Казнить нельзя помиловать

Саша Дни, наполненные отчаянием и болью. Миша пытался поддержать надежду, что сын жив. Но чем больше проходило времени, тем яснее я понимал, что моего малыша больше нет. Какой смысл Олегу врать? Он и раньше детей убивал, а потому был способен на подобное. Моя жизнь потеряла смысл, и только маленькая надежда на то, что Даня жив, поддерживала жизнь в моём порядком ослабшем теле. Когда Миша привёл, наконец, Даню, я думал, что просто умру от счастья. Мой малыш был жив. Мой любимый ребёночек, моя жизнь, моё солнышко. Я не хотел отпускать от себя Даню ни на секунду. Пока он рядом со мной, я могу быть уверен, что это не один из тех снов, которые снятся мне постоянно, и мой малыш действительно в безопасности. После того как Миша забрал Даню, врач вколол мне снотворное, чтобы я смог уснуть. Даже под действием лекарства сон не приходил, а в голове кружилось множество мыслей. И что дальше? Мои руки ещё не зажили. Левая рука пострадала намного меньше, а вот на правой я даже пальцы не мог сгибать безболезненно. Она у меня вся в швах. Врачи боятся, что к моей правой руке работоспособность полностью может не вернуться никогда. А если учесть, что эта рука у меня ведущая, проблем теперь очень много. Пока я в больнице и возле меня постоянно обслуживающий персонал, всё ещё не так страшно. А вот что будет потом?.. Хотя я и так догадываюсь. Похоже, у меня просто нет другого выхода кроме как снова довериться этому человеку. В конце концов именно он нашёл Даню и вернул его мне. Возродить отношения? Такими как были, они никогда вновь не станут. Тогда была глупая наивная чистая любовь, дружба и доверие. А сейчас в воспоминаниях только осколки от былого счастья и осознание, что я больше никогда не смогу так открыться ни перед кем. Смогу ли снова его полюбить? Вопрос очень спорный. Не уверен, что теперь могу любить хоть кого-нибудь кроме своего родного ребёнка. Но мне нужна его помощь хотя бы сейчас, пока я окончательно не встану на ноги и не смогу заботиться о сыне. А вот потом подумаю, стоит ли возрождать некогда разрушенное. Единственная причина – просто мне страшно одному. Я боюсь, что снова не смогу защитить Даню, хотя, казалось бы, самое страшное позади. Поэтому мне нужен рядом сильный альфа, который станет нерушимой стеной для меня и моего сына. Знаю, что буду жалеть об этом. Знаю, что продаюсь как шлюха за защиту и комфорт. Самый главный человечек в моей жизни – Даня, и ради его благополучия я готов на что угодно. Миша меня любит, я уверен в этом. Достаточно вспомнить его лицо, когда он видел мои страдания. Будто его самого мучительно пытают, и он просто не знает, чем мне помочь. Наверное, его забота и нежность подкупила бы кого угодно, но я в душе получал некоторое садистское удовольствие от такой его реакции. А он ведь не видел моего состояния после того как выгнал меня. Тогда я был не менее жалким, и если бы не Виталик, вряд ли бы вообще пережил его предательство. Так что мне не будет стыдно, если я буду не до конца честен с ним. После пробуждения всё никак не мог дождаться, когда же Миша привезёт ко мне Даню. Я позвонил Виталику. Он всё ещё лежал в больнице, только в другой, но сейчас он окончательно пришёл в себя и работал над своей реабилитацией. Когда Даня пропал, он звонил мне несколько раз. Даже в таком состоянии он поддержал меня и сказал, что всё обязательно будет хорошо. Даня у меня бедовый малый, в обиду себя не даст. В тот момент его слова немного успокоили. - Слышал радостную новость, - радостно кричал в трубку Виталик. – Ну как там Данька? Всё хорошо? - Кажется, да. - Я и сам задумался, а всё ли в порядке? Он жив и на вид цел, но кто знает, что с ним происходило, когда он пропал. - Ну вот, я же говорил. А ты вечно истерики устраиваешь… теперь давай бери себя в руки, тряпка, и приходи меня проведывать с сыном. Я тоже издёргался весь. Я улыбнулся. Представляю, что скажет Виталик, когда увидит, в каком я состоянии. Снова отчитает меня по полной. Он это дело любит. Такое ощущение, что он не мой друг, а заботливый папочка. - Хорошо, при первой возможности я тебя навещу. Я тоже, знаешь ли, в больнице. Молчание в трубке. Ну вот, зря проговорился. Виталик и не знал, что со мной произошло. Знал только, что Данька пропал. - Только не говори мне… - начал друг. - Не волнуйся, просто поранился случайно, ничего страшного. Миша обещал, что сегодня договорится с врачами о выписке. - Миша? – Вот славно, перевёл разговор в другое русло. - Да, Миша. Именно он организовал Данины поиски. Сын сейчас у него. - Ясно… - в голосе Витали явно слышалось подозрение. - Виталь, ко мне врач пришёл… - начал я. Конечно, приятно слышать голос друга, но не хотелось бы, чтобы он копался в том, в чём я и сам до конца не разобрался. - Ладно, - сказал друг. – Звони в любое время. Он отключился, а я облегчённо выдохнул. Ближе к обеду приехал Миша с сыном. Даню он оставил у меня, а сам пошёл договариваться с врачами о выписке. - Сына, - малыш сидел у меня на руках, - где ты был всё это время? Даня надулся, но не сказал ни слова. Своим упрямством он явно весь в отца. Ну, у меня тоже есть один способ развязать сыну язык. - Ты понимаешь, что я мог просто с ума сойти? – я внимательно смотрел в глаза ребёнку. – Не знал, где ты, что с тобой. Я боялся, что ты там голодный, что тебя там обижают, я боялся, что ты серьёзно ранен. Я всхлипнул и пустил слезу. Данины глаза расширились, и, похоже, ребёнку стало стыдно. - Прости, папа. Ребёнок прижался ко мне. Знаю, что играю нечестно, но мне нужно знать, что было с сыном. - Андрей хороший, - сказал Даня, - он меня спас от того страшного дяди. А вернуть домой не мог. А как только смог, сразу вернул. Картина начинает вырисовываться. - Кто такой этот Андрей? – строго спросил я. - Он хороший, - продолжил ребёнок. – Он меня кормил и не обижал. А ещё он тебя пытался спасти… А вот это уже интересно. - И как же? Даня только пожал плечами. - Он тебя не трогал? Малыш недоуменно на меня посмотрел. Вряд ли Даню насиловали. На своём опыте знаю, что от этого нелегко отойти так быстро. Случись это, он бы не сидел так спокойно рядом со мной. Но это не исключает того, что с ребёнком могли делать другие вещи, которые самому Дане не кажутся плохими, просто потому что он не понимает их смысла. - Он меня один раз переодел, когда я уснул, а ещё он меня на руках пару раз носил, а ещё обнимал пару раз, а ещё раз в щёчку… Ой. Малыш надулся и внимательно посмотрел на меня. - Ты лгун! – вскрикнул ребёнок. Я не обратил на это внимания. - А пипку он твою не трогал? - Нет, - не задумываясь, ответил он. Я облегчённо выдохнул. - И где Андрей сейчас? Малыш грустно вздохнул и пожал плечами. - Он уехал. Чем дальше, тем лучше. - Но я его буду ждать, - продолжил Даня, – он мой. Вырасту и выйду за него замуж. Ребёнок улыбался, а я надеялся, что он очень быстро забудет этого самого Андрея. В палату вошёл Миша. - Можем ехать, - сказал он. Миша и Данька помогали мне собирать вещи. Врачи поставили условие, что Миша будет каждый день привозить меня на обследование и перевязку. Так что с больницей у меня ещё будет связано много чего интересного. Миша отвёз нас домой, а сам поехал за продуктами. Из-за того, что приходилось использовать левую руку, я постоянно всё ронял, потому альфе пришлось заботиться и об ужине. Не очень приятно, когда зависишь от человека, на которого зол. Но ничего, я ещё отыграюсь. Раз уж я решил впустить его в свою жизнь, он у меня ещё получит.