Я не твоя игрушка

       Чимин сидел связанным на стуле. Запястье натирало от жёсткой верёвки, но Чимин пытался освободить свои руки, стараясь выбраться, возможно, даже сбежать, если повезёт. Он понимает, что Чонгуку придётся чем-то пожертвовать ради него. Конечно же, Чимин пожертвует собой, но не позволит навредить Чонгуку, не позволит случится тому, чтобы Чон потерял всё, ради него. Становится совсем страшно, когда в тишине слышится голос любимого. Голос полный гнева, с щепоткой страха и переживаний. Чимин знает, что Чонгук не показывает свои истинные эмоции, он пытается их скрыть за маской того бессердечного, с холодным разумом бизнесмена. Но даже Хосоку понятно, что это всего лишь защитная реакция, что ему не всё равно.       Чимин резко поднимает голову, услышав, что Чонгук согласился. Этого он боялся больше всего. Чимин хотел уберечь Чонгука от ошибки, он пытался кричать, но получалось только громкое мычание, так как рот был заткнут кляпом. Пак знал, что для Чонгука это ничем хорошим не закончится, что Хосок не так прост, как кажется на первый взгляд. Телефонный разговор закончен, время пошло, а по щекам Чимина катятся слёзы, признавая собственную бесполезность. Голова снова опущена, руки и плечи мелко дрожат, слёзы каплями падают на пол, оставляя мокрые следы. Единственный, кто радовался происходящему — это Хосок. На его лице сияла улыбка, жалкая и жадная. Он медленно подошёл к Чимину, наклоняясь к его лицу, чтобы посмотреть на красные от слёз глаза и посмеяться. — Ты так жалок. Если бы ты не шатался с Чонгуком, то жил бы своей спокойной жизнью. Мне повезло, что ты попался мне под руку, как раз вовремя. Ты хочешь побыстрее отсюда свалить? Оказаться с любимым Чонгуком? — приподнимает голову, до боли сжимая подбородок Чимина. — Я совсем забыл, что ты не можешь мне ответить, тебе, наверное, неприятно сидеть с кляпом во рту, — наигранно волнуясь, говорит каждое предложение. Хосок всё же вытаскивает кляп, и Чимин плюёт ему прямо в лицо, из-за чего получает смачную пощёчину, чуть-ли не падая вместе со стулом на пол. — Сука! Теперь тебе точно не перепадёт, — вытирает платком лицо. В комнату заходят двое огромных телохранителей, что-то подавая Хосоку, из-за чего тот мерзко улыбнулся. Щека сильно горит, даже немного пульсируя от боли. Глаза смотрят, как будто в пустоту, не выражая на лице ни единой эмоции. Чимин видит, как Хосок берёт что-то блестящее и снова направляется в его сторону. — Пока Чонгук там старается, мы с тобой развлечёмся. Чон подходит к Чимину практически вплотную, заставляя розоволосого вжаться в стул. Чимин видит, как Хосок нависает над ним, чувствует, как что-то ледяное прижимается к щеке, а затем это что-то причиняет резкую боль. Что-то теплое катится по коже, смешиваясь со слезами. Чимин чувствует, как порез начинает щипать, но не успевает отойти от этой боли, как Хосок проводит лезвием ещё раз и ещё, оставляя не сильно глубокие порезы на лице розоволосого. — Даже жалко портить такое милое личико. — усмехается Хосок, смотря на нож, который окрасился в красный цвет. Чимин сдерживает свои всхлипы, чтобы не выставлять себя слабаком в глазах Хосока, чтобы не давать ему насладиться чужими страданиями. Щёки горят, как будто с них сдирали кожу, оголяя лицевые мышцы. Всё тело как будто онемело, лишь руки подрагивали, а лёгкие горели. Улыбка с лица Хосока исчезла, оставляя только нахмуренные брови и сжатые в полосочку губы. Его взгляд опустился на шею Чимина, замечая, как кадык медленно спускается и поднимается, выдавая волнение розоволосого. Так же, на шее парня были следы от зубов, красные пятна, из-за чего Хосок громко усмехнулся, понимая, что Чонгук действительно дорожит этим парнем и, похоже, у них всё серьёзно. Одновременно чёрноволосому становится как-то горько от этой правды, чувствуется неприязнь, какая-то злоба, что-то, что затаилось обидой глубоко в груди.       Хосок снова подносит холодное лезвие к коже Чимина, но уже к шее. У розоволосого испуг читается в глазах, он начинает громко и быстро дышать, боясь, что сейчас для него настанет конец, что он так и не увидит и не попрощается с Чонгуком, не почувствует больше его тёплых объятий и губ. Чтобы было не так страшно, розоволосый зажмуривает глаза, не видя ничего, кроме темноты, так становится не страшно, особенно, представляя Чонгука рядом. Лезвие проходит по коже, не оставляя слишком глубоких ран, но Чимин шипит и всхлипывает от боли. Он не будет просить остановиться, будет терпеть, вонзаясь в свою губу зубами до крови. Хосоку становится так неинтересно, поэтому он резко вонзает нож в бедро Чимина, заставляя того истошно кричать, открыть глаза, чтобы слёзы быстрее скатывались по щекам, обжигая оставленные недавно порезы. Чимину ужасно больно. Ногу просто разрывает от боли, в глазах, кажется, потемнело, а голос сел от крика. По ноге стекает алая кровь, пачкая брюки, но уже совершенно плевать. Чимин больно откидывается на спинку стула и громко всхлипывает, опуская голову вниз. Розоволосый считает, что он жалок, винит себя за то, что не стерпел боли, заставляя Чонгука волноваться больше.       Хосок улыбается, как чеширский кот, ставя аудиозапись на паузу. Эта запись тут же отправляется Чонгуку. — Надейся на то, что твой ненаглядный придёт за тобой раньше, чем ты помрёшь тут, — и снова эта безумная улыбка. — Ты омерзителен, Чон Хосок, — еле хрипит от севшего голоса Чимин, чуть ли не надрывая горло, чтобы сказать хоть слово. — Ой, посмотрите-ка, кто тут у нас свой голосок подал, — издевается Хосок, но его прерывает звонок, а затем гневный голос Чонгука в телефоне. Хосок снова улыбается и подходит к Чимину с телефоном в руках, становится на один уровень с парнем, чтобы сунуть трубку розоволосому. — Давай, поздоровайся с Чонгуком. Чимин крепко сжал челюсти, не произнося ни слова, стыдясь, что заставляет Чонгука идти на всё это, ради него. На той стороне тоже тишина, Чонгук боится услышать надломленный голос любимого, боится, что его сломали, а самое главное по собственной вине. Хосок не собирается ждать, пока Чимин заговорит, поэтому давит на нож в бедре, вонзая его глубже, заставляя Чимина громко рыдать от боли. У Чонгука на той стороне падает сердце, изливаясь кровью, чувство огромной вины охватывает его, ему хочется защитить своё самое дорогое. — Чиминни, малыш, Боже, ты меня слышишь? Я скоро освобожу тебя, мой маленький. Я так виноват перед тобой. Мой любимый... Всё будет хорошо, — Чонгук надеется, что его слова были услышаны. — Я тебя люблю, Гук-и, — выходит совсем слабо, на последнем дыхании. Сердце Чонгука пронзает болью, а желание мстить возрастает с каждой секундой. — Я думаю, что тебе стоит поторопиться. — Хосок сбрасывает звонок.        Чонгук тяжело падает на рядом стоящий диван. Голова раскалывается, нервы ни к чёрту. Он опять пьёт очередное успокоительное, уже сбился с счёту какое именно, но ничего совершенно не помогает. Под глазами образовались мешки, а взгляд потерял тот жизнерадостный огонёк. Сидя на диване, он обдумывает дальнейшие свои действия, ведь документы он оформил, а отпустят ли Чимина? Чонгук сомневается, что Хосок выполнит сделку чисто, без всяких разборок и перестрелок. Обдумать все варианты не остаётся времени, потому что уже темнело, а это говорит о том, что времени осталось мало. У Чонгука руки в кулаки сжимаются, когда вспоминает, как Хосок издевался над Чимином. Слышать, как плачет старший, слышать его тоненький и слабый голос, было невыносимо больно. Если встанет выбор между жизнью Чимина и собственной жизнью, Чонгук не задумываясь выберет спасение Чимина. Да, такая авантюра не понравится розоволосому, но так Чонгук, наконец, сможет искупить свои грехи перед Чимином.       Чонгук не замечает, как диван прогибается под весом тела другого человека, а чья-то рука ложится на плечо. — Чонгук, ты уверен, что Хосок ничего не заподозрит? — Юнги пытается не накалять обстановку, но эта тема действительно является щепетильной. — Другого выбора у нас нет, так? Если всё пойдёт не по плану, ты знаешь, что нужно делать, — вздыхает Чонгук. — Мы вытащим его, Чонгук. Мы сможем. — Спасибо, Юнги, но как только я представляю, что с ним вытворяли там... Что он пережил за это время. Я не буду держать его, если он захочет уйти и не вспоминать меня. Я его пойму, — спина совсем сгорбилась, а взгляд стал совсем бесчувственным. — Чимин сильный, и ты это знаешь как никто другой. Не ради такого исхода он простил тебя спустя пять лет. У Чонгука приподнимаются уголки губ, при упоминании имени любимого. Чонгуку страшно. Не за себя, а за своего Чимина. — Пойдём, нам пора выдвигаться. Вот, держи, — Юнги подаёт Чонгуку папку с документами и заряженный пистолет. Чонгук прячет пистолет в карман пиджака, а папку берёт в руки. Они оба встают и обнимаются по-братски. Для брюнета, Юнги совсем как старший брат, которого так не хватало раньше. Мин всегда подставлял своё плечо для Чонгука, всегда помогал, независимо от вида проблемы. — Я тебя подстрахую. Я буду рядом. — Спасибо, Юнги. Но не влезай в самое пекло, не хочу, чтобы ты пострадал. Юнги кивнул, но оба понимают, что старший не послушает Чонгука.       Чонгук спускается к большим чёрным машинам, что стоят у высокого здания и ждут своего хозяина. Чона встречают люди, одетые в чёрные костюмы и белые рубашки. Брюнету открывают дверь в машину, он садится, и за ним закрывают дверь. В салоне становится совсем душно, мысли просто давят, не облегчая обстановку. Чонгуку кажется, что он задыхается. Вспомнив о Чимине, внутри становится неспокойно, сердце начинает быстрее биться, а на лбу выступает пот. Если брюнет всё провалит, то, скорей всего, убьют их обоих.       Они подъезжают к какому-то страшному кирпичному дому. Создаётся впечатление, что там вообще никто никогда не жил. Это здание стоит посреди голой поляны, где уже давно ничего не растёт. Эта местность кажется заброшенной, ощущение, как будто ни одна нога человека не вступала на эту землю. И одна мысль о том, что именно здесь держат Чимина, подвергает в шок. Чонгук выходит из машины, осматриваясь по сторонам ещё раз, как будто пытаясь кого-то найти. Брюнет поправляет свой костюм и отправляется внутрь здания, за ним идут ещё троё телохранителей. Остальные, вместе с Юнги будут ждать либо звука выстрела, либо сигнала Чонгука, в любом случае, они будут наготове.       Внутри здания лишь голые стены, на которых видны трещины, потолок в некоторых местах обрушен, а пол, того гляди, провалится. Чимина привели сюда недавно. Всё его нутро будоражит от того, что он вновь увидит Чонгука. Конечно, хотелось бы, чтобы Чонгук не шёл на поводу у Хосока, но с другой стороны, Чимину приятно осознавать, что брюнету не наплевать на него. Сегодня стало холоднее, от чего Пака бросало в дрожь. На нём по-прежнему были брюки, на которых была засохшая кровь от глубокой раны, на плечах висела тоненькая рубашка, порванная в разных местах. Раны так и не обработали, из-за чего кожу больно щипало, а ходить с раненой ногой было практически невозможно. Но даже так, Чимин радовался, он был счастлив, что всё это скоро закончится.       Полуулыбка с лица Чимина исчезла, когда тяжёлая рука Хосока легла на плечо, возвращая обратно в суровую реальность. Он развернул розоволосого к себе. — Когда ты пойдёшь к Чонгуку, не смей хромать, иначе, я пристрелю тебя. —страшный шёпот Хосока вызвал новую волну неприятной дрожи. Чимин кивнул, не желая злить Хосока. Послышались чужие шаги, Хосок заметно напрягся. Чимин, увидев Чонгука, улыбнулся через боль, а внутри всё не давало покоя сердце. Хосок и Чонгук встретились посередине здания, сверля друг друга взглядом. У Чонгука руки чесались ударить чёрноволосого, глаза горели яростью и ненавистью, чуть ли не посылая язычки пламени в глаза напротив. — Как видишь, мы оба выполнили свои обещания. Чимин жив, а документы у меня. Приятно с вами сотрудничать, Чон Чонгук. — эта злобная ухмылочка, которую так хочет стереть с лица кулаком Чонгук. — Надеюсь, мы больше с тобой не встретимся, ублюдок. — хотелось плюнуть ему в лицо, растоптать по полу, добить до смерти. Хосок дошёл до Чимина, развязывая его руки. Документы, принесённые Чонгуком, стали сразу же проверять люди Хосока. На последок Чон прошептал Чимину: — Иди медленно. Не смей хромать. — подталкивает Чимина вперёд. Чимин старается аккуратно переставлять ногами, чуть ли не падая. Он заполняет свои мысли Чонгуком, что сейчас он окажется в нежных и долгожданных объятьях, и всё будет хорошо. Нога просто ноет от боли, Чимин хмурится, тихо шипит, заставляя Чонгука волноваться. Если бы не договорённость о том, что Чонгуку нельзя приближаться к другой стороне здания, то Чимин бы не страдал. Пак снова поднимает свой взгляд, чтобы взглянуть на Чонгука, чтобы улыбнуться через боль, через кровь и слёзы. Чон улыбается тоже, улыбается самой счастливой и нежной улыбкой, выставляя руки перед собой, чтобы обнять Чимина, прижать его наконец к себе. Розоволосый уже видит перед собой Чонгука, уже протягивает свою ладошку к большой ладони, но вдруг лицо брюнета меняется, он что-то кричит, бежит к Чимину, смотря на него глазами полными страха. Но Чимин ничего не слышит из-за выстрела. Перед глазами всё плывёт, погружаясь во тьму. Чимин падает безвольной куклой, закрывая свои красивые глаза.