Я не твоя игрушка

Одинокий цветок,что должен цвести. Одинокий цветок,что должен любить. Его хотят сорвать и приручить,но Этому не быть,этому не быть. Полюби меня таким,какой я есть...

***

      Чимин просыпается из-за громкого шума. Сначала, он не осознаёт, что происходит и откуда этот шум, где он находится и как вообще здесь оказался. Вопросов много, а спросить не у кого. От мыслей в реальность возвращает сильная головная боль, помогая вернуть цветные отрывки из памяти парня.       Чимин вспоминает, как ехал с Чонгуком в машине, как они поднимались по лестнице, как мягкие губы брюнета изучали его тело, даря новые приятные ощущения, от которых всё тело покрывалось мурашками, помнит глаза цвета горького шоколада, что хищно блестели напротив, но дальше всё как в тумане...       Блондин приподнимается на локтях, чтобы осмотреться и понять, куда его привёл младший, которого, кстати, не оказывается рядом. Это немного обижает Пака. Всё тело немного неприятно колет, голова раскалывается от боли, чувствуется сушняк во рту, в общем, Чимину не плохо, а откровенно хуёво. Рядом лежат смятая простынь и такое же одеяло, впитавшие в себя чужое тепло, которое сейчас растворяется, словно никто и не лежал на этой простыне и не укрывался одеялом, но кажется, что они впитали навсегда этот до боли любимый одеколон. Хочется уткнуться в подушку, завернуться в это одеяло, отдавая уже своё тепло, и быть окружённым этим сладковатым ароматом спелого мандарина с нотками бергамота, забывая обо всём на свете. Как бы это не хотел сделать Чимин, но нужно избавиться от сильной жажды и жуткой головной боли.       Вся комната выполнена в тёмно-светлых тонах, что придавало ощущение некой строгости и одновременно лаконичности. Ничего лишнего, только всё самое нужное. На стенах висят фотографии Чонгука с родителями на каком-то отдыхе, сделанная, когда Чону было примерно лет 10. Очень грустно, что отношения брюнета с родителями становились всё хуже и хуже, они с каждым разом отдалялись друг от друга. Родители предпочли работу собственному сыну, что не могло не расстраивать Чонгука.       Чимин и не мог представить, что Чонгук держит свою комнату в таком порядке, что по сравнению с ним, у Пака свалка, а не комната. Всё блестит и благоухает. Чимина снова отвлекают от размышлений, но на этот раз внимания просит телефон, который без остановки играет надоедливую мелодию. Чимин резко поднимается с кровати, за что потом обматерил себя раз сто, потому что головная боль только усилилась, стуча всей силой по голове, как будто хотела пробить череп нафиг. В итоге блондин нашёл свой телефон на работающей стиральной машине (да,у Чонгука в комнате есть своя ванная). Судя по всему, стирались вещи Чимина, потому что тот не сразу заметил, что щеголяет по комнате Чонгука полуголым. Увидев имя звонящего, Чимин сто раз подумал, прежде чем брать трубку, ибо предчувствует надвигающийся пиздец. Всё же Чимин проводит по зелёной кнопочке на дисплее и выдыхает в трубку: — Привет,Тэ. — Пак Чимин, где мать твою, тебя носит?! — орёт в трубку Тэхён. — Я...эм...у Чонгука, — Чимин не знал, как отреагирует на это Тэхён, поэтому говорил почти что шёпотом. — Предупредить меня было нельзя?!Или вы так сильно были заняты вдвоём, что у тебя не хватило времени мне позвонить?! Я вчера весь клуб обыскал, а ты ускакал со своим принцем в долгую и счастливую жизнь, бросив меня, не предупредив даже! И после этого, как я могу называть тебя своим другом?! — Тэ, не драматизируй, вообще-то, это ты вчера меня кинул. И Чонгук не мой принц! Пока что... — последнее Пак прошептал себе под нос, при этом хихикнув и даже покраснев. — Ты обязан мне всё рассказать, чтобы загладить свою вину, иначе, не прощу! — не унимался Тэхён. — Даже за вкусняшки? — промямлил милым голосом Чимин. — Пак Чимин, не заговаривай мне зубы! Теперь ты должен мне вкусняшки тоже. А теперь скачи к своему принцу, в следующий раз, прежде чем так исчезнуть, предупреждай меня, а то я чуть с ума не сошёл! — Прости, Тэ, я обязательно куплю тебе сладости, жди меня к вечеру.       Закончив разговор, блондин ещё раз посмотрел на свои стирающиеся вещи и громко выдохнул: — И в чём мне выходить? Мне перед Чонгуком полуголым бегать? — надул губы Чимин.       Увидев позади шкаф с одеждой, Чимин принялся искать в чём можно выйти в свет Божий, но из всех менее нарядных вещей Пак находит растянутую белую футболку, которая достаёт ему чуть ли не до колен и чёрные полуоблегающие спортивные штаны. Блондин двинулся к зеркалу, чтобы оценить свой вид, но в глаза сразу бросаются огромные синяки сине-фиолетового цвета по всей шее, небольшие укусы под ключицей, и ниже идёт россыпь укусов и синяков, красноватого цвета. Чимин не может поверить своим глазам. Он и не представлял, что всё зашло так далеко. Пострадали и пухленькие губы, которые стали красными и опухшими после настойчивых и грубых поцелуев с укусами. Нет, Чимин не злится, ему это всё не омерзительно, наоборот, от всей этой картины у блондина покраснели щёки, в животе запорхали бабочки и на лице придурковатая улыбка. Можно ли считать, что они встречаются? Чимин сомневался, но хотел бы услышать положительный ответ.       Спускаясь вниз, Чимин искал глазами родителей Чонгука. Не то чтобы он их боялся или стыдился, но вчера Чонгук привёл его в нетрезвом состоянии к себе домой, и это как минимум неправильно. Так думал Чимин.       Чимин унюхал аппетитный запах из кухни, и желудок тут же дал о себе знать. Блондин немного волновался перед разговором с Чонгуком. Да, этого не избежать и они рано или поздно заговорят об этом, но Чимину страшно, что для младшего всё было не всерьёз. Только не сейчас. Пак открывает дверь в просторную кухню, где уже что-то творил брюнет, тихонько проходит внутрь и не знает с чего начать, как спросить о вчерашнем. При виде тёмных глаз,направленных на себя, Чимин забывает как дышать, головная боль уходит на второй план и кажется, что для них двоих время ненадолго остановилось, чтобы дать им всё обдумать. — Прости, что разбудил тебя, — начинает разговор Чон. Чонгук обводит взглядом миниатюрную фигуру Чимина, замечая на нём свою одежду, и он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится видеть на старшем свою одежду. Футболка открывает вид на красиво выпирающие ключицы, которые хочется кусать и помечать, спортивные штаны очерчивают упругие ягодицы, которые хочется сжимать, оставляя синяки. Хочется просто сорвать всю одежду, без неё красивее. Запахло жаренным, а точнее уже подгорелым. Только сейчас Чонгук вспомнил про завтрак, который догорает на сковородке. Чимину откровенно поплохело от взгляда, которым пожирал его младший, что ноги стали ватными и он еле добрался до ближайшего стула, чтобы сесть. Чимин хочет знать правду, поэтому, собрав всю волю в кулачки, а точнее край своей (чужой) футболки, блондин спрашивает: — Чонгук~а,...мы...мы переспали? — последнее он выговаривает на одном дыхании,боясь реакции младшего. — Так ты ничего не помнишь? — скорее утверждает, чем спрашивает Чонгук. После ставит завтрак и таблетки со стаканом воды перед Паком. — Н-нет. — Не волнуйся, ничего не было. Прости за это, — показывает взглядом на метки,которые так ярко выражены на коже Чимина, заставляя того густо покраснеть и опустить голову. — А ты хотел бы, чтобы было? — неуверенно спрашивает Чимин. — Чимин...Я не знаю, — выдыхает Чонгук. — Сделаем вид, что ничего не было? — А что было? — холодно отрезал Чонгук. Бабочки в животе Чимина постепенно умирали. Сердце бешено колотилось, как будто он сейчас умрёт и больше не вернётся. — Давай просто забудем об этом. У меня ещё играют гормоны, а ты был пьян, — продолжил Чон. Казалось,что это страшный сон, из которого Чимин никогда не выберется. Это так глупо поверить в то, что Чонгук полюбил его за тот вечер. Пытаясь не дать волю слезам, что так просятся наружу, Чимин встаёт и быстро идёт по направлению выхода. Ему хочется забыть Чон Чонгука, вычеркнуть из своей жизни, не вспоминать. Почему так больно это слышать? Чимин так этого боялся, что сложится именно так, как он и думал. Блондин начал задыхаться от своих чувств, слёзы градом падали на белую футболку. Картинка расплывалась, но Чимин нащупал ручку входной двери, но она не желала открываться. — Чёрт! — уже захлёбывался в слезах Чимин, — Открой эту чёртову дверь! — кричал он. Чонгук быстро подошёл к Чимину и попытался оторвать того от ручки двери, но тот крепко за неё схватился. — Чимин, успокойся, давай мы нормально поговорим, — попытался взять Пака за руку, но тот её отдёрнул. — Нам не о чем говорить, я всё понял. Просто виноват во всём я, виноват в том, что влюбился в тебя и верил, что однажды это будет взаимно. Да, я был эгоистом, но зачем...зачем ты целовал меня, зачем ты издеваешься надо мной?! — Тогда в клубе, ты обжимался с другим, на это было невыносимо смотреть, у меня что-то щёлкнуло и я понял, что не хочу делить тебя с кем-то, не хочу, чтобы тебя касался кто-то другой, хочу, чтобы ты был только моим, чтобы плавился только от моих касаний, чтобы стонал только подо мной. Но я не чувствую того, что ты чувствуешь ко мне. — Тогда ты должен исчезнуть из моей жизни. Я не хочу удовлетворять твои потребности и знать, что ты меня не полюбишь, как бы я тебя ни любил. Теперь открой же ты эту дверь!       Сердце разрывали без наркоза, Чимину казалось, что он умрёт прямо тут, на руках у Чонгука, было очень больно, просто невыносимо. Но Пак считал, что поступал правильно, разрывая всё, что только связывало его с Чонгуком. Эта дверь была последним препятствием, мешающим совершить ошибку, после которой будут страдать оба. Чонгук решает отпустить Чимина, чтобы тот успокоился и всё обдумал, чтобы потом спокойно всё обговорить. Но он не подозревал, что потом уже не будет.