Я не твоя игрушка

Может, есть для меня способ подготовиться к расставанию? Если хочешь уйти, то мне будет одиноко. Но если ты уходишь, пусть это не будет для меня неожиданностью, милый.

      Что человек чувствует, когда видит перед собой покидающего этот мир, любимого человека? Наверняка, ему очень больно, нет, ему до невозможности становится больно, осознание того, что он больше не сможет обнять любимого, поцеловать, прикоснуться к ещё тёплому телу, увидеть его самую яркую улыбку, услышать его звонкий смех, да просто одна мысль о том, что этого человека не будет рядом — убивает. Появляется ощущение того, что из твоей души вырвали с корнем ту самую нужную частичку, эту боль возмещает нескончаемый поток слёз. Мы убиваемся, не можем принять реальность, но она сурова. Она заставит пошатнуться даже крепко стоящего на ногах человека, но мы должны бороться до самого победного конца, чтобы умереть с осознанием того, что не зря прожили эту жизнь.       Мир Чонгука остановился ещё в тот момент, когда дуло пистолета было направлено на его любимого Чимина, тогда, когда прозвучал выстрел, убивая сразу двоих. Чонгук видит всё как в замедленной съёмке, видит, как Чимин начинает падать со слезами на глазах, его тело всё ближе к земле, но Чон подрывается из последних сил со своего места и перестаёт чувствовать своё тело, потому что чувствует только невыносимую боль в груди, слышит медленное сердцебиение, он даже перестал дышать, когда в его руки упало тело любимого. Всё заливается в красный, а у Чонгука истерика, ему страшно, невыносимо, его трясёт. Вокруг что-то происходит, слышны выстрелы, но уже не так отчётливо, ведь всё внимание Чонгука сейчас направлено на Чимина, который так и не открыл глаз. Чонгук его трясёт, пытается привести в сознание, пытается докричаться, но нет, розоволосый продолжает молчать. Чон зажимает рану, и его рука окрашивается в красный, он прикладывается губами ко лбу старшего, целуя, как будто в последний раз, по щеке скатывается одинокая слеза, стекающая и по щеке Чимина. — Чимин, пожалуйста, не оставляй меня. Малыш, открой глазки, прошу тебя, — его голос срывается, а слёз становится больше. Чонгук кричит, давая понять всем о своей боли. Чонгук прижимает к себе слабое тело любимого, чувствуя слабое дыхание на своей коже, он встаёт с телом на руках и идёт на не гнущихся ногах до машины. Внутри всё горит, руки подрагивают, но крепко держат розоволосого, не давая упасть. За ними бежит Юнги, еле поспевая за длинноногим брюнетом, он открывает максимально широко дверь машины, чтобы Чонгук аккуратно положил Чимина на заднее сидение. Когда Пак уже был в машине, Чонгук повернулся к Юнги, чтобы встретиться с ним глазами и получить хоть какую-то поддержку. Чон чувствует, как по его руке стекает чужая кровь, пугая его до дрожи во всём теле. Брюнет понимает, что не сможет уговорить Юнги поехать с ними, что, возможно, они видятся в последний раз. — Возвращайся живым, не строй из себя героя. — последнее, что говорит Чонгук перед тем, как сесть рядом с Чимином, укладывая голову парня к себе на колени.       Как бы Юнги хотел, чтобы всё кончилось не так печально, чтобы все остались живы, но выстрелы, доносящиеся эхом из огромного здания, не настраивают на позитивную ноту. Он настроен защищать Чонгука до последнего, до последнего вздоха и выдоха, служить ему живым щитом. Думать о том, что он, возможно выберется оттуда живым, для него бессмысленно, ведь не с этой целью он сейчас уверенно направляется к тому огромному кровавому домишке. Юнги сделает всё, чтобы Чонгук был в безопасности.       Времени мало, они, кажется, не едут, а просто летят на безумной скорости. На коленях лежит красивое, но такое страшно умиротворённое лицо Чимина. Кажется, что они уже опоздали, что уже поздно, но Чимин до сих пор еле дышит, а кровь до сих пор впитывается в ткань кофты, закрашивая заодно и руку Чонгука. Сам Чон что-то тихо, практически не слышно шепчет, целуя Чимина в едва похолодевшие губы. Он не готов отдавать Чимина даже смерти. Пока есть возможность бороться до самого конца, он будет использовать шанс до последнего. Чонгук едва заметно проводит по руке Пака, пытаясь удостоверится, что тот лежит удобно, а Чимин, кажется почувствовал. Но не так, как обычно. Теперь Чимин видит и себя тоже. Он пытается прикоснуться к брюнету, но выходит как-то совсем не правдоподобно, особенно в тот момент, когда рука просто прошла насквозь, а Чонгук так и продолжил сидеть, нависнув над телом Чимина. Что же это такое? Как это можно назвать? Неужели смерть так близка? Чимина как будто обхватило одновременно чувство беззаботности, но и страха, хотелось поддаться неизвестным чувствам, но разум удерживал, давая понять, что рано, рано умирать. Настала тишина, а белый свет так манил, окутывая в какую-то безмятежность, стало не страшно, и Чимин тянется куда-то, пытаясь ухватиться за то, за что ухватиться невозможно. Так выглядит смерть? Забудутся ли моменты из жизни? А как же Чонгук? Но отвечать, раздумывать уже не хотелось. Но внезапный шум и писк в ушах рассеивают белизну непонятного, неизвестного. Чимин морщится от этого, почти что скрючивается вдвое, пытаясь избавится от этого шума, что становится больнее, засасывая в этот поток боли всё больше. Становится слишком громко, звуки смешиваются и с новой силой обрушиваются на Чимина, но кричать бесполезно, его крика не слышно. Он страдает, но не понятно от чего. Эти звуки не перестают его мучать, но среди них слышится голос, такой тёплый и знакомый. Голос Чонгука. Он зовёт Чимина. И Паку уже не больно, больше не хочется прятаться, не хочется кричать от боли. Голос всё чётче, ближе. Он такой нежный, манящий, любимый. Но где? Чимин не видит Чонгука. Не может прикоснуться, не может спрятаться в его объятьях, прижаться. Чимин закрывает глаза и сосредотачивается на голосе любимого, сам не замечая того, как находит выход из места, где так долго страдал и звал на помощь. Голос обволакивает своей мягкостью, ласково зовя всё ближе, и Чимин уже совсем рядом.       Как только они приехали в больницу, Чонгук с всё ещё еле дышащим Чимином на руках, ворвался в здание больницы, чуть не снося входные двери. Везде носились врачи, к ним подбегают несколько людей в белых халатах с каталкой, что-то крича друг другу, но всё как в воде, не понятно, размыто. Чонгук только чувствует, как из его рук забирают умирающего Чимина, что-то до сих пор крича уже Чонгуку, но тот не слышит, он только видит, как к красивому лицу старшего прижимают кислородную маску, а у Чонгука будто кислород из лёгких выбивают со всей силы. Бьёт так же осознание того, что Чимин умирает, а он ничего сделать не может, он может только принять свою вину и расплачиваться за неё всю свою жизнь. Но какая эта жизнь без Чимина? Жить без него бессмысленно, серо.       Врачи давно увезли Чимина, они будут бороться за его жизнь до последнего его вздоха. А Чон всё стоит у входа, медленно поднимая кровавые руки, смотря на них со слезами на глазах. Эта кровь, как след, как будто исчезнувшего Чимина. Чон винит себя за всё, считает, что только из-за него Чимин сейчас может умереть, он просто перестанет существовать навсегда.       Это чувство безысходности, даже немного глупости, ведь никто не хочет признавать тот факт, что любимые тоже умирают. И Чонгук признавать это тоже не желает. Он сидит в кресле больницы, нервно перебирая свои пальцы. Его взгляд направлен в никуда, спина сильно сгорблена, можно подумать, что Чонгуку нужно оказать первую помощь, что ему больно. Вся ирония в том, что ему действительно больно, но больше морально, чем физически. Он сам себя ругает, ненавидит, что готов пожертвовать всем, чем угодно, чтобы Чимин остался жив, но времени прошло много, но ни один врач не вышел из реанимации, никто его не утешил тем, что всё будет хорошо.Готов ли Чонгук остаться один? Определённо нет. Кровь на руках уже засохла, она стала похожа на потресканный верхний слой кожи, должно быть неприятно, но кому сейчас это так важно. Вся жизнь проносится перед глазами, когда Чон видит перед собой Юнги с перебинтованной рукой. Чонгук не мог поверить, что даже лучшему другу досталось по его вине. Чон поднимает на старшего свои усталые и красные глаза, которые никак не могут сфокусироваться на худеньком хёне. — Юнги? Юнги-хён...Я...Это моя вина, — слабым голосом проговаривает слова брюнет. Картинка начинает снова расплываться, а сердце снова щемит от боли. — Твоей вины здесь нет, понял? Так сложились обстоятельства. Мы сделали всё, что могли, — ему самому не помешало бы уверенности в произнесённых словах. — Ты из-за меня тоже пострадал. Это я вас во всё это впутал. Мне было так страшно, что я потеряю и тебя тоже, — щипает сильно себя незаметно, чтобы снова не показать свою слабость, чтобы болью заменить горе. — Всё хорошо, теперь я рядом, Чимин тоже скоро к нам присоединится. Мы постараемся забыть этот день, как самый страшный сон, — садится рядом и приобнимает младшего, кладя голову на его плечи. — Хён, а если... — Чонгук, давай не будем думать о плохом. Я уверен, что Чимин справится, и ты тоже должен в это верить.       Сколько прошло времени, никто не знает. Каждая минута тянулась словно вечность, медленно уничтожая каждую клетку нервной системы, оставляя только всепоглощающую пустоту. Но всему настаёт когда-то конец, и теперь, слышны чьи-то шаги. Чонгук сразу же подорвался с места, не смотря на то, что только что начал засыпать, у него всегда был чуткий сон, а сейчас тем более. Мужчина в халате был заметно вымученным, он потирал свои виски, стягивая маску с подбородка. Чонгук тут же схватил его за руку, сразу же извиняясь за свой поступок, но больше ждать он не может, ему нужно знать правду, ему нужно знать, выжил ли Чимин. — Доктор, пожалуйста, скажите, он жив? Вы его спасли? — Чонгук сразу же набросился с вопросами, наплевав на всё. Ему и неважно всё, кроме Чимина. Юнги встал сзади, слегка проведя рукой по напряжённой спине Чонгука, поддерживая. — Операция проходила сложно, мы его чуть не потеряли из-за сильной потери крови, ещё бы чуть-чуть, и мы бы его не спасли. Сейчас он в стабильном состоянии, но тревожить его не стоит, это состояние может измениться в любую минуту. Чонгук молчит, не может вытянуть из себя и слова. В голове только: " Это твоя вина", "Только ты в этом виновен", "Лучше бы на его месте был ты". Эти мысли сковывают, перекрывают кислород до того, что перед глазами темнеет. Чонгук, опираясь на стену идёт к креслу, чтобы без сил плюхнуться в него. — Ты позаботился о Хосоке или он всё ещё жив? — Он...Он застрелился сам. — Не думал, что он пойдёт на такой отчаянный поступок, — усмехнулся Чонгук, — Сучёныш. — Чонгук, тебе нужно отдохнуть. Я могу заменить тебя, пока ты не на работе, всё в порядке. — Спасибо тебе, Юнги. За всё, спасибо.

***

      Много ли нужно человеку для счастья? Думаю, ответ на этот вопрос у каждого разный, да и радуют нас разные вещи. Как говорят, счастье в мелочах, по сути, так оно и есть, только не каждый сможет эту мелочь развидеть. Чимину не нужно многого, ему нужен лишь искренне любящий Чонгук рядом, а остальное лишь вопрос времени.       Чимин до сих пор вспоминает тот момент, когда очнулся в палате, снова в той же белой ненавистной палате, окутанный кучей проводов, а рядом, на стуле спал Чонгук. Даже когда он спал, его лицо было напряжено, брови нахмурены, а по часто вздымающейся груди можно было сказать, что ему снится что-то нехорошее. Чимин попробовал дотянуться до руки Чонгука, но тот был слишком далеко, а тело до сих пор слабое, и как будто, онемело. Позвать Чонгука по имени тогда тоже было невозможно, потому что получались лишь глухие стоны, хрипы. Тогда то Чимин почувствовал себя по-настоящему беспомощным.       Вспоминая это сейчас, Чимин не может сказать, что что-то прям глобально изменилось, но теперь он может прикоснуться к Чонгуку когда захочет, может позвать его глубокой ночью шёпотом, и он обязательно услышит. Чимин не мог поверить, что он смог преодолеть свои страхи, что теперь нет совершенно никаких препятствий. Всё случилось так внезапно, но Пак смог, смог адаптироваться к таким условиям, принимая Чонгука любым, с любыми его проблемами, прощая буквально всё, ценой собственных предпочтений. Казалось бы, какая-то детская влюблённость смогла перерасти во что-то большее, превращаясь в любовь и зависимость. Как бы банально это не звучало, они не могут друг без друга, поодиночке они не чувствуют себя одним целым, ведь частичка где-то далеко и тоже страдает. Сейчас они рядом, они вместе.        Чонгук крепко обнимает Чимина за талию, прижимаясь сзади слишком близко, потому что они всё ещё в больнице, а кровать односпальная, но брюнету приспичило остаться на ночь с Паком, его не остановило даже то, что Чимина выписывают уже на следующий день. Но розоволосый совсем не против. Он в крепких объятьях чувствует себя совсем маленьким, любимым, а главное чувствует тепло любимого, от которого сразу же появляются приятные мурашки, а на щеках румянец, особенно когда тот водит губами по шее сзади. Они оба пережили многое, они оба чуть не потеряли друг друга, чуть не расстались навсегда, но сейчас уже можно расслабиться и спокойно выдохнуть. Хотя бы на время. — Малыш, у меня есть для тебя сюрприз, но о нём ты узнаешь завтра, — шепчет Чонгук. — Ммм, что же это может быть, Гук-и? — Чимин пытается повернуться лицом к Чонгуку, но все его попытки заканчиваются на том, что он ударил локтём в бок брюнета. — Айщ, неужели тебе не лежится спокойно на месте?! — Чонгуку пришлось помочь Чимину, и теперь их лица были очень близко. — Чонгук-а, мне было тогда так страшно, но не за себя, а за тебя, — опустил взгляд, начиная теребить край кофты Чонгука. — Давай не будем об этом вспоминать. Главное, что ты поправился, а остальное не так уж важно.       Чонгук обнял Чимина, обхватывая его всего настолько, насколько позволяет длина рук. Слышится стон Чимина под телом Чонгука. А затем бормотание на типе: "Мне нечем дышать".       Ещё ни свет, ни заря, а Чонгук уже на ногах и собирает вещи Чимина, который до сих пор спит, как убитый. Ему не верится, что этот день настал, что всё действительно серьёзно, он не имеет право на ошибку. Всё же есть сомнения, что всё пойдёт совсем не по плану, но отступать уже поздно, нужно идти только вперёд. Когда все вещи собраны, Чонгук тихонечко будит Чимина, целуя того то в шею, то в губки. От этого Чимин улыбается, не открывая глаз, тянется к Чонгуку за долгим и нежным утренним поцелуем. Чон невольно отрывается от губ любимого, клюя того в лоб. — Переодевайся, мы скоро уходим. Эти слова хотел услышать Чимин давно, ему очень хотелось выбраться из этих белых скучных стен, ему хотелось к Чонгуку. Пак ни секунды не медлит, быстро поднимается и натягивает на себя свитер Чонгука, потому что ему нравится носить вещи брюнета. В них он выглядит слишком мило, совсем как ребёнок. Машина уже ждала снаружи, ожидая двух парней, которые уже бежали с сумками в руках. Розоволосый весь светился от радости, впитывая ещё больше солнечных лучей, и чувствуя лёгкий ветерок, который ерошил его уже отросшие крашенные волосы.       Машина привозит их к красивой высотке, окна которой зеркально отражали солнце и весь остальной пейзаж. Это выглядело завораживающе, что Чимин невольно открыл рот от удивления. Но он не понимал, почему же они приехали сюда. Чонгук незаметно оказался рядом, заставляя Чимина чуть дрогнуть, но позже снова улыбнуться, образуя глаза-улыбки. Такого Чимина, Чонгук видел не так часто, поэтому такие моменты всегда хотелось запечатлеть. Хотя, скорее каждый момент, проводимый с Чимином хотелось запечатлеть. Чон переплёл пальцы с Паком, и они вместе отправились во внутрь этого красивого здания. Вот дверь в квартиру открывается, впуская парней в свои хоромы. Вид из окон открывался практически на весь город, заставляя восхищённо охать и ахать Чимина. На крыше этого здания наверняка можно встречать рассветы и провожать закаты. Это захватывающе. — Чонгук, это твоя новая квартира? — Нет, это наша с тобой квартира, малыш, — Чонгук обнимает Чимина сзади, а старший расслабляется и позволяет себе ни о чём не думать. — Она наверняка дорогая, мне не расплатиться. — Ты расплатишься, но по-другому, — целует в затылок, — А сейчас, посмотри на меня, Минни. Чимин медленно повернулся лицом к Чонгуку, уже тогда предчувствуя что-то. Сердце не давало покоя, а увидев Чонгука с колечком в руках, да ещё и на коленях, Чимин расплакался, прикрывая своё личико руками. Но Чонгук продолжил дальше. — Пак Чимин, готов ли ты стать моим мужем? — хоть волнение и не слышалось в его голосе, но на самом деле, он очень волновался, каждую фразу с трудом получалось выговорить. — Гук-и, я...Я согласен!       Наступила полная тишина, а затем громкий радостный смех Чонгука. Как только брюнет надел кольцо на миленький безымянный пальчик старшего, то подхватил розоволосого на руки и долго кружил его в воздухе. Затем Чон увлёк Чимина в долгий поцелуй, сталкиваясь с ним зубами из-за того, что тот продолжал улыбаться и радостно пищать. — Я люблю тебя, Чон Чимин. — Я люблю тебя, Чон Чонгук.       Раньше Чимин не верил во все эти сказочно-счастливые концовки, считая это сказкой, но теперь он убедился сам, что сказка бывает и в жизни. Он очень счастлив, что его судьба сложилась именно так, что она свела его с любимым человеком, ведь другого он вряд ли бы полюбил.       Как бы плохо вам сейчас не было, ни в коем случае нельзя опускать руки, всегда нужно верить в лучшее. Не надеяться на то, что станет лучше, нужно стараться сделать всё, чтобы стало лучше. В этой жизни ничего не бывает просто так. Обретя гармонию с самим собой, вы сможете противостоять любым трудностям. Помните, нет никого важнее, чем вы сами.