "механики грунтов", из-за которых я чуть на год в увлекательный маршрут служить родине не пошел. Наш «любимый» препод с говорящей фамилией – Дурнопейко, ну очень жаждал меня завалить, и хорошо, что комиссия состоит из трех и более человек… Интересно, что должно с человеком случиться, если это так на нем отражается? Тем более с шиноби, который вроде как представляет собой бронебойный мини-танк?       Конечно, я и раньше был не красавец, но моё нынешнее отражение пугает… И всё-таки моя новая внешность волновала меня постольку-поскольку, мысли больше занимало то, что мечта идиота сбылась…только вот эта мечта была давно забытой и отправленной на помойку реальной жизнью. А теперь, видимо, также была выкинута моя личность, причем в другой мир. Который был далеко не сказкой… Но всё потом, во мне сейчас дырку просверлят и одновременно лишат возможности пользоваться ушами.       - Хаяте-сан! Хаяте, - замолчал мальчишка, видимо, увидев мой осмысленный взгляд. – Что с тобой?       Хм, а блондин точно со мной знаком, иначе на «ты» не обращался бы…наверное. А в голове до сих пор странное ощущение рассеянности и непонимания. Не торопясь отвечать, опустил взгляд на свои руки. Они подрагивали, как будто я недавно усиленно тренировался или мой организм потерял довольно много нервных клеток. Хех…тут второе довольно реально. Хотя есть ещё вариант с хорошей пьянкой...Хихихи...до амнезии...Хихи...       Закончив хихикать, я почти сразу взял эмоции под какой-никакой, а контроль. Сейчас они будут лишь мешать. Надеюсь моя неизменная концепция, проявляющаяся в стрессовых ситуациях, «сначала делаем, причем правильно – потом осмысливаем» тут прокатит.       - Я не помню, как меня зовут, и кто я такой. Хотя тебя я сейчас вспомнил, да и Коноху тоже… Мы же сейчас в Конохе? – закидываю удочку, вместе с ней избавляясь от последнего червячка надежды, что всё происходящее чей-то жестокий прикол. Наруто утверждающе машет головой и начинает убеждать, что я всё вспомню. А я опять кашляю, точнее выхаркиваю свои легкие. Это невыносимо, честное слово…надеюсь, я тут не загнусь от пневмонии или туберкулёза?!       - Скажи, а тут медики хорошие?       - Да, Хаяте-сан! Я думаю да… У Какаши-сенсея шаринган есть, а он не Учиха, да и все ребята выздоровели, - задумавшись выдал мелкий, а потом ойкнул, очевидно, что-то вспомнив, - только Ли пока в больнице. Этот Гаара сильный! Но я потренируюсь и на экзамене все равно всех уделаю! И Саске тоже! Меня саннин-извращенец учит! – честно, не помнил бы, кем является его учитель, то точно после такой характеристики поговорил бы или с самим писателем и любителем подглядывать или с самим Наруто.       Глядя на улыбку во всю возможную ширину, невольно фыркаю и улыбаюсь. Тут вроде и правда должны быть хорошие врачи, ведь как-то людям конечности пришивали, и они даже не плохо функционировали после этого, у одного подрывника так точно. Впрочем, с проблемами принято разбираться по мере их поступления. Пока у меня есть чем себя занять.       - А как я выгляжу? – ответ на вопрос занял некоторое время. Разглядывал меня Наруто пристально, заставляя ежиться, или тут просто холодно?       - Ну, ты высокий, но ниже старика-извращенца…эээ, примерно на столько, - и мне в нос чуть не прилетела мозолистая ладошка с оттопыренными пальцами. – Волосы черные, как у Саске, только взади не топорщаться, просто лежат. Эм, и глаза как деревья! – и не останавливаясь добавил, - Хаяте-сан, тебя сильно ранили, столько крови было! Я боялся не успеть! – воскликнул мальчик, опуская взгляд на руки, сжатые в кулак, и затем ошарашил меня заявлением. - Я выучу ирьендзюцу, не будь я Узумаки Наруто, даттебайо! – и только он выдал свою победную улыбку, как я выдохнул. Не просто видеть на лице десятилетнего мальчика такой жесткий, сосредоточенный и решительный взгляд, представляя что твориться в его голове. Невольно заставляет задуматься о мире, в котором я сейчас нахожусь.       Я потрепал его по волосам, а он взбрыкнул, как будто показывая, что он маленький для таких нежностей. Да только слепой бы не заметил, что ему приятно.       - Для Шосея нужен очень хороший контроль чакры, так что тебе стоит тренироваться и медитировать, - фраза слетела с языка, до того момента как я понял, что ляпнул. Откуда?       Радостный взгляд был мне ответом.       - Вы вспоминаете!       - Может и так, Наруто, - не улыбнуться такому счастливому парнишке было невозможно, причем эти эмоции возникли именно из-за моей личности, и я был в этом уверен. – Но имя я своё знаю только от тебя. Хаяте, ведь так?       Наруто закивал аки болванчик.       - Вы Хаяте Гекко, - кто я? Не помню такого персонажа, хоть убейте, но не … нет, умирать я ещё раз не хочу. Слишком неприятно и болезненно. До сих пор каждое движение заставляем морщиться. Помню учителя из Академии – Ируку, долбоеба эдакого, и Какашку тоже помню, по мне так абсолютно отвратительного учителя. А вот Гекко Хаяте…себя теперь, не помню.       Как-же это абсурдно, уговариваю себя быть собой, теперешним правда... А внутри всё равно осталась надежда, что это глюканы...       Наруто тем временем продолжил: - Вы…как его, - замялся мелкий. - О, специальный джонин!       - Тобекецу-джонин? – откуда-то пришло понимание этого термина. И мне это не нравится. Конечно, получить память и навыки моего предшественника было бы очень даже не плохо, но при этом меня пугало то, что я могу получить и все его мысли, чувства и эмоции и потеряться в них. Ведь я и свои некоторые воспоминания загоняю куда поглубже, а сколько подобных должно быть у парня, где дети лет с двенадцати, если не раньше, начинают убивать.       Наруто тем временем заголосил и снова начал не особо разборчиво рассказывать о моей новой профессии и рангах шиноби, время от времени с беспокойством смотря на меня. А я тем временем старательно раскапываю в памяти все всплывающие картинки из аниме, а не фразы и сюжеты различных фанфиков, и понимаю – не было у Наруто никого кроме старика-извращенца, старика-Хокаге, долбоеба учителя и его команды. Не было. Да и если хорошенько поразмыслить, то и не должно быть, он ведь, мать его, оружие деревни… И как он у Данзо не оказался? И сразу же мы подбираемся к вопросу: какого хрена я для него значу что-то? Кто я такой?       - Скажи, Наруто-кун, а как, когда и где мы с тобой познакомились? – и снова разочарованный взгляд, только полный обиды. Постараюсь объяснить…ну не хочу я терять отношения с мелким, пусть я пока не понимаю, что вообще вокруг происходит, в чьем теле я нахожусь, и как с этим всем дальше жить… В принципе, последний вопрос и является самым главным, но всё потом - сейчас на повестке дня - мелкий.       - Понимаешь, я вспомнил, что есть такой мальчик, Наруто, сын Намикадзе Минато и Узумаки Кушины, что он … - странный звук отвлек меня от откровений. Мальчишка кашлял, не переставая, и пытался вздохнуть.       И тут осознав, что ляпнул, понял, что моя концепция дала сбой и изменилась на «сначала делаем – потом думаем». Мальчик не знал, да и не должен был знать о родителях. А я...я идиот с большой буквы «И» и мне срочно надо как-то вооружаться и сбегать на хер из этой деревушки, иначе меня отправят к добрым и славным чертям, причем медленно, со вкусом и всевозможными пытками. Не верю я в добрых дедушек-политиков, да вообще в добрых политиков как-то сложно поверить. А человек, управляющий скрытым военным поселением быть милым и хорошим не может по определению. Такие обычно умные, прагматичные реалисты, умеющие договариваться со своей совестью, если она у них, конечно, давно не сдохла, что довольно маловероятно.       Кстати, там, где-то у мелкого должен мой меч быть. А если я самурай, то у меня должно их быть два, и короткий, определенно, подходит для моей ситуации…если я всё-таки хочу умереть быстро и почти безболезненно. Сеппука всё же довольно быстро дает результат, если не изгаляться и найти сердце, а не втыкать вакидзаши в живот и истекать кровью добрый десяток минут.       Всё-таки включив, резко уснувший мозг в придачу с инстинктом самосохранения, а иначе считать не получается, понял, что если мне в глотку пока не всадили что-то металлическое, то вполне можно попытаться изменить ситуацию. Возможно же, что за мальчишкой не следили постоянно, как уверяют все авторы в своих произведениях. Хотя кого я обманываю! За мальчишкой, что может разнести всю деревню за час, если не меньше, если случится непредвиденное – и не следить!       Но если я и правда пока жив, то может они нас не видят или не слышат, или у них вообще обеденный перерыв... Хахаха       - Что смешного, даттебайо!? – видимо засмеялся я и в реальности. Что не странно, я вообще удивляюсь как я тут не ору, истерически не ржу во весь голос и не пытаюсь выключится от ТАКОЙ реальности. Это ж бл*дь надо так попасть! В, еб*нутый во все щели, мир убийц! В мир, кастрировать бы его к х*ям, Кишимото! Да на*уя мне сюда надо было? Я и там прекрасно жил.       Пальцы сжимали непривычное мне лицо, а я заходился смехом. Тихим. Чуть не плача. И краем глаз, замечая на периферии блондинистое чудо. Видел полностью офигевшего паренька, который точно не понимал, что происходит. И я мог его в этом поддержать… Но кому из нас двоих двадцать три года, кто пережил смерть мамы и при этом смог выучиться на бюджете на геолога и сестру обеспечить с её ребенком! Кто, я или этот ошалевший из-за меня мальчик? Правильно, я. А значит, пора восстанавливать контроль над эмоциями и попытаться выжить.       Пару раз глубоко вздохнув, я попросил мальчишку подождать, хотя видел, как у него чесались кулаки и всё остальное в придачу выяснить послышалось ему или нет.       - Вы издеваетесь?! – не выдержал пацан. – Зачем вы так говорите?! У меня нет родителей! Я сирота! – он раскраснелся, щеки пылали, также, как и уши. И тут мне внезапно захотелось убежать куда подальше и плевать, что любое движение – это боль, главное было спастись отсюда бегством. Уже было все равно, что с меня сдерут три шкуры в ближайшем будущем и я искал глазами пути отхода, как всё закончилось. Только теперь я услышал всхлип.       Маленький мальчик, понурив голову, стоял рядом с кроватью сжимая побелевшие кулаки и хлюпал носом. И я притянул его к себе. Да, это была стопроцентная жалость, он не должен был узнать это от меня – какого-то левого парня в чужом теле, а хотя бы от близкого человека. Если у него такой есть…       Не намереваясь его отпускать никуда, посильнее прижал к груди и погладил взметнувшиеся вихры светлых волос. Нельзя ребёнка, особенно, когда он чем-то расстроен, оставлять без внимания или давать забиться в угол и переживать всё одному – научен сестрой со всеми вытекающими последствиями. Лучше выслушать истерику и успокоить шмакодявку, чем потом бороться с придуманными ею причинами на извечный вопрос «отчего всё так». Выражать свои эмоции всегда лучше, чем становиться бомбой замедленного действия.       И я почувствовал, как промокла больничная хламида, и горячую влагу у себя на груди. И тихое бормотание «Они не могут ими быть. Не могут». Могут, ещё как… Но как объяснить это и последующие вопросы Наруто я не знаю. А как при этом не оказаться в застенках в Корне или где-нибудь ещё в качестве подопытного, сейчас является приоритетным вопросом, на который ответ мне только предстоит найти.       - Могут, Наруто, могут, - максимально спокойным голосом, на который был способен, уверял мальчишку. – Ты очень похож на Четвертого, я его помню…у тебя такие же волосы и глаза, и улыбка тоже...наверное, - а плечи мальчика тряслись, и моя грудь ощутимо болела, пополняясь синяками. Каждый удар кулака был ощутимым, но, наверное, даже мое прошлое тело выдержало бы. Он не стремился меня убить, а мог бы, разок ударив во всю силу, но он этого не делал. Отчего? Если бы мне сказали, что мой собственный отец сделал со мной какую-то гадость, и этим спас тучу народа, который потом меня и травил бы, я бы…не знаю, что именно, но я бы бесился и ругался. Сыпал бы проклятьями, обвиняя всех и вся. Но мальчик лишь стоял и плакал. Ан, нет, ошибся.       Я услышал, как что-то щелкнуло. У меня в груди. Похоже, кто-то перестарался, и я почувствовал всю прелесть очередного удара, заходясь в приступе уже ненавистного кашля. Наруто остановился, и не отнимая кулаков от моей грудной клетки, спросил:       - Но тогда почему он поместил лиса в меня? Почему?! – но уже не бил, лишь твердо спрашивая. Не знаю, что он хотел услышать, но ответа он дождался лишь, когда я усадил его рядом на кровать.       - Наверное, он думал, что ты справишься, что люди будут уважать тебя за то, что он сделал и ты сделаешь в будущем, да и сейчас делаешь, - не смотря на мальчишку, выразил не совсем свои измышления, но они как никогда лучше подходили к моменту. Самое сложное сейчас уже закончилось, основные переживания парень выплеснул, теперь надо только до конца успокоить и можно будет с этим чудом уже нормально поговорить. И объяснить, что работа врачей надо мной не должна пропасть зря, и я очень жажду пожить.       Передавая, о чудо, до сих почти полный кувшин тихому мальчику, что тоже «о чудо!», кстати, продолжаю мини-терапию наиболее мягким голосом.       - Я думаю твои родители очень любили тебя, ведь иначе они бы не защитили тебя ценой своих жизней, - а маленькая пиявка как присосалась к кувшину, так и не отпускает. И я одновременно кожей чую интерес, исходящий от ребёнка. И, если честно, опасаюсь. Он же от меня теперь ни за какие коврижки не отстанет, пока не выпытает всё, что я знаю и нет. И тогда никакие высшие силы мне не помогут – пришьют меня, и боюсь, учитывая довольно развитую здесь медицину – это будет больно и долго.       - Почему вы мне рассказали? Или вы врете? - смотря в ясные, чуть покрасневшие глазенки, понимаю, что образ глуповатого задиристого мальчишки из аниме не сходится с тем, кто сидит сейчас сбоку от меня. Я не ожидал вопроса "почему", скорее "какого биджу старик ничего не рассказал". - А почему раньше не рассказали? Кто знает о моих...родителях?       Ндя...язык бы мне вырвать надо, по-хорошему. А теперь надо ответить на вопросы, иначе мелкий точно побежит выяснять все сам, и вот тогда точно ко мне придёт северный пушной зверек. И вопрос в том - что именно можно и надо рассказать.       - Наруто, - окликаю мальчика, а затем смотря в голубые глаза, понимаю, что рушить пока стоящие мосты надо уж точно не сейчас, - я не знаю всего. Если ты помнишь, то совсем недавно, кто-то рассказывал, как меня зовут и как я выгляжу, - лицо с усиками округлилось и выдало звук понимания «О». – Пока могу тебе сказать лишь то, что всплывает в памяти. Например, я вспомнил тебя, когда услышал твое любимое словечко «Даттебайо», а затем и Четвертого, и ещё кое-что, - не зачем вдаваться в подробности, пусть думает, что я и правда потерял память. - Наруто, у меня будет к тебе просьба…       Драматическая пауза, и заинтересованный мелкий чуть ли не подскакивает на кровати.       - То, что я тебе это рассказал, довольно серьезно, - помявшись, всё-таки озвучил просьбу, - ты не мог бы не рассказывать, что узнал об этом, или по крайней мере, не упоминать меня?       Очень надеюсь, что он согласиться…как же я хочу жить. Пусть и в этом мире, пусть без Юли и деда. Пусть, лишь бы жить.       - Хаяте-сан...но почему?! – и все же, вопросы были закономерны, поэтому поступим от противного.       - А скажи мне, что измениться? – и для возмущенного джинчурики разъяснил. – Что ты будешь с этой информацией делать? – Наруто всё также негодующе смотрел на меня, но я буквально видел, как в нем появляется растерянность, - Если ты расскажешь об этом всем, возможно, что-то и измениться. Вопрос только в том, хочешь ли ты, чтобы это произошло?       - Хочу!       - Да? - я чувствовал, как сомнение, возникающее от моего ехидного голоса, селиться внутри мальчика. – Но разве это будет правильно? Разве любят из-за родителей, а не просто так? Ты правда думаешь, что лучше будет, если люди, узнав о тебе правду, будут лучше относиться к тебе? Не лучше ли сразу знать кто друг, а кто нет? Кому нужен именно ты, а не сын Четвертого? И это, не говоря уже о том, что твой отец, скорее всего, нажил себе довольно много врагов за время Третьей войны, - завалив мелкого вопросами, я думал, что он задумается, но, видимо, последняя фраза была лишней.       - И что! Я их не боюсь! Я их всех побежду…эээ, победю…нет. В общем, уделаю!       - Во-первых, одержу победу, а во-вторых, ты не всесилен. Вот скажи мне, ты бы смог победить Райкаге? А, Наруто-кун, сейчас смог бы?       - Эээ, - досадливо скривившись, мелкий почесал затылок, а потом выдал, недобро прищурившись, - нет. Сейчас нет. Но когда я стану Хокаге!       Он говорил это с таким воодушевлением и предвкушением, что я не смог удержать серьёзное выражение лица и засмеялся. Блондин уже успел обвиняюще посмотреть на меня и потихоньку надувался, но прекратил это бесполезное занятие, как только моя рука оказалась в его блондинистых вихрах.       - Верю, маленький негодник, - а волосы у него мягкие, но непонятно почему тогда топорщатся. – Только давай ты всё-таки не будешь никому рассказывать, что узнал это от меня?       Мелкий чуть ли не мурлыкал под моими пальцами, массирующими его макушку. А это определенный жест доверия, ведь не каждый человек позволяет подходить близко, не говоря уже о прикосновениях. А в убийц и шпионов, особенно доверчивых, я, как-то, не верю. Нет, может они и бывают, но или жизнь их быстро наебывает, довольно болезненно выбивая всю дурь, или прощается с ними. Наруто наивный, не спорю, но не думаю, что доверчивый. Так что, определенно, я что-то для него значу. Осталось выяснить что именно…ндя, воспоминания предшественника не помешали бы.       И да! Довольный как кот, обожравшийся деревенской сметаны, малыш пообещал пока никому ничего не рассказывать. Взамен с меня потребовали плату - по моим меркам небольшую - жизнь, определенно, стоит больше, чем несколько тарелок рамена и рассказы про родителей.       Я, конечно же, согласился, задумываясь над внезапно появившимися проблемами, где взять денег и истории. Правда, осознав, что это лишь капли в огромном море образовавшихся сложностей, я забил, радостно скалясь от осознания, что казематы откладываются на неопределенное время.       Хотя эта радость померкла, когда меня просветили, что я, по мнению врачей, сдох. Когда у меня забурчал живот, подсказывая, что пора есть. Я попросил мелкого позвать кого-нибудь, а он в ответ мне выдал историю о том, как следил за моей палатой, пока меня оперировали, и о том, как хотел попрощаться, после того, как услышал, что пациент не выжил.       Мягко выражаясь, я был ошарашен, по-иному – в полнейшем ах*е. Теперь понятно, почему никаких капельниц и прочего не было – а зачем они мертвому?       - А почему я тогда не в морге…       - А это я! Я печать у старика-отшельника скопировал, он такие клеит у бань, когда подглядывает. Внимание отвлекают на что-то более важное.       - Хм, понятно… - и как теперь с врачами разговаривать… не ясно. Если меня не станут препарировать, то это будет чудом. А как иначе-то? Пациент скончался после обильного кровотечения, на операции, а потом через полчаса сидит и спокойно болтает с маленьким джинчурики. Чем не сюрреалистическая ситуация?       Что делать с моим незавидным положением я не знал, да даже не представлял. А пока печать продолжает действовать - надо пользоваться шансом:       - Тут кто-то говорил про мой меч, - спросил, осматривая мелкого на наличие каких-либо продолговатых предметов или чего-то похожего на меч. В ответ на меня несколько секунд непонимающим пялили глазки, а вот потом я увидел волшебство!       Вы же все когда-нибудь мечтали о чудесах, ждали в одиннадцать лет письмо из Хогвартса, ну можете не признаваться в этом, но смутная надежда же была, или я не прав?       Или просто хотели когда-нибудь быть свидетелем каких-либо чудес, а потом просто устали от ожидания, устали верить и приняли жизнь такой, какая она есть, без прикрас, с её радостями и печалями. Понимали, что только ты можешь сделать приятное твоим близким, окружающим людям, подарить им улыбку. Ты сам творец своей судьбы и жизни. В это я верил, а сейчас... Нет, я пока все же надеюсь, что сильно не ошибаюсь, но моё попадание в мир шиноби говорит само за себя.       Наруто разложил на полу свиток и сложив быстро печати, я только успел их посчитать, было пять различных движений, опустил руку на бумагу. И тут же появился, стелющийся по полу туман и через несколько мгновений я увидел меч. Один, видимо на сеппуку шанса даже не было.       Разглядывая меч, я понял, что пропал... Это была любовь с первого взгляда!       Стальной, с металлическим блеском, немного тусклым, но с ярким отблеском на заточенном лезвии, с длинной рукояткой из тёмного дерева и красной перевязью... Только вот сказать точно ли это катана или какой-то её подвид я не могу, впрочем также как и пользоваться... Будет чудом, если я её подержу в руках и не порежусь. Я даже не представляю меч двуручный или нет!       И как прикажете при этом жить дальше и не палиться? Может отпуск взять и свалить ко всем чертям. Хмм...а шиноби может вообще отпуск взять или нет?       Ндя...тут только диагноз "полная амнезия" поможет, но уже не мне, мелкий точно растреплет, что Хаяте-сан очнулся и что-то да помнит. Хотя может и "частичная амнезия" сойдёт, главное, чтобы на задание не дай бог не отправили...убьюсь ведь нахрен.       Размышления прервались блондинистым ураганчиком, пихающим мне в руки уже мою собственность, а вот что было дальше представляется мне весьма смутным, так как дальше была тьма в глазах и не только...       Лежал с открытыми глазами я недолго, при первой попытке дотянуться до кувшина с водой ко мне пришла тошнота и, скинув голову с кровати, я исторг из себя всё содержимое нутра - воду наполовину с желудочным соком. Так хреново мне было только после некачественного наркоза после удаления аппендицита. А сейчас почему так? Не знаю... В голове так странно и медленно ворочаются мысли и тело ломит...       И где медсёстры? Где крики соседей по палате о том, что блевать надо в белого керамического друга, а не на пол и где, наконец, гребанный катетер? Знакомый вопрос...сука...значит всё было наяву, всё было правдой и я действительно теперь парень-панда Хаяте Гекко.       Мог бы рассмеялся бы во весь голос, но у меня болит горло и вдобавок всё тело ломит, так же как и в прошлое пробуждение, если не хуже. Хотя ощущение от этой боли знакомое, как будто подобные специфические ощущения я уже испытывал, и это не от плохого наркоза. Нет, это после...путешествия в подсознание к демонёнку.       Последнюю мысль я осознал не сразу, точнее вообще не понял. Какое путешествие, в чьё подсознание, к какому, нахер, демонёнку?       И только я задался этими вопросами, как в голове всплыли почему-то рыжие и красные цвета и чуть рычащие нотки. Странно...        А ещё почему-то лицо человека, и оно было бы совершенно обыкновенным, и абсолютно незапоминающимся, если бы не глаза. Страшные – с черными глазными яблоками и зелёным вытянутым в щёлочку зрачком. И почему я не ругаюсь и не удивляюсь…потому что эта рожа была мне привычна! То есть меня ничто не удивляло, совсем. Но с какого перепугу!?        Я это я. Виктор, двадцати семи лет, из Воронежа… Но при этом я и Хаяте Гекко. Теперь. И судя по прибычному лицу этого индивидуума, а ключевое слово здесь «привычное», жизнь у меня довольно занимательная, по крайней мере была.        Или до сих пор есть? Нет, есть конечно, но это жизнь нового Хаяте - меня, и главный вопрос в том, как долго она будет продолжаться?