killing me

— Юнги-хён! Мин Юнги останавливается у лифта и с улыбкой, невольно растянувшей губы, ждёт Чонгука. — Наконец-то я тебя дождался. Нужно вернуть кое-что. Чон широко улыбается и протягивает Юнги пакет с аккуратно сложенными вещами. Вещи те самые, что помогли Чонгуку выскользнуть из диспансера незамеченным и добраться до пункта назначения. А именно, до Ким Тэхёна. — Мог бы, в принципе, и оставить себе, — Мин хитро косится на толстовку Чонгука и тянет за шнурок на капюшоне, — но я вижу, вещей у тебя в гардеробе прибавилось. Эта вещица ведь принадлежит Ким Тэхёну? Чонгук фыркает, а затем шумно втягивает носом воздух. Ему приходится об этом пожалеть — настойчивый, концентрированный запах, который упрямо цепляется за чёрную ткань, теперь вместе с воздухом забивается в лёгкие. — Да, это Тэхёна… Доктора Кима. — Я не слышу в твоём голосе радости. Ну, то есть такой радости, которая возникла бы от встречи с Ким Тэхёном. Ты не доволен своим поступком? Чонгуку приходится запрыгнуть в лифт вслед за Юнги, чтобы продолжить разговор. Для этого нужно было только приглушить голос, чтобы слова не касались лишних ушей. — Я был доволен… Всё равно я не мог бы оставаться здесь без Тэхёна. — Вау. Это похоже на зависимость. Хотя, не мне об этом рассуждать. — Так вот действие Тэхёна на меня и можно сравнить с действием наркотика. Сначала приход, и от чувства эйфории хочется забраться на крышу его долбанной многоэтажки. Чтобы, возможно, потом оттуда прыгнуть, когда ломка начнётся. Поэтому, да, это можно назвать зависимостью. Чонгук молчит пару минут, когда они вдвоём наблюдают за дисплеем лифта. — Тем более, нужно же дать хоть какое-то название тому, что я чувствую. — В смысле? — Тэхён назвал это эффектом. Юнги болезненно морщится. От самой формулировки мысли веет болью, физически ощутимой, такой, которая на плечи тяжким грузом ложится и в горло забивается стеклянной пылью. Да и тон Чонгука этому вполне соответствует. Но, даже несмотря на всю надрывность, в самой глубине интонации таится то, что заставляет Юнги задать следующий вопрос. — Но? Чонгук вопросительно вскидывает брови, следуя за Мином и совсем не обращая внимания на то, куда они теперь направляются. — Что, прости? — Должно быть какое-то «но», — поясняет Юнги, — за время, что здесь нахожусь, я узнал, что такое «эффект». Были случаи. Чонгук видит только профиль идущего рядом Мина, но всё равно замечает мелькнувшее в чужих глазах сомнение. А всё потому, что Юнги знает о произошедшем пару лет назад случае, о Ким Тэхёне и той девушке, которую он спас. Об этом среди персонала и пациентов долго ходили слухи и всевозможные разговоры, искажающие изначальную суть. Теперь Юнги стало ясно, что всё знающий и, кажется, бесстрашный человек боится. И было бы проще, если Чон об этом узнал тоже. Но не от какого-то Мин Юнги, а от самого Ким Тэхёна, если он вообще посчитает нужным рассказать всё Чонгуку. — Ещё я довольно хорошо знаю Ким Тэхёна, чтобы заверить тебя — он человек уязвимый и ранимый. «Ага, ну конечно, — думает Чон, — а ещё распадающийся под действием своей болезни и образа жизни». Но это личное и никому об этом знать не обязательно. Потому что секрет Тэхёна, получив огласку, навредит ему самому, в первую очередь, и поставит под угрозу всё, чего он достиг. Поэтому от Чон Чонгука об этом не узнает никто. Но это только во-первых. А ещё Чонгуку просто до одури приятно хранить тайну своего любимого человека, знать то, что больше не знает никто. — Ким Тэхён — человек, который спасает всех… — начинает снова говорить Юнги после молчания. — Но кто тогда спасёт его? — заканчивает Чонгук, прекрасно понимая ход мысли хёна. — Вот именно. Кроме того, в этой задаче есть ещё одно условие. Ты, Чонгук. Тебя я знаю не так давно, но всё же успел кое-что заметить. А именно, твою упёртость, которой любой баран позавидует, — Мин убежденно кивает своим размышлениям в ответ на ухмылку Чона, — так что должно быть какое-то «но». — Показывающее то, что я не оставлю больше Тэхёна одного, не позволю ему загубить себя окончательно? — Да, именно это. Только не переусердствуй. Юнги останавливается перед дверью, следом за ним останавливается и Чонгук, замечая наконец, что они оказались прямо перед кабинетом Ким Тэхёна. — Напомни, зачем мы сюда пришли? — Я и не говорил, — посмеивается Мин, — ты просто увязался за мной. Ну, или тебя ноги уже сами несут в это место. А я пришёл, чтобы сообщить доктору Киму о кое-каких изменениях. — Чимину лучше? Душу Юнги согревает приятное чувство от того яркого блеска в глазах парня напротив, от того, сколько надежды и искреннего участия в его тоне. — Хочу надеяться, что это начало чего-то хорошего. — Уверен, вы справитесь, хён. А я пойду пока. Чонгук опасливо посматривает на руку Юнги, протянутую к дверной ручке, и делает шаг назад. Он всё-таки обещал, он дает Тэхёну время и возможность отдохнуть. — Не хочешь увидеть Тэхёна? — Глупый вопрос, хён, — бросает Чонгук, уже направившись к своему этажу, — я хочу видеть его постоянно, но сейчас мне правда лучше уйти. — Я понял. Чон слышит, как Мин стучит пару раз, и после приглушённого «войдите» открывается дверь.

***

— Стоило мне на пару дней отлучиться из диспансера, как здесь начинает происходить абсолютно всё. Удивительно, как это ещё не прилетели инопланетяне и не забрали вас всех, — Тэхён ворчит, но в его тоне нет ни грамма злости, ни раздражения, как при недавнем разговоре с Сокджином. Наоборот губы непроизвольно растягиваются в улыбке. А всё потому, что теперь причиной всех эмоций стал визит Мин Юнги. Как только он переступил порог кабинета главного психиатра, Ким знал, что произошло что-то хорошее. На это намекали глаза, которые теперь не были похожи на бесконечные океаны грусти. Таким Юнги не был очень давно, и, если честно, Тэхён был поражен произошедшей перемене. Юнги краем глаза наблюдает, как стремительно и уверенно шагает Ким Тэхён, от чего подол халата небрежно бьёт по бёдрам и коленям. Тэхён же пару раз, не сдержавшись, бросает поверх очков взгляд на сжатый в руках Юнги свёрток. — Вы могли бы отговорить Чонгука от этой бредовой затеи, — проговаривает Ким Тэхён, стараясь всё-таки вернуть себе свою серьезность и добавить в тон хоть чуть-чуть требовательности. — Да ни за что в жизни я не стал бы этого делать. Себе дороже, — со смешком проговаривает Юнги, придерживая для Кима дверь. — Это же до безумия опасная авантюра. Чон Чонгук не имеет права покидать диспансер, при этом не нарушив закон, а вы ему помогаете. — Помогу ещё раз, если нужно будет. Это раз. А во-вторых, я не думаю, что вы были расстроены визитом Чонгука. Мин пожимает плечами и хитро улыбается, наблюдая, как, сверкнув стёклами очков, поникает головой Тэхён. — Хорошо, доктор Ким, давайте не будем об этом говорить. Да и не моё это дело, — спустя минуту проговаривает Юнги, замечая, что этот разговор его собеседнику явно не в радость. Тэхён в ответ только молча кивает головой. Не сильно получается у него абстрагироваться от всего, что касается Чон Чонгука. Хоть Ким и давал самому себе наставления, что на какое-то время нужно переключить мысли и направить их в другое русло. И тем не менее, вот он снова возвращается к больной теме, будто в жизни больше ничего другого нет. Даже направляясь по коридору в сторону палаты Пак Чимина, Тэхён озирается по сторонам. Ожидая увидеть Чонгука? Ведь он часто здесь бывал, болтал с Юнги… Но по коридору проходят только чужие, абсолютно ненужные люди. И Ким Тэхён вынужден признаться себе, что его этот факт расстраивает. На удивление, вместо ожидаемого Чонгука у палаты сидит Чимин. И сидит там, где до этого изо дня в день сохранял верность своему посту Мин Юнги. Пак болтает в воздухе ногами и, уцепившись ладонями в сиденье, явно с нетерпением поджидает своего доктора и Юнги.

***

После разговора с таким Чимином у Тэхёна на душе стало хорошо. Так просто и действительно спокойно, что доктор никак не мог уложить в голове все свои мысли. Почему произошла в крайней степени положительная, но неожиданная перемена? Как эта перемена смогла затронуть сразу двоих человек? И насколько быстро Чимин сможет вернуть себе стабильное психическое состояние? Нет. Он всё ещё болен, он всё ещё не сможет избавиться от булимии полностью. Пак Чимин всё ещё жалкое и растресканное подобие себя прошлого. Но Ким Тэхёна настойчиво преследовало чувство, будто кто-то щёлкнул по выключателю и заставил лампочку внутри Чимина загореться. Она пыльная и светит неярко. Но она всё-таки светит. Перед тем, как уйти из палаты Чимина, Тэхён выхватывает слухом тихое «спасибо». За вопросительным взглядом следует пояснение. — Ну, за те три вещи, о которых вы мне говорили. — Чимин притягивает к себе ладонь Юнги и переплетает их пальцы, — Видите, я попросил помощи и протянул руку. Спасибо. — Вы не должны благодарить меня за это. Но я знаю, как вы мне можете отплатить, — Тэхён лукаво улыбается, — кушайте хорошо и слушайтесь Юнги. По палате разносится, разливается искрящийся смех Чимина. Он похож на перезвон маленьких колокольчиков, сталкивающихся под действием ветра. Он заставляет Юнги удивлённо замереть и буквально впиться глазами в раскрасневшееся от смеха лицо. Осталось только открыть рот и потерять челюсть от всех этих событий. Ведь Чимин и правда успел удивить сразу несколько человек сразу несколькими вещами за одно только утро. — Хорошо, доктор Ким, я буду послушным. И ещё, надеюсь, вы тоже следуете своим советам. Потому что они действительно помогают. А вот это уже лишнее. Тэхён кивает головой во избежание дальнейших разговоров и просит прощения за необходимость удалиться. Ну и с какой стати эта парочка вздумала постоянно напоминать Тэхёну… О чём? О его чувствах? Скорее всего, это не то. О его влюблённости? Маловероятно. Любви? Невозможно. Да и нельзя применить к Тэхёну то, что помогло в итоге Чимину. Случаи разные, люди разные. Ведь разные же? Ким Тэхён мотает головой, прогоняя настойчиво лезущие мысли прочь. Он вроде как собирался отдохнуть, а именно разгрузить свою черепную коробку, которая в последнее время занята очень многими и очень непривычными вещами. Неплохо было бы ещё позаботиться о своей психике, которая всё чаще и чаще даёт сбои, особенно в последнее время. И особенно после появления Чонгука. «Опять Чон Чонгук». Тэхён заворачивает в главный отсек центрального корпуса диспансера и останавливается против своей воли, резче, чем хотелось бы. У информационного отдела стоит Чонгук. Просто стоит, просто говорит о чём-то с психиатром, который также на протяжении месяца занимался его лечением. То есть… Тэхён вроде всегда об этом знал, но сейчас как-то странно и неправильно видеть Чонгука рядом с другим. Врачом. Но это скорее всего просто глупые мысли. Поэтому Ким подавляет первый порыв подойти к Чонгуку. Но взгляд Чона перехватывает в крайней степени растерянный тэхёнов взгляд. И теперь, кажется, столкновения не избежать. Но Чонгук снова удивляет — только губы складываются в улыбку, а пальцы практически незаметно перебирают воздух в знак приветствия. И всё, никакой даже попытки поползновения. Тэхён снимает очки, просто чтобы снять, чтобы занять руки чем-нибудь и мысленно одёргивает себя. Ведь Чонгук его понял, дал возможность Киму разобраться в самом себе, а сам чуть-чуть отдалился. Это благородно и правильно. Но это не то, что нужно Тэхёну. Тэхёну нужен Чонгук. А ещё — силы на то, чтобы признаться себе в этом.

***

Дверь тяжело закрывается за Ким Тэхёном, и два поворота ключа в замочной скважине как всегда надёжно отделяют от внешнего мира. Жизнь внутри диспансера плавно перетекла в ночной ритм, когда голоса в палатах затихают, или эти голоса только-только набирают силу, звуча в самой глубине сознания; на смену выходят дежурные врачи, и редко когда можно встретить неуверенную фигуру в тускло освещённых коридорах. Кабинет же освещается только за счёт уличных фонарей, и Тэхён не видит смысла включать свет. Лучше сразу лечь на диван и забыться. За прошедший день Ким больше ни разу не сталкивался с Чоном. Зато перед глазами постоянно маячило лицо Ким Сокджина, его вздёрнутый подбородок, когда Джин снова брался отчитывать Тэхёна за отвратный распорядок жизни. Отчасти назло Сокджину, Ким Тэхён даже успел провести обследование поступившего в его отделение нового пациента, Ким Намджуна. Это, как ни странно, помогло. Во-первых, Тэхён смог отвлечься, а во-вторых, Джин, как всегда у него это бывает от возмущения, сдался. И оставшееся время только внимательно наблюдал за происходящим и неотступно следовал за шефом, бросая время от времени взгляды, о назначении которых Тэхён и не задумывался. Нет. Подводит итог Тэхён, заваливаясь на диван. С такими мыслями уснуть точно не удастся.

***

Представьте себе сильного слабого человека. Человека из стали с самым хрупким сердцем, которое больше похоже не на перекачивающий кровь, жизненно важный орган, а на стеклянный сосуд, битый-перебитый, в мелких трещинах. Представьте человека, который, может быть, и умеет любить, но не знает, что именно называется любовью из того, что происходит внутри грудной клетки. Представьте человека, который так банально жаждет найти свой уют, но ещё сильнее боится его потерять. Потому что любовь часто прекращает своё существование, а боль остаётся навсегда. Представили? Это и есть Ким Тэхён. Его не бросали, нет. Не разбивали никогда сердце, не заставляли испытывать любовные муки. Просто не было такого человека, который мог бы заставить чувствовать, жить, дышать. А Чон Чонгук смог. — Чон… Чонгук. Как будто в первый раз произносит, слышит это имя, как будто в первый раз понимает, что тот реально существует. Завтра обязательно нужно будет поговорить с Чоном и признаться в чём-то. Возможно, это будет именно эта фраза: «Ты мне нужен…»