Казнить нельзя помиловать

Саша Я сидел в кресле и попивал чай. Задача не самая простая, если учесть что мне приходилось держать горячую кружку левой рукой. Даня на специально выделенном матраце игрался с машинками. На кухне звенела посуда, значит снова Миша что-то варганит. За последнюю неделю он сделал большие успехи в готовке. Недавно даже хотел печенье испечь, в результате чуть не спалил мою кухню. В общем, он у меня примерная домохозяюшка. Да и мы с Даней покоя не даём. Миша мотается туда-сюда, пытаясь угодить нам с сыном. А я стал даже более капризным, чем во время беременности. Наверное, я просто пытался отыграться за все годы одиночества. А Миша как дурачок исполняет все мои капризы. И это я не говорю о Дане, которому с рук сходят все проказы. Наверное, малыш чувствует моё настроение, а потому с абсолютно невинным видом делает такие вещи, за которые у меня бы лишился сладкого на неделю, но я не вмешиваюсь. Сынок выдавил тюбик зубной пасты в отцовские ботинки? Что вы, малыш случайно. Даня насыпал соли в отцовский чай? Он просто хотел подсластить, но перепутал баночки. Мальчик порезал отцовскую одежду на лоскуты? Он просто играл в войнушку, и ему понадобились «бинты». В общем, не знаю откуда это в моём ребёнке, но я не против. Самое главное, чтобы это оружие массового поражения никогда против меня не взбунтовалось. Миша ночевал у меня на диване, его помощь мне нужна была во многом. Руки мочить мне нельзя, потому он помогал мне даже мыться. Его прикосновения к моему оголённому телу вызывали волны непреодолимого желания. Не скажу, что такая реакция у меня только на его прикосновения. Просто у меня слишком долго не было секса. Тело истосковалось по любви и ласке, но я стойко держался. Даже огрел Мишу коленом в одно очень чувствительное место, когда его нервы сдали, и он попробовал меня поцеловать. Нет, так быстро я не сдамся. Пусть тело томится, я ещё морально не готов к подобному. К тому же больше чем желание мне нравилось его пытать такой вот мучительной пыткой. Я снова набрал вес, хотя, наверное, правильнее сказать, что я разжирел. Конечно, я не стал колобком, с моей природной худобой это невозможно. Но жирок завязался. Такое ощущение, что Миша меня откармливает на убой. Но я не против. Организм восстанавливает потерянную во время стрессов энергию. Завибрировал телефон, я его всегда держал неподалеку от себя. Мы с Виталиком часто созванивались. Номер был незнакомым. Ну, мало ли кому приспичило позвонить? - Да? - Здравствуйте, Александр. Меня зовут Виктор, я веду дело Олега Краснова. Простите, что беспокою вас. Я бы хотел уточнить несколько деталей по поводу его гибели, которые известны только вам. - С чего мне знать, как он погиб? – удивился я. На линии воцарилось молчание. Нет, ну правда. С чего звонить мне по таким бредовым вопросам? - Александр, что именно вы помните о том времени, когда вас похитил Олег? Я задумался. Всё я прекрасно помню. - Я проснулся в каком-то домике, Дани со мной не было. Я очень сильно испугался и начал его искать, выбрался из домика, остановил машину, а затем меня увезли на скорой. - Вы помните, как поранили руки? А ведь правда не помню. Я отчаянно копался в памяти: может это произошло до того как я проснулся в том домике? Нет, когда проснулся, был относительно цел. Тогда когда же?.. Голову опалило болью, а телефон выпал из руки. Я рвано хватал ртом воздух. Вот что за идиот этот полицейский? Я так отчаянно пытался это забыть, и у меня даже получилось. И тут этот придурок. - Папа? Оказывается, Даня держал меня за левую руку, а я и не заметил. - Всё хорошо… - выдавил я. Ни хрена ничего не хорошо. Я только что вспомнил, что убил человека. В глазах встало его растерзанное тело, и я почувствовал, что меня сейчас стошнит. - Отец! – Данька звал Мишу. - Дань, принеси аптечку, - попросил я пересохшими губами. Малыш выбежал из комнаты, а вместо него прибежал Миша. - Саш, что такое? Миша взял моё лицо в ладони и стал обеспокоенно меня осматривать. - Воды… - попросил я. Миша тоже вылетел из комнаты. Блин, так тяжело внутри. Знаю, что он заслужил. Знаю, что не было другого способа защитить себя и своего ребёнка. Всё равно я стал убийцей. Почему меня до сих пор не посадили? Через минуту в моих руках уже была аптечка. Дрожащей левой рукой я пытался разыскать успокоительные, которые мне выписали в прошлый раз, когда я пытался покончить с собой. Я постоянно обновлял их запас на случай нового срыва. Наконец таблетки нашлись. - Две, - я протянул Мише пластинку. Он достал таблетки передал их мне. Я положил их в рот, а потом запил водой, так вовремя переданной мне альфой. Вот теперь минут десять - и станет немного легче. Я устало развалился в кресле. Нужно срочно поменять своё отношение к убийству Олега, иначе я просто сойду с ума. - Дань, иди поиграй к себе в комнату, - попросил я. Ребёнок хотел было возразить, но вовремя передумал и всё же послушался меня. Мы остались с Мишей вдвоем. Он обеспокоенно смотрел на меня. - Меня не посадят? – спросил я у альфы. Миша отрицательно покачал головой. - Твой отец обо всем договорился, тебе не о чем переживать. Почему-то я не почувствовал облегчения от его слов. Наоборот, стало ещё более неуютно. - Тебе не противно находиться рядом с убийцей? – спросил я. Он-то точно знает, что я сделал. Миша подошёл ко мне и стал на колени перед креслом, в котором я сидел. Он положил руки на мои бёдра и стал их нежно поглаживать. - Он это заслужил, - ответил альфа. – Единственное, о чём я жалею, это о том, что тебе пришлось взять такой грех на душу. Если бы я мог, я бы сам убил его. За всё, что он с тобой сделал. - За всё, что сделал? – в голове мелькнула догадка. – Ты знаешь об изнасиловании? Миша виновато опустил глаза. - Следователь мне рассказал. Послушай, ты не должен винить себя. Он сам довёл тебя до такого состояния, и потому сам виноват в своей смерти. Ты просто защищал себя и своего ребёнка. Любой любящий родитель так бы поступил. Тебе не в чем себя винить. Легко сказать. Я даже на мёртвых животных смотреть не могу, а теперь сам стал убийцей. - Послушай, - Миша погладил меня по щеке, - ты и не должен испытывать от этого удовольствие или облегчение. Это было бы ненормально. Но при этом ты должен понимать, что выбора у тебя не было. Поэтому ты не должен себя винить, просто смирись с тем, что произошло. Он не человек, он чудовище. А ты спас не одного ребенка. Миша расположился между моими разведёнными коленями и прижал меня к себе. Его губы нежно касались моей шеи. Я сам прижался к нему всем телом. Как когда-то давно, когда мы ещё были близки. - Когда я носил Даню, - хотелось поговорить о чём-нибудь приятном, - он у нас был большим малышом. Врачи даже говорили, что он будет альфой. Представляешь меня с громадным животом? Миша немного отодвинулся, чтобы мы могли смотреть друг другу в лицо. - Когда я входил в комнату, сначала в неё влетал мой живот, а потом уже кряхтящий я. Виталик даже несколько фото сделал… Я указал на небольшой шкаф. - Принеси альбом, он на нижней полке. Миша меня послушался. Я начал листать старые фото. Половину составляли Данины фото: Виталик очень любит фотографировать. - Вот, - наконец нашёл фото себя пузатого. - До сих пор вспоминаю, как тяжело мне было двигаться с таким большим животом. Приходилось его снизу поддерживать. На фото я радостно улыбался. Мой круглый живот был ничем не прикрыт, а на нём гуашью было написано: «Тут растёт сынуля». - А вот наш малыш сразу после выписки из роддома, - я протянул Мише ещё одно фото. Даня там походил на маленькую куколку. Из пелёнок торчало только маленькое личико. Миша ничего не говорил. Я видел, как увлажнились его глаза. Наверное, тогда он сам себя наказал. Он ведь так хотел ребёнка. У меня был Даня и Виталик, которые помогли пережить разлуку. А был ли кто-нибудь у него? - Я бы с удовольствием завёл ещё ребёнка, - сказал я. Не знаю, что на меня нашло. Просто ребёнок - это действительно счастье. Да, мой малыш появился не совсем вовремя. Да, много чего произошло в тот период моей жизни, но я никогда не жалел, что всё же решился на его рождение. Я бы действительно хотел ещё сына. Ещё одного омежку. Может, малыш поможет мне снова принять Мишу? Миша приблизился ко мне, его мягкие губы коснулись моих. Нежный ласковый поцелуй, так умеет только он. Я поддался этой магии, отвечая ему. Секунда - и его руки гладят моё тело. Приятно. - Пап? – Данин голосок. Испугавшись, я резко сжал зубы, прикусив Мишину губу. Он лишь слегка отстранился, в его глазах горел огонь, а я понял, что ещё глубже загнал себя в ловушку. - Да, лет через десять ребёнок будет в самый раз, - быстро отреагировал я. В Мишиных глазах появилось удивление. А что он думал, что я прям так сразу ему позволю в свою постель залезть? Хренушки. Он ещё не прощён.